Том 1. Глава 204

—Значит, подтверждено.

После того, как провалился его мелкий план по захвату дирижаблей бесплатно, Исаак пообещал разъяренному Мазелану пять процентов акций индустрии в качестве «дара дружбы».

Только тогда Мазелан удовлетворенно улыбнулся, прежде чем отключиться. Сидящий с зажатой в зубах сигаретой Исаак уставился на черный монитор и что-то с горечью пробормотал себе под нос.

Мазелан, казалось, не обратил внимания на тот факт, что, рассматривая революционный потенциал дирижабля, Централ одобрил его слишком быстро — возможно, даже поспешно. Скорее всего, какая-то информация от него скрывалась преднамеренно, учитывая его роль де-факто корреспондента и посредника между Исааком и организацией.

Мог ли Исаак действительно без колебаний проявить себя в самый критический момент, не предупредив прежде Централ о том, что собирается сделать? Он не был уверен в своем нынешнем положении. Слишком многое осталось неизвестным.

Он не мог стать первым, кто появился из ниоткуда в этой сложной игре за власть между Империей, Королевой, нелюдьми и поддерживающими баланс Пендлтонами. Хотя захватчики и были незваными гостями, но они также являлись полезными шахматными фигурами. Именно поэтому Исааку вообще дали хоть какой-то шанс вступить в игру.

«Когда игрок и шахматная фигура становятся одним и тем же — это часть очарования игры»

Исаак, наконец, составил грубый набросок поля битвы фракций.

Департаменты Надзора и Анализа были условно нейтральными. Империя и Королева враждебно относились друг к другу. Исаак не знал, по какой именно причине они сражались друг с другом, но победа или поражение будут решаться путем завладения или уничтожения шахматной фигуры, которой являлся Исаак.

—Так что это я, стал королем? Какое повышение, хах.

Хмыкнув, Исаак покинул комнату с коммуникатором. Но уже очень скоро впал в легкий шок, когда вместе с бокалом фруктового вина Риззли принес ему и новость.

—Они вернули аннексированную территорию?

Под руководством маркиза Деборы их тактика блицкрига обеспечила молниеносную победу. Они устранили высшее руководство врага и заставили их просить мира, получив суперприз с минимальными потерями.

Если бы они объединили свои территориальные военные трофеи, их земли стали бы достаточно большими, чтобы претендовать на титул герцога, как могли бы это сделать маркиз Лихтен и граф Вольфганг. Но представить себе, что они охотно разделят эти территории – хоть ради денег, хоть во славу стабильности – было практически нереально. Этот акт был просто невозможен для дворян, одержимых титулами и властью.

—Вы ведь знаете, что они передвигаются по тонкому льду. Ходят слухи, что они предпочли упрочить свое положение, а не из жадности выдвигать опасные требования.

—Ой, не смеши меня, — фыркнул Исаак.

Что он там сказал? Их нынешнее положение опасно? В этом мире все еще существовало множество людей и фракций, желающих вложить в них деньги. Даже сам Исаак рассматривал маркизат Дюберон как потенциальную инвестицию — если она дойдет до ранга герцогства.

Этот коварный мир запоминал только первых. Люди знали, насколько сложен такой путь, поэтому и запоминали тех, кому удавалось его пройти.

Чтобы семья Вольфгангов доросла до герцогского титула, Лайла должна была дожить до своей церемонии совершеннолетия. На ее хрупкие плечи легла обязанность противостоять коварным планам и предательству, всем охочим добраться до нее и воспользоваться нею в своих целях. Но что, если бы другая семья заслужила титул до нее? Быть первым сложно, но вторым и третьим уже намного проще. Вот почему Исаак безмолвно надеялся, что семья Дуберон тоже попробует добиться герцогского титула.

Маркиза Дюберон была амбициозной женщиной. А еще она обладала талантами, вполне соответствующими таким амбициям. Несмотря на то, что она была более чем квалифицирована, чтобы бороться за титул, эта женщина вдруг охотно отказалась от самой возможности.

—Мне это не нравится… такое чувство, будто они закладывают фундамент, который впоследствии будет использован против меня.

Отказавшись от титула, Дубероны оставили большой след в истории. Конечно, Вольфганги выживут, пока Исаак жив и здоров, но что, если его не станет? Если бы Империя надумала использовать семью Дуберон в качестве предлога, чтобы разделить территорию Вольфганга и вместо этого дать Лайле титул маркизы, у девчонки не было бы права голоса, чтобы оспорить это решение. Технически это все еще было продвижение на новый уровень.

—Я должен сделать ситуацию куда более определенной…

—Прошу прощения? В каком смысле?

—Не обращай внимания, это мой личный проект. Кстати, как дела у мелкой паршивки?

Риззли глубоко вздохнул и с некоторой неохотой посмотрел на своего начальника.

—С ней так грубо обходятся, что смотреть больно.

Она все еще оставалась просто мелкой паршивкой. Нелегко иметь дело со взрослыми, насквозь пропитанными жадностью. Они набросились на нее со всех сторон, запугали и запутали. Одно неверное слово, и они воспользуются возможностью, чтобы склонить переговоры к более выгодным для них условиям. Ее обманывали, даже не меняясь в лице.

—А чем занята барышня?

—Из-за своего имени, ей сложно даже показываться на переговорах. Эти идиоты используют этот факт, чтобы заставить леди Ривелию отойти в сторонку, когда она все же появляется.

—Давят на барышню? Серьезно? Да уж, есть много оригинальных способов покончить жизнь самоубийством. А что насчет Зеромана?

—Кажется, он старается. Но все же есть предел тому, что может сделать один человек.

Исаак увидел в глазах Риззли намёки на разочарование и враждебность. Вынув сигарету изо рта, он переспросил:

—Ты действительно полюбил ее или просто разыгрываешь спектакль?

Риззли мгновенно покраснел.

—Пятьдесят на пятьдесят.

—Разве эти умственно отсталые не в курсе, что я отменю переговоры, если мне что-то не понравится?

—Я думаю, это из-за столкновения с маркизом Лихтеном.

—Хм? Причем тут Лихтены?

—Вы можете себе представить — Порт Сити считает, что вы хотели бы закончить переговоры до того, как разразится война с ними!

На лице Исаака появилась ухмылка.

—Конечно, они так думают. Кажется, они все еще ослеплены славой своих былых времен. Как там поживают Лихтены?

—Ах, да! Срочное сообщение пришло не от Сэйнтса, а из Департамента Надзора. Но отчет в лучшем случае действительно сомнительный…

—И что там?

—В нем говорится, что эмиссары, которые посетили виконта Розенбурга для переговоров, подверглись нападению.

—Нападение на эмиссаров? Разве это не противоречит провинциальным законам о войне?

—Это серьезное преступление, которое не останется безнаказанным… поэтому мы запросили дополнительную информацию. Говорят, что некоторые из сопровождающих эмиссаров начали нападать на других, — заметив, что выражение лица Исаака приобрело изумленный вид, Риззли поспешно продолжил объяснять. — Судя по всему, эмиссары защищались от ожесточенного лобового нападения. Без каких-либо других доказательств закон наверняка заставит виконта Розенбурга склонить голову.

—Хм. О боже, я действительно и сам задумывался о подобном методе, но сдался, потому что не знаю никого, кому мог бы приказать так бессмысленно умереть. Кто бы мог подумать, что кто-то другой способен на подобное, — пробормотал Исаак, и Риззли закричал, как будто давно об этом догадывался.

—Я так и знал! Это был ваш приказ!

—Эй! Не делай таких сомнительных заявлений. Ты сам-то слышал, чтобы я кому-либо велел умереть? Ты же там присутствовал лично.

—Это правда, но…

—А ты уверен, что мы действительно сможем этим воспользоваться? Будет проблематично, если окажется, что они умерли без причины.

—Как вы думаете, что звучит более правдоподобно: правда о том, что эмиссары сошли с ума и убили друг друга, или ложь о том, что радикально настроенный на войну виконт не смог сдержать свою ярость и напал?

Совершенно определенно это был последний вариант.

—Но должны быть доказательства того, что сражение велось с обеих сторон. Рыцари виконта должны были остаться чистыми и невредимыми, верно?

—Хах… Кто мог представить себе нападение на эмиссаров? Кроме того, это в любом случае была бы битва закаленных в боях рыцарей и только что закончивших обучение наемников. Если расценивать это как засаду, то следствие сочтет вымыслом любые незначительные расхождения.

—Хм. Звучит логично. Итак, с Лихтенами разобрались?

—Да. Знающие люди наверняка в курсе, что произошло на самом деле, но это тем более заставит их отступить. В конце концов, такое не может не пугать.

—Хорошо, что это закончилось в течение года. Теперь нам просто нужно разобраться с Порт Сити прежде, чем представлять дирижабли широкой общественности.

—Дело с Лихтенами закончится без сучка и задоринки, но что вы планируете делать с Порт Сити?

—Я уверен, что паршивка отлично справится.

—Я говорю это, потому что этого не произойдет, — проворчал Риззли.

—Тогда иди и помоги ей, — выдохнув дым, произнес Исаак.

Лицо медведя на мгновение просветлело, а затем он снова разочарованно посмотрел вниз.

—Эй, а кто позаботится о вас, если меня здесь не будет?

—Я смогу нормально существовать и без тебя.

—Я уверен, что вы определенно выживете. Вопрос — какой ценой?

Говоря это, Риззли смотрел на Исаака так, как смотрел бы на легкомысленного родителя, бросившего своего маленького ребенка возле глубокого пруда.

—Ну, тогда постарайся покончить со всем как можно быстрее. Очевидно же, что в конечном итоге скорость ведения этих переговоров зависит именно от нас. Я лучше проведу несколько дней в одиночестве и займусь своими делами, чем продолжу слушать твое бесконечное нытье.

—Но…

Исаак знал, почему Риззли все еще колеблется, поэтому с улыбкой добавил:

—Я оставлю сообщение для Кюнетт.

—Правда? Спасибо!

Риззли отправился на помощь Лайле, и Кюнетт с Рейшей тут же стали бороться за роль нового ассистента Исаака.

—Я его секретарь!

—…Тогда иди и сделай мне чаю.

Исаак был буквально вынужден отдать приказ, когда Кюнетт уставилась на него с очевидным рвением и воодушевлением. Кюнетт в сопровождении Джулии тут же дружно ринулись на кухню. Сам по себе подогрев воды и подготовка блюдца получились шумными, но потом очередь дошла до чашек.

Посуда для чая вдруг оказалась вне досягаемости обеих, и обе девчушки начали яростно подпрыгивать, чтобы дотянуться до нужной полки. Каждый мог бы догадаться, что произошло дальше. Естественно, вскоре вся посуда со звоном рухнула на пол.

Дзынь-дзылынь!

Фарфор и керамика разлетелись на осколки. Кюнетт и Джулия тут же покосились на Исаака, опасаясь выговора, но тот лишь легкомысленно отмахнулся.

—Когда Риззли об этом узнает, то разрыдается.

—…Я приберусь.

Девчушки тут же стали заметать следы своего преступления. Похоже, они забыли, что их первоначальной целью было приготовить чай для Исаака. И парень не стал им об этом напоминать, вместо этого повернувшись к эльфийке.

—Рейша, можешь принести мне фруктов…

—Ухе-хе! Сонбэнним, это так вкусно!

—Я почти уверен, что это фруктовое вино предназначалось не для тебя…

Рейше удалось найти фруктовое вино без ведома Исаака. Обернувшись к ней, он обнаружил девушку с ярко-красным лицом, глуповатой улыбочкой и прижатым к губам горлышком бутылки. Исаак печально вздохнул, а затем потянулся за сигаретой.

—Фырк — фырк… Я чувствую запах гари. Ах! Огонь! Пожар!

Джулия прекратила уборку и принюхалась, чтобы найти источник запаха. Уже довольно скоро она осознала, что скатерть оказалась слишком близко к огню, разведенному для нагрева воды, и теперь ткань загорелась. Сначала закричала Джулия, затем Кюнетт, и обе стали лихорадочно метаться вокруг, не делая ровным счетом ничего толкового.

—…Может, сначала потушите огонь?

Прямо сейчас Исаак испытывал странную смесь недоумения и раздражения, прищуренными глазами наблюдая за тем, как девчушки просто носятся вокруг, даже не думая о том, чтобы исправить ситуацию. Он повернулся к Рейше, чтобы приказать ей заняться этим, но обнаружил эльфику дремлющей в обнимку с бутылкой.

Не имея иного выбора, Исаак встал и потушил огонь. Затем ногой сдвинул осколки посуды в угол комнаты, после чего извлек чудом уцелевшую чашку, засыпал заварку и набрал воды. В конце достал закуски и мед для Джулии и Кюнетт.

—Просто перекусите и притихните, пожалуйста.

Полностью осознавшие свою вину девчушки просто стояли на своих местах, глядя на Исаака щенячьими глазами. Но как только добрались до вкусностей, на их лицах появилось ликование. Они полностью погрузились в истребление сладостей, и Исаак равнодушно наблюдал за ними, потягивая чай.