Глава 17

Глава семнадцатая

Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng)

Фэн Суйгэ лишь мельком взглянул на встретивших его Ся Цзинши и свиту:

—Мне нужно поговорить с князем Чжэньнаня наедине.

Проведя гостя во внутренние покои, Ся Цзинши сел у стола и спокойно спросил:

—Это касается Исяо?

Дыхание Фэн Суйгэ сбилось на два такта, но быстро восстановилось:

—Отправьте людей в мой "Сад водных картин" — пусть заберут её.

Даже невозмутимый Ся Цзинши не смог скрыть изумления:

—Вы серьёзно?

Фэн Суйгэ резко кивнул, но промолчал, словно обдумывая что-то.

—Каковы ваши условия? — спросил Ся Цзинши, уже вернув себе хладнокровие.

—Никаких условий, — холодно ответил Фэн Суйгэ, бросая на него косой взгляд. — С этого момента и до возвращения в Цзиньсю... Сможете ли вы защитить её?

Взгляд Ся Цзинши упал на его сжатые кулаки:

—Что-то случилось?

Лицо Фэн Суйгэ дрогнуло:

—Обращайтесь с Сиян хорошо... И держитесь подальше от Исяо.

Увидев, как сужаются глаза Ся Цзинши, Фэн Суйгэ раздражённо бросил:

—Отбросьте свои подозрения. Сиян тут ни при чём.

—Император, — мрачно заключил Ся Цзинши.

Фэн Суйгэ вздрогнул и отвел взгляд.

—Возможно, я слишком подозрителен. Сегодня отец вызвал Исяо и говорил с ней наедине. Хотя в итоге всё обошлось, мне кажется, всё не так просто.

Он с трудом перевёл дыхание:

—Мать Сиян умерла при родах. Перед смертью отец поклялся у её постели, что сделает дочь счастливой. Если он решит, что Исяо угрожает счастью Сиян... — его голос оборвался.

Тёплая ладонь Ся Цзинши легла на его плечо:

—Я благодарен. Вы ведь тоже... переживаете за неё?

Фэн Суйгэ раздражённо стряхнул его руку:

—Не воображайте лишнего! Я просто боюсь, что в случае чего вы выместите зло на Сиян!

Он отступил на два шага:

—Я сказал всё, что хотел. Вызывайте людей.

Ся Цзинши с полуулыбкой понаблюдал за ним:

—Хорошо.

Фу Исяо сидела, поджав ноги, на мягком ложе. Она не плакала – хотя думала, что будет.

Ещё в детстве в саду семьи Фу она нашла прекрасный нефритовый кулон. До сих пор она его помнила – белый нефрит, тончайшая резьба в виде полураскрытого цветка магнолии.

Она играла с ним по дороге во внутренний двор. У матери никогда не было красивых украшений, а этот кулон подошёл бы идеально.

—Исяо.

Она обернулась. Главная жена с двумя служанками медленно приближалась:

—Что это у тебя?

Главная жена – дочь чиновника – была женщиной благородной и красивой. Отец очень её любил.

Исяо протянула кулон:

—Я нашла.

Та взяла украшение кончиками пальцев:

—Это я обронила его... Но раз уж ты подняла — можешь оставить.

Гордо выпрямившись, она протянула кулон Исяо:

—Куда несла?

Исяо потянулась было взять:

—Хотела подарить маме.

Прекрасные губы искривились в насмешке:

—Забыла сказать. То, что носила я — не для таких, как вы.

Она разжала пальцы. Кулон разбился вдребезги.

—Не забывай о своём статусе. И не мечтай о том, что тебе никогда не принадлежало...

Порыв ветра распахнул окно, впустив аромат цветов. Исяо медленно выпрямилась и легла на циновку.

Однажды, уже будучи на службе, она увидела похожий кулон на прохожей. Ся Цзинши, заметив её взгляд, пошутил:

—Неужели тебя интересуют такие вещи?

Она рассказала ему ту историю. Выслушав, он притворно рассердился и слегка хлестнул её плетью:

—Вот бестолковая! Простолюдин ты или аристократ — раз родилась человеком, значит, имеешь ценность. Что с того, что кто-то «высокородный»? Такие же люди, с их радостями и горестями. Не позволяй чужим меркам определять твою ценность!

А затем добавил:

—Если кто-то посмеет сказать тебе подобное — бей без жалости. Ссылайся на мой приказ. Запомнила?

—Запомнила! — рассмеялась она. — И вы тоже не забывайте, ваше высочество — если что, вы мой тыл!

После смерти матери среди её вещей Исяо нашла изящную шкатулку. В ней был полный набор украшений из лучшего нефрита, с узорами магнолий. На дне – голубая позолоченная карточка, где чьей-то рукой было написано: «Дочь Исяо почтительно подносит».

Исяо тихо рассмеялась. Она так и не рассказала Ся Цзинши, что подделывать почерк не было нужды – мать не умела читать. Все письма она передавала отцу, а он зачитывал их вслух.

Смех застрял в горле.

Ваше высочество... Почему я всё больше убеждаюсь, что разница в статусе – это пропасть, которую ничем не заполнить? А то, что изначально тебе не принадлежало – никогда и не будет твоим?

Шаги заставили её подняться. Фэн Суйгэ подошёл и протянул две пилюли.

Исяо настороженно понюхала – тот же состав, что и в прошлый раз. Но почему две?

—Поторопись. Я жду снаружи.

Он уже поворачивался, но она догнала его:

—Куда мы идём?

—Мы? — он усмехнулся. — Только ты.

Исяо нахмурилась, проглотила пилюли:

—Идём.

Но Фэн Суйгэ не двинулся с места. Долго смотрел на неё, затем вытащил из-за пазухи парчовый мешочек с наконечником стрелы и сунул ей в руку:

—Я собирался прикрепить его к древку и дать ответный выстрел.

Он фальшиво рассмеялся, но не отпускал её руку:

—Но передумал. Возвращаю.

Ошеломлённая Исяо сжимала мешочек, пока он тащил её по коридорам к боковым воротам сада.

—Подожди! — она попыталась вырваться. — Позволь мне попрощаться с князем и Сюэин!

Фэн Суйгэ лишь крепче сжал её запястье.

—Вернулась, — раздался знакомый голос.

Исяо подняла глаза – и мысли остановились.

Ся Цзинши с улыбкой держал поводья коня у ворот. Нин Фэй, Сяо Вэйжань и несколько переодетых гвардейцев окружили их.

Фэн Суйгэ фыркнул, подтолкнул её вперёд и пробурчал:

—Возвращайтесь той же дорогой.

Когда она замерла в нерешительности, он с силой толкнул её за ворота.

—Ты... отпускаешь меня? — она недоверчиво оглянулась.

На его лице расплылась ухмылка:

—Если так не хочешь уходить — оставайся.

Ворота закрылись без слов прощания.

Фэн Суйгэ прислонился лбом к створке. Лишь когда стук копыт затих вдали, он открыл глаза и медленно пошёл прочь.

Исяо машинально подала руку Ся Цзинши. Очнулась она уже в седле, смутно осознавая мелькание пейзажа.

Бывало ли так раньше?..

—Ваше высочество? — неуверенно позвала она.

Он наклонился:

—Что?

Она покачала головой, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и крепче обняла его.

Это не сон. Он пришёл за ней.

—Он сам приехал в резиденцию, — голос Ся Цзинши терялся в ветре. — Боялся, что тебе грозит опасность.

—Может, совесть проснулась, — она рассмеялась, пряча лицо у него на груди.

И закрыла глаза.