Том 1. Глава 106
Реджет, выходя из банкетного зала, схватил за руку человека, похожего на главного служителя императорского двора, и спросил:
Как зовут её высочество?
Элизабет.
Элизабет Асейку. Имя идеально подходило ей, девушке с утонченными классическими чертами. А длинный перечень титулов и прозвищ лишь подчеркивал ее знатное происхождение и высокий статус.
Невозмутимое выражение лица Реджета скрывало нечистые помыслы.
Он захотел ее, вопреки себе.
Старая привычка, казалось, давно забытая, вдруг вспыхнула с новой силой. Реджет не успокоится, пока желанная вещь не окажется у него перед глазами — такова его скверная страсть к коллекционированию.
Но позвольте поинтересоваться, зачем вам это?
Её высочество обычно не посещает подобные незначительные мероприятия. Она редко принимает просителей. Даже если вы обратитесь к Императору, это не поможет. Он пока не задумывается о замужестве принцессы.
Насколько мне известно, её высочество уже достигла совершеннолетия. Почему же ее брак не в планах?
Она очень слаба здоровьем. Даже путь до главного дворца для нее утомителен. К тому же, она чрезвычайно стеснительна.
У нее хроническая болезнь?
В некотором роде.
Если она не могла долго находиться вне своих покоев, состояние ее здоровья должно быть действительно плохим. Необъяснимая меланхолия, сквозившая в ее прекрасных чертах, теперь обретала объяснение. И платье, которое она носила, казалось слишком тонким.
Хотя на юге, где было тепло, даже жарко, ткани обычно были лёгкими, для выходца с севера, каким был Реджет, они выглядели именно так.
Но позвольте узнать, зачем вам это? Если ваше любопытство неприлично, прошу вас, оставьте эти мысли, господин.
Словно читая его грязные мысли, в вопросе служителя прозвучало уже не просто настороженность, а откровенная издевка.
Отношение мелких служащих ясно показывало, с какой гордостью и заботой жители Аргана относились к своей принцессе. Служитель неодобрительно косился на руку Реджета и ножны у его пояса.
Этой рукой, запятнанной кровью тысяч, он посмел... Мысли его были как на ладони.
Обоснованная и разумная враждебность. Реджет усмехнулся.
Какое облегчение. Значит, она не планирует появляться на публике.
Всю свою жизнь она не будет иметь ничего общего с таким, как я.
Впрочем, такая святыня должна была оставаться неприкосновенной. Вспомнив свои трофеи, пылящиеся в хранилище замка Лотье, Реджет достал лечебную сигарету и закурил.
Слишком хороша, чтобы стать просто ещё одним трофеем. Да и слишком хрупка — вряд ли сможет долго ходить самостоятельно. Не говоря уже о том, чтобы вынести его прикосновения.
Дым рассеялся в воздухе, унося с собой мимолетное возбуждение. Резкий запах лечебной сигареты погасил искру желания. Реджет бросил кашляющему слуге:
Учту. Проваливай.
Закончив официальные обязанности посольства в Аргане, Реджет сразу же покинул императорский дворец.
Женщину, встреченную на пёстром банкете, он намеренно запер в глубинах сердца и никогда не вспоминал. Всё равно, если только не украсть ее из Аргана, в этой жизни она никогда не окажется в его руках.
Того ребёнка, который не знал ни мира, ни самого себя, больше не существовало. Желание угасло так же быстро, как и вспыхнуло, и он вновь обрёл холодную, толстую ледяную стену.
Вернулись бесчувственные, бесстрастные, лишённые сомнений и метаний, сухие и бесплодные будни. Состояние идеального равновесия, где не было места ни радости, ни счастью, но и отчаянию, и ненависти к себе он тоже был далёк. В конце концов, это была безупречная безмятежность.
Так прошло ещё несколько лет.
В следующем году между Севером и Югом Гранделя разразилась великая война. Реджет, как союзник Угеля, участвовал в ней, сломив сопротивление Аргана. И сердце его ни разу не дрогнуло. Так продолжалось, пока сама судьба не привела в его шатер женщину. Она ворвалась туда перед самым возвращением в Ванеллу, когда исход войны был уже предрешен.
Дым от сигареты у его ног постепенно рассеялся.
«Какая досада...»
Как только зрение прояснилось, Реджет скрипнул зубами и выпустил взрыв магической энергии.
Чёрная чешуя покрыла его правую руку и предплечье, кости, мышцы и кожа мгновенно увеличились в объёме. Магия низверглась, как молния. Лишь тогда остатки прошлого видения окончательно исчезли, и он увидел пейзаж вокруг.
Судя по слабым уголькам, время не прошло. Реджет уставился на пару жёлтых глаз, которые по-прежнему пристально смотрели на него.
Что это было?
Неужели за сотни лет ему стало настолько скучно? Реджет и представить не мог, что у светлого дракона есть такая странная привычка — подглядывать за чужим прошлым. И уж тем более он не ожидал такого интереса к собственной персоне.
Даже после того, как его словно вышвырнули из подсмотренных воспоминаний, у дракона не было и следа гнева. Семешита спокойно произнёс:
Я лишь увидел, что сила, переданная моему ученику, полностью перешла к тебе, и мне стало интересно, как так вышло.
Реджет, пытаясь успокоить дыхание и вернуть руку в нормальное состояние, поморщился.
Единственным учеником, которого Семешита мог так называть, был герой Галлиан. Если дракон говорил о силе Галлиана, перешедшей к Реджету, причина была только одна. Элизе.
Дракон знал о существовании Элизабет.
Откуда ты знаешь о моей жене?
От тебя исходит ее аромат.
В тот момент Реджет не пропустил мрачное вожделение, мелькнувшее в узких зрачках дракона.
Чувства, кипевшие в глазах Семешиты, были явной смесью любви и ненависти, пропитанной жаждой обладания. То, что герой Галлиан был мужчиной, а Элизе — женщиной, казалось, не имело для дракона никакого значения.
По правде говоря, драконов было трудно понять с человеческой точки зрения. Они по своей природе бесполы и не имели понятия о поле, меняя обличье по желанию. Поэтому их «любовь» не ограничивалась только плотскими утехами или страстью между мужчиной и женщиной.
Если кратко, это была жажда самого существования.
Неужели он отождествляет предавшего его ученика с Элизе?
Как тебе его кровь?
Дракон расхохотался. Его смех, прокатившись по склону, потряс землю.
Разве она не восхитительна, Реджет?
Хватит нести чушь и ответь на вопрос.
Разве ты не влюбился в неё с первого взгляда? Должно быть, ты не мог устоять.
«...»
Глупец, ты не мог отвести от неё глаз. Очнулся
Пока Реджет, уязвлённый, искал ответ, светлый дракон погрузился в редкие воспоминания. Счастливые годы, проведённые с пятью учениками, длились всего два десятилетия.
Мальчишка, который без страха приблизился к абсолютному существу, почти равному богу. Наивный, дерзкий, но оттого ещё более любимый.
В мгновение ока он вырос и, смеясь, подшучивал над учителем...
«Я больше не останусь с вами. Вы сами довели до этого, учитель».
А потом заманил в ловушку и безжалостно отвернулся. Жестокий человек.
Реджет, — Хочешь, дам совет?
Не верь людям. Особенно потомкам Галлиана.
Слова звучали так, будто он видел всю ситуацию Реджета насквозь. Глаза дракона сверкнули многозначительно.
Все, кто питался моей силой, без исключения влюблялись в этих потомков. Но стоит отвлечься
Перед глазами мелькнула молния. Весёлый смех стих, теперь Семешита был в ярости. От постоянно меняющегося настроения дракона у Реджета начала раскалываться голова.
Знаешь, как вырваться из этого круга? Убей их! Или пусть убьют меня! А ты, Реджет, чего хочешь? Чтобы я снял твоё проклятие?
Не лезь не в своё дел...
Не в своё? Нет, нет, Реджет. Сейчас нет, но однажды ты захочешь убить свою жену. Будь то от чрезмерной любви или от невыносимой боли предательства. Люди
«...»
Тогда ты обязательно придёшь ко мне. Я буду ждать. Приму тебя с распростёртыми объятиями.
Зрачки дракона внезапно устремились к небу. В расфокусированных глазах отразилась синева.
Но она действительно прекрасна... Будто увяз в середине цветущего сада...
Уставившись в пустоту, дракон усмехнулся.
Реджет, твоя жена часто зовёт меня.
Брови Реджета нахмурились. Всё больше и больше вздора.
Он уже готов был не обращать внимания на безумные речи, когда жёлтые глаза сузились. Дракон снова улыбался, довольный.
Я не могу убить Галлиана. Но я знаю, где он и что делает. Знаю, где рождаются его потомки, как используют мою силу и живут.
К чему ты ведёшь?
Когда они зовут моё имя.
Именно как сейчас, когда Галлиан и его потомки призывают Семешиту, чтобы воспользоваться его силой.
Дракон, свернувшийся, как змея, выпрямил своё долгое, древнее тело, устремившись в небо. В ясном небе ударила молния. Склон, где стоял дракон, превратился в чёрный пепел и разлетелся, как вулканический.
Это означает, что мой путь открыт.
Последние слова едва слышались, заглушённые ветром.