Том 1 · Глава 90. Неподходящий момент

«Они были более опытнее, чем я», — заявил Галамон, прежде чем придвинуть к железной двери груженный камнями стеллаж. Конструкция вряд ли была легкой, но он сдвинул ее с необычайной простотой. Благодаря зачарованной короне из эльфийской гробницы и своему вампиризму, его грубая сила была чем-то поразительным.

После окончания битвы, они втроем решили найти другое место для укрытия. Аргрейв полагал, что это может быть плохой идеей, так как они могли наткнуться на других вампиров, однако Галамон убедил его, упомянув, что некоторые могут прийти на поиски источника звука. Заклинания на основе молний не отличались тишиной. Они решили забаррикадировать двери на ночь, оставив лишь достаточно места для воздуха.

Разумеется, выжить при штурме всеми вампирами Нодремайда было бы трудно. Однако в Нодремайде существовало хрупкое равновесие сил между Стражами Каменного Лепестка, Хранителями и вампирами. Все трое всегда настороженно относились друг к другу — ни одна из двух разумных групп не пошла бы на столь явное действие, которое могло оказаться ловушкой со стороны другой.

«Ты справился с ними довольно легко», — ответил Аргрейв Галамону, чувствуя небольшую вину, наблюдая, как эльф-вампир выполняет всю работу, в то время как он сам сидит на опрокинутом стеллаже. Присутствие Аннелизы, читавшей рядом, несколько смягчало это чувство. «Вампиры набирают силу, убивая и питаясь — они называют это питьём Жизненной Крови. Учитывая, что большая часть выпитой ими крови не от живых, они не могут быть исключительно могущественными вампирами».

«Опыт — это не сила», — покачал головой Галамон, отряхивая ладони друг о друга. «И вампиризм — это не просто пассивное состояние. Зверь, проклятие внутри… одни вампиры подавляют его, сопротивляются — как я». Он постучал себя в грудь, и наруч латы звонко стукнул по металлической кирасе. «Взамен мы получаем минимальные преимущества, в основном сохраняя моральные устои».

«Другие же принимают его», — Галамон шагнул к Аргрейву, пока не стал смотреть на него сверху вниз. «Они лелеют внутреннее проклятие, не в силах или не желая ему сопротивляться. Они поддаются жажде крови, теряют чувство морали… но взамен обретают силу проклятия». Его взгляд вернулся к двери. «Там, внизу… Они остановили свои сердца, прекратили дыхание, устранили все следы того, что живы… полностью приняли не-жизнь. Мне нужно быть бдительнее», — отчитал он себя тихим голосом.

Аргрейв склонил голову, глядя на Галамона. «Как ты это делаешь?»

Галамон снял шлем, и его спутанные белые волосы упали на плечи. «Что делаю?»

«Ты никогда не спишь. Ты всегда настороже, всегда наблюдаешь, всегда готов. Ты никогда не дрогнешь. Несмотря на всё это… я никогда не слышал, чтобы ты жаловался», — сказал Аргрейв. Аннелиза оторвалась от книги, явно заинтересовавшись линией вопросов.

Галамон отошел, отвернув голову. «…всё иначе, чем ты думаешь».

«Объясни мне», — настоял Аргрейв.

«Я не устаю. У меня не болит голова, ничего не ноет, не болит. Я лишь становлюсь… ненасытным», — он поднял шлем, глядя в пустые глазницы. «Есть лишь одна нужда, за которой мне приходится следить».

Аргрейв откинулся назад, опершись локтем о стеллаж для поддержки. «Если ты пытаешься обратить меня, то прекрасно это рекламируешь».

Галамон резко повернул голову к Аргрейву и сделал два быстрых шага вперед. «Не следует преуменьшать проклятие. Само существование вампира — бич для живых. Их жизнь поддерживается страданием и смертью. Все они заслуживают смерти», — сказал он напряженно. Аргрейв насторожился.

«Но до того как стать вампиром, ты возглавлял кампании армии Драса, убив десятки тысяч своих сородичей на войне», — прокомментировала Аннелиза, закрывая книгу. «Разве это не высшее проявление того самого «страдания и смерти», о которых ты говоришь?»

Лицо Аргрейва обмякло от неожиданного вмешательства. Галамон повернул голову к ней, нахмурив брови.

«Не пойми меня неправильно. Я не упрекаю тебя», — невинно подняла она руки. «Я лишь спрашиваю, действительно ли проблема в страдании и смерти. Ты объединил Вейден вместе с Драсом. Ты даже говорил, что если бы не стал вампиром, то помог бы ему вторгнуться в Берендар», — Аннелиза смотрела на него снизу вверх.

«…это было иначе. Это было ради общего блага», — сказал он, выпрямляя спину. «Ради Вейда. Ради блага всех вейдименов».

«Вот, думаю, и кроется истинный ответ», — спокойно сказала Аннелиза. «Ты не принимаешь вампиризм, потому что Вейд считает вампиров мерзостью пред очами Её, подлежащей очищению».

Галамон глубоко вздохнул и отвернулся. Он снова поднял шлем, глядя в него. «Да. Я ненавижу то, чем стал. Я ненавижу себя… и свою трусость».

«Если ты трус, то мне придется серьезно пересмотреть свое собственное положение на шкале храбрости», — недоверчиво возразил Аргрейв.

«Я хорош в бою, потому что боюсь смерти», — сказал он Аргрейву, слегка качая головой. «Страх подстегивает меня к боевому совершенству». Галамон взвесил шлем в руке, а затем посмотрел на них обоих. «И из-за страха смерти я предал то, чем гордился больше всего — свою веру в Вейд».

∗«Чем больше всего гордился?» У тебя же есть сын, помнишь?∗ — Аргрейву хотелось сказать, но он счел, что лучше промолчать.

«Ты права, Аннелиза. Проклятие не в голоде, не в звере. Истинное проклятие — в том, чего оно меня лишило. Моей родины. Моей жены, моего сына. Моих друзей. Патриархата, который я помог создать…» Галамон стиснул шлем в руке. «Бывают ночи, когда я думаю о том, что осталось позади… и вспоминаю, что сделал, чтобы выжить в тот день. Я просто хочу, чтобы этот день закончился». Он посмотрел на Аргрейва. «Но сон никогда не приходит. Я остаюсь наедине с собой, кого ненавижу».

Аргрейв ничего не сказал. Он не был уверен, что может разумно ответить на это.

«И всё же… несмотря на то, что со мной случилось… Вейд не покинула меня», — наконец произнес Галамон, и его тон немного посветлел. «Она указала мне путь к искуплению. Герехтигкайт. Тот, Кто будет Судить Мир. Отчаянная, бескомпромиссная битва, в которую я должен окунуться с головой».

Галамон подошел к Аргрейву. «Драс знал, что я боюсь смерти… и использовал это для обеспечения победы, снова и снова ставя меня в безвыходные ситуации. И вот теперь появился другой безумец такого же толка», — произнес Галамон с некоторой горечью, его белесый взгляд был прикован к Аргрейву. «Я искуплю вину. Я докажу себя перед Вейд. Вот правда о том, как я не дрогну».

Аргрейв был слегка ошеломлен столь резкой сменой тона разговора. Его мысли вернулись к его размышлениям сегодняшним утром.

«Даже если… — начал он, и голос его дрогнул. Он глубоко вздохнул и начал снова. — Даже если я не тот, кем вы меня считаете? Даже если вся эта чепуха про Эрлебниса — вымысел?» Его взгляд перемещался между ними. «Потому что так и есть», — продолжил он, когда никто не заговорил. «Я не «агент Эрлебниса».

В тишине, последовавшей за его признанием, сердце Аргрейва билось часто. Оба смотрели на него, не говоря ни слова. В конце концов тишину прервал Галамон, спросив: «В Мейте… ты пошел в ту святыню, общался с Ним. Что это тогда было?»

«Это было для получения Благословения Суперсессии. Простая сделка — не более, не менее. Второй раз, когда у меня был контакт — и последний, если от меня что-то зависит». Аргрейв развел руками. «Я вел вас двоих за нос чепухой, вел себя так, будто держу мир в своей ладони. А теперь мы здесь, и я доказал свою некомпетентность».

Беспокойство Аргрейва лишь нарастало в последовавшем молчании. Галамон отошел.

«Даже оставляя в стороне мое наказание, эту «кабальную службу», как ты ее назвал…» Галамон скрестил руки. «Не прошло и полугода с тех пор, как меня наняли. Контракт все еще в силе. Я был бы здесь в любом случае».

«Я не был до конца честен насчет условий», — покачал головой Аргрейв.

«Ты хотел, чтобы я оставался рядом с тобой, защищал тебя и выполнял время от времени черновую работу. Виноват я, что не поинтересовался подробнее, кто ты и что намереваешься делать».

Аргрейву эти слова было немного трудно принять. В конце концов, он лишь кивнул, когда не нашлось слов, чтобы возразить Галамону. Он посмотрел на Аннелизу.

«А как насчет тебя? Ты покинула свой дом, свою семью — сколь бы ужасны они ни были — чтобы уйти с тем, кто сочинил сказку».

«Сейчас нет смысла говорить об этом», — покачала она головой. «Мы здесь и сейчас. Что будет потом, можно будет решить, когда появится это «потом».

Аргрейв сидел в тишине. «Это вас обоих не беспокоит?»

«Ты практически это подтвердил», — покачала головой Аннелиза. «А теперь подтвердил окончательно. Но позволь спросить: ты намерен сражаться с Герехтигкайтом?»

Аргрейв обдумал ее вопрос, рассмотрев его глубже, чем просто формальное подтверждение. Спустя мгновение он кивнул. «Да».

«Ты раз за разом доказывал, что твои знания реальны. Я, скорее всего, продолжу следовать за тобой даже после того, как ты откроешь их источник, если ты будешь придерживаться этой цели». Она аккуратно сложила руки на коленях. «У меня бывали моменты сомнений. Не стану отрицать, что я думала уйти тихо, какой-нибудь ночью. Но то, как ты себя ведешь… словно тебя преследуют». Она сделала паузу, затем улыбнулась, как будто ей пришла забавная мысль. «В некотором смысле, вы с Галамоном весьма похожи. Вы оба отчаянно боретесь, потому что боитесь смерти».

Аргрейв глубоко выдохнул. Ему казалось, что часть того, что грызло его изнутри, уходит.

«Однако любопытно. Ты разговариваешь с людьми так, будто знаешь их, а не просто знаешь о них», — подчеркнула она. «И ты путешествуешь по опасным местам, словно был там раньше. Я думала, может, ты и правда был. Но потом… ты пятишься от некоторых вещей в них. Смерть. Убийство. Словно ты читал об этих местах… или изучал их. Честно говоря, идея о том, что Эрлебнис вложил эти знания тебе в голову, казалась правдоподобной, учитывая эти несоответствия».

Аргрейв был поражен ее проницательностью. Он снова столкнулся с трудностью правильно передать, что же именно с ним произошло.

Он открыл рот, но прежде чем он успел заговорить, Аннелиза прервала его.

«Ты все же втянул нас в это. Я до сих пор глубоко потрясена этим местом, и физически, и морально. Не могу сказать, что не испытываю неприязни — я не святая. Но всему свое время и место. Я вымотана. Я хочу спать. Мы можем разобраться с этим основательно в другой раз».

Сформулировав все таким образом, Аргрейв почувствовал себя глупо.

Галамон снова надел шлем. «Она права. Ты слишком… интроспективен∗», — подчеркнул он, — «в такие переломные моменты. Перед Барденом, в Пещере Смерти Лилии… вместо того чтобы думать, тебе стоит просто поспать. Я буду стоять на страже».

«Спасибо», — бесцветно произнес Аргрейв, пока эльф-вампир повернулся и направился к двери, сел у стены и закрыл глаза.

Он должен был признать, что не ожидал, что разговор пойдет таким образом. Возможно, они могли бы накричать или просто уйти. Впрочем, может быть, дело не в том, что я ожидал этого… а в том, что я хотел, чтобы что-то подобное произошло. Немного наказания за мою неудачу.

Аргрейв вздохнул. Он чувствовал смертельную усталость, но задавался вопросом, найдет ли его сон этой ночью.

∗Интроспекция (самонаблюдение) — термин в психологии, который означает метод психологического исследования, при котором человек наблюдает собственные психические процессы без использования инструментов или эталонов.