Том 1 · Глава 313. Ревность и счастье (2)

Прислонившись к стволу дерева, Рашта вспомнила свой разговор с маркизом Карлом час назад.

—Вы должны быть осторожны в своем поведении, Ваше Величество.

—Что Рашта сделала? Сейчас все осуждают меня, так что я ничего не могу делать.

—Вы виделись с герцогом Элги?

—Да. Я встречалась с ним. Герцог Элги единственный, кто заботится о Раште и не обращает внимания на слухи. Рашта не может видеться с друзьями?

—Ваше Величество. В сегодняшних газетах, даже в газете для простолюдинов, была статья, в которой говорится, что императрица и герцог Элги часто встречаются наедине.

—Маркиз Карл, Рашта также читала это. Журналист, который написал эту статью, Джонсон. Он всегда говорит плохо о Раште!

—Люди думают иначе.

—Его Величество не хочет утешать Рашту. Разве Рашта не может тогда искать утешения у другого человека?

—Не в вашем положении.

—Вы лжете. Императрица Восточной империи может иметь любовника. Невероятно, что в такой стране Рашта даже не может увидеться с другом. В этом нет смысла.

—Ваше Величество находится в другой ситуации, не в такой, как у прочих императриц. После того как император развелся с Навье, которой все доверяли, Вы, Ваше Величество Рашта стали императрицей. Ваш брак возник благодаря сказочной любви между Её Величеством Раштой и Его Величеством Совешу.

Рашта сжала кулак и легонько стукнула головой о дерево.

'Что мне остается делать? Совешу привёл ещё одну наложницу, Совешу забрал у меня мою дочь, и это Совешу относится ко мне холодно!'

Рашта считала, что она не сделала ничего плохого. Если бы он не привел ещё одну наложницу, не отнял бы у неё дочь и не относился так холодно, то и слухов бы не было.

'Моя дружба с герцогом Элги осталась прежней. Не странно ли, что слухи пошли после того, как я потеряла благосклонность Совешу?'

Так что по её мнению, во всем был виноват император Совешу.

Раште также не понравилась газета простолюдин, о которой упомянул маркиз Карл.

'Джонсон… Я должна найти способ разобраться с этим журналистом…'

Джонсон писал о ней плохие статьи, что также создавало ей проблемы. Тот журналист рассказал о тайных встречах Рашты и герцога Элги, притворяясь при этом, что он на стороне императрицы, и заявил, что не может в это поверить. А затем написал ещё статью о принцессе.

На первый взгляд, он осыпал принцессу похвалами, но проблема была в первом предложении статьи. "Принцесса родилась раньше срока, но здоровой девочкой."

После прочтения статьи о тайных встречах императрицы, тот факт, что принцесса родилась раньше срока, вызывал подозрения.

Было очевидно, что Джонсон имел злые намерения.

'Это утомительно.'

Чем больше она пыталась прийти в себя, тем хуже становилась ситуация, в которой она оказалась, и тем сильнее она ощущала давление в груди.

Её фальшивые родители, её настоящий отец и виконт Ротешу часто брали у неё деньги. Виконтесса Верди, ближайшая её помощница предала её. Она даже не могла видеть лица принцессы, а обезумевший Алан попросил сделать из его сына псевдо-принца.

Это само по себе было тяжело морально. Однако даже это не конец.

Журналист по имени Джонсон писал о ней злобные статьи, в отместку за исчезновение его младшей сестры; Совешу относился к ней холодно, потому как влюбился в другую женщину, и весьма вероятно, что эта злая женщина, отнявшая у неё мужа, и есть настоящая дочь фальшивых родителей Рашты.

Они все приближались к ней со всех сторон, протягивая руки к её шее, пытаясь задушить.

В тот момент она услышала, как небольшая компания дворян гуляя, общались между собой.

Рашта поспешила спрятаться. У неё не было причин для этого, но она поступила так рефлекторно, так как сейчас от других людей она получала одну критику в свою сторону.

Однако на удивление, эти дворяне хорошо отзывались о Раште:

—…В этот момент я сказал ей убираться к черту отсюда. Эта девушка по имени Эвелин посмотрела на нас с яростью и оскорбила нас. Она сказал, что если бы наша потерянная дочь, которая выросла как сирота, встречала таких людей как мы, то, должно быть, много страдала из-за этого.

—О, господи! Как она посмела сказать такие гадкие слова родителям, потерявшим свою дочь?!

—Тогда я назвал её блудницей и сказал, что моя дочь никогда бы не была вовлечена в отношения с женатым мужчиной. Это очень расстроило её.

—Она казалась хорошей на первый взгляд. Но эта девушка очень высокомерна.

—Она невежлива. Она не обучена этикету. Она даже не знает своего места.

—Простолюдины становятся высокомерны, после того как получают власть. Вот почему простолюдины не должны становиться магами.

—Не всегда. Посмотрите на Рашту. Она была чиста и добра даже до того, как узнала, что её родители дворяне.

—Что ж, это правда. Тогда Её Величество выглядела как яркий полевой цветок.

Рашта грустно улыбнулась.

'Виконт и Виконтесса Исква заставили других дворян хорошо говорить обо мне. Хотя они тоже брали у меня деньги, они единственные, кто их возвращал.'

Пара, закончив говорить о чистоте и доброте Рашты, теперь настаивали на том, что Совешу должен лучше заботиться о Раште.

Рашта с удовольствием слушала их беседу, пока пряталась в кустах.

Сонливость начала захватывать её сознание, по мере того как она слушала похвалу, которой давно уже не было.

Но она мгновенно проснулась, услышав имя, которое вскоре всплыло в ходе беседы.

—Вы посетите банкет в честь беременности Навье?

От удивления глаза Рашты расширились.

'Беременна? Кто забеременел?'

—Я ещё не знаю. Я, возможно, совершу небольшое путешествие, все-таки у меня были хорошие отношения с Навье.

—Эти слухи, что причина, по которой император развелся с Навье, была в её бесплодии. В конце концов, они оказались просто слухами.

—Существует множество ложных слухов. Разве не говорили, что император Хейнли знаменит своими похождениями? Но разве это правда, учитывая, как он заботится о Навье?

Рашта тяжело сглотнула.

Её сердце забилось иначе, чем раньше. Все её тело зудело, и неприятное ощущение накрыло её с головой.

'Навье? Разве она не была бесплодна?'

После того как она узнала, что Совешу подозревает Навье в бесплодии, Рашта полностью в это поверила. Она была убеждена, что Навье не может иметь детей.

'Как она могла забеременнеть? Кроме того, у неё хорошие отношения с императором Хейнли? Это… это абсурд. В этом нет никакого смысла.'

Она сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в её кожу. Кончик её носа горел от обиды.

—Почему я так страдаю? Она свалила на меня все плохое из своей жизни и ушла, чтобы построить свой счастливый дом?

Рашта даже не могла увидеть лицо своей дочери, пока Навье наслаждалась своей беременностью.

'Между прочим, Рашта — первая женщина, в которую влюбился принц Хейнли.'