Том 1. Глава 137
Я огляделась — вдруг что-то произошло? Но стоило мне взглянуть на рыцарей, как я поняла: у всех на лицах — выражение, будто они увидели привидение.
Ты хоть знаешь, сколько времени прошло?
…Полдня?
Неделя.
…Неделя?!
Рот сам собой раскрылся от изумления. Я оглянулась — Ивлейн пожал плечами с видом человека, которому это, похоже, вовсе не казалось странным. Я перевела взгляд на Шаренте Клауна — теперь и тёмные круги под глазами, и впалые щёки стали отчётливо видны.
Ты правда ждал меня здесь всю неделю?
…А что если да?
Ну, можно было просто и не ждать
Я не успела договорить — его лицо и атмосфера стали настолько мрачными, что даже не передать словами. Я растерялась и замолчала. Больше сказать было нечего. Наверное, стоит извиниться?
Я правда не знала, что столько времени прошло… Если из-за меня ты зря потратил время
Я тихо проворчала, но вдруг нахлынула обида.
Если бы ты просто поставил несколько рыцарей дежурить по очереди, было бы куда проще…!
Замолчи, Шерина.
Мне захотелось ответить резко, колко, но… его взгляд остудил всё желание спорить. В нём не было привычной мягкости — в нём чувствовалась странная напряжённость.
Ты не ранена?
Нет…
Несмотря на мой ответ, он обхватил меня за талию обеими руками и приподнял, внимательно осматривая со всех сторон. Только когда убедился, что со мной всё в порядке, стиснул зубы. И только через некоторое время снова заговорил:
Есть ещё проблемы?
«Есть…»
…Кажется, я немного… бесполезной стала.
Что значит
Магия почти вся исчезла… Маны почти не осталось. Так что… толку от меня сейчас мало.
…
Он стал необычно молчалив. Именно это молчание тревожило сильнее всего.
Всё, что у меня хорошо получалось, — это магия. Если и это потеряно, что тогда осталось? Наверное теперь, когда я не могу её использовать, он, возможно, чувствует раздражение. Ведь изначально он заинтересовался мной из-за магии. Даже потратил целое состояние, чтобы купить шахту с магическими камнями.
Но, наверное, скоро я снова смогу быть полезной. Восстановление маны
Он нахмурился, но продолжал молчать. И это молчание начало по-настоящему пугать.
Ну, может, года за три… Я точно смогу хотя бы снова выглядеть как маг среднего уровня.
Не уверена на сто процентов, но постараюсь. Правда, я почти не имела опыта в приёме чистой маны — и это может осложнить дело.
В общем, выше этого уровня я ничего обещать не могу. Но постараюсь.
А ещё… была одна не очень приятная новость. Я не могла вернуть тело Шерины Клаун.
Хотя… если из-за этого меня выгонят, может, это и к лучшему — тогда мне не придётся больше переживать из-за магии?
И ещё…
Я.
Я не хочу сейчас слышать никаких оправданий, Шерина.
Да, он больше не злился, но в голосе не было ни капли мягкости. Скорее наоборот — его интонация звучала даже жёстче обычного. Это было на него не похоже.
Это не оправдание…
Я хотела рассказать о своих планах. Но атмосфера была такой, что язык не поворачивался говорить. Он медленно провёл ладонью по лбу, затем тяжело выдохнул.
Я спрашиваю: с твоим телом и состоянием всё в порядке?
…Да.
Хорошо. Тогда возвращаемся.
Иногда, находясь рядом с ним и его семьёй, я начинала задумываться:
Откуда у человека появляется ценность?
Если кто-то говорит, что человек имеет ценность просто по факту своего рождения — то я точно могла бы это опровергнуть прямо сейчас.
Если просто появление на свет уже даёт смысл и ценность, то почему в этом мире существуют сироты, несчастные дети, те, кто рождается с «неполной» дворянской кровью и из-за этого подвергается презрению и унижению? Почему есть люди, которые живут так, будто их не существует вовсе?
Значит, у каждого человека, скорее всего, есть невидимая «цена». Я по крайней мере верю в это.
Если ты рождён с дворянской кровью — у тебя есть ценность продолжения рода.
Если ты наследник — ты должен быть достойным стать им.
Если ты родилась старшей дочерью — у тебя есть ценность как у старшей.
Если у тебя есть хоть какой-то талант — он становится твоей ценностью, когда ты его раскрываешь.
Моя ценность, что бы кто ни говорил, заключалась в магии.
Мой талант к ней и мана, что я имела, — вот и вся моя цена.
А теперь, когда этого нет — у меня больше нет и ценности.
Сказать, что я стала бесполезной — это, увы, правда.
Я ведь даже не полностью принадлежу роду Клаун. И тело, в котором я сейчас — не моё.
Если всё это сложить, то сколько же у меня осталось ценности… и осталась ли вообще?
Но когда я разговариваю с Шаренте Клауном и окружающими его людьми, мне иногда кажется… Будто ценность вообще не обязательна.
И это странно. Потому что Шаренте Клаун — тот, кто ценит «ценность» людей превыше всего.
Как странно.
Я закрыла глаза, лежа в его объятиях.
Если у меня больше ничего не осталось — то в чём теперь заключается моя ценность?
Я же говорю, мне нужно кое-что сказать.
Если это что-то бессмысленное
…Нет, всё-таки это стоит сказать. Это ведь касается и тебя.
На мои слова Шаренте Клаун посмотрел так, будто устал ещё больше.
Что это за выражение такое? Будто и так ясно, что я собираюсь нести чушь, даже если ничего не скажу.
«Честно… стоит только немного пойти ему навстречу, и этот человек уже…»
Постарайся говорить кратко.
Ну и умеет же он выражаться. Хотя и я сама не отличаюсь особой вежливостью, но Шаренте Клаун — это уже почти образец хамства…
Я на секунду отвлеклась на собственные мысли, а когда бросила взгляд в его сторону, заметила, что выражение его лица стало ещё мрачнее.
«Он же не умеет читать мысли, правда?»
Я машинально коснулась щеки и, делая вид, что ничего не происходит, посмотрела на него в упор.
Просто… Я изначально собиралась вернуть это тело.
…Что ты сказала?
Шаренте Клаун, у которого на лице было написано «я и так могу представить, что ты скажешь», не смог скрыть своего удивления.
Честно говоря, на этот раз растерялась я. В его взгляде сначала мелькнуло непонимание, а потом — ярость. И я подумала: а он всегда был таким эмоциональным?
Ну, это же изначально тело Шерины Клаун, верно?
Ты и есть Шерина Клаун.
Э-э, не я. Я имею в виду настоящую Шерину.
Я посмотрела на него с видом «ну сколько можно», Шаренте Клаун бросил на меня взгляд и слегка кивнул, мол, продолжай.
Вот почему каждое его движение такое... раздражающее?
Поэтому я и хотела вернуть это тело.
А ты тогда собираешься вернуться в тело Хеллы?
Ага, как же. Как я вернусь? У меня же нет тела.
Не успела я закончить, как он остановил карету, тяжело вздохнул и почти швырнул меня внутрь. В каждом его движении ощущалась сдержанная досада.
Мог бы хотя бы дослушать до конца... Хотя ладно, всё равно не вышло.
Хотя стоп, почему он так бесится из-за того, что я хочу вернуть ему племянницу? Разве не должен радоваться, что родная кровь возвращается?
Почему ты всё время сердишься?! И вообще, я собираюсь в Магическую Башню!
В Магическую Башню.
Он бросил эту фразу кучеру и с грохотом захлопнул дверь. Я мельком увидела, как Ивлейн Шакер и Данталлион, оставшиеся снаружи, застыли как статуи.
Я в панике кинулась к окну, но он тут же схватил меня за шиворот и водрузил обратно на сиденье.
А Аби и Данталлион?
Тот, кому не всё равно, пусть и идёт следом.
Мне не всё равно, между прочим!
И вообще, я не злюсь. Просто думаю, не стукнуть ли тебя от отчаяния.
… Стукнуть? Если ты ударишь
Вот поэтому я и не бью тебя, даже когда ты несёшь откровенную чушь.
- Ты…
Чшш-.
Он метнул в меня исподлобья взгляд, словно предупреждая.
Дядя, я ведь тебе не нравлюсь, да?
Если бы не нравилась, я бы просто оставил тебя.
Ответ на мой вопрос, вырвавшийся в порыве, был коротким, даже чересчур. Я долго молчала, не в силах подобрать слова, а потом тяжело выдохнула.
Выслушай меня, дядя.
Что ещё?
Я хотела вернуть тело т.к. думала, что получится вернуть твою племянницу, но она уже мёртва. Ее нельзя воскресить.
Примерно этого я и ожидал. Что-нибудь ещё?
Он был таким холодным, даже несмотря на то, что речь шла о его родной племяннице.
Неужели ему совсем не больно?.. Всё-таки кровь родная.
- Я говорю тебе, она не сможет вернуться.
- …Этот ребёнок умер из-за нашей с отцом ошибки. Я уже знал, что она не сможет вернуться, ещё до того, как ты это сказала.
В его глазах промелькнула тяжесть.
Как же было бы хорошо, если бы она могла просто жить — здоровой, счастливой, хотя бы от того, что просто родилась.
Но я знала лучше всех, что это невозможно.
Ты сожалеешь?
- …Я считаю, что, приставив к ней служанок, хотя бы в малой степени выполнил свой долг.
На его слова я не нашла, что ответить.
Он, обычно бесстрастный, сейчас выглядел так, будто действительно испытывает сожаление.
И это было почти невероятно.
- ...Почему? Это же была твоя племянница.
- И что ты хотела, чтобы я сделал? Чтобы я воспитал внебрачного ребёнка как собственную дочь? — спросил Шаранте Клаун, откинул волосы со лба и взглянул на меня.
В его мрачном взгляде отражались холодные, колкие глаза. Мне стало не по себе.
Этому ребёнку вообще не следовало появляться. Он не должен был родиться в нашей семье.
….
- Я так думал. Но, глядя на тебя… вдруг задумался: может, всё это время не ребёнок был ошибкой, а сама наша семья?
В его голосе слышалась глухая боль.
Под слегка нахмуренным, едва заметным выражением лица, чувствовались глубокие эмоции, и я замолчала.
Я не могла знать, что чувствует Шаранте Клаун и не имела права судить его чувства.
Но это, вероятно, был момент, когда его мир рушился.
Мир, в котором он жил как истинный дворянин — безупречный, как он сам считал. Мир, который для него был естественным и идеальным как для дворянина.
Ведь на самом деле незаконнорождённые в таких семьях редко находили место — их унижали, отталкивали, прятали. Иногда их существование и вовсе скрывали от мира, будто они умерли при рождении.
Возможно, уже само то, что не было физического насилия — было большим достижением.
С этим я ничего не могла поделать.
Имела ли я право его осуждать?
Как можно судить того, кто жил по правилам, которые считал единственно верными всю свою жизнь?
«Разве что… Если бы я сама жила праведной и безупречной жизнью, то другое дело...»
- Я не знаю…
- Какой бы ни была причина, я знаю, что в итоге это моя вина. Надо было лучше следить за слугами.
Он молча смотрел на меня, а потом медленно отвернулся.
Будто избегая моего взгляда.