Том 6 · Глава 67. /3

Если воспоминания рисуются в наших умах также ярко, как любая картинка, то почему мы можем забывать? – спрашивает он.

—Забывать естественно, — отвечаю я.

—Воспоминания — единственные вещи, которые ты не можешь вернуть в свой разум. Даже если ты это помнишь. Воспоминания слезают с меня, как сгнившая кожа, но мой разум — не разум человека. Разум человека не теряет ничего, — говорит он.

—Но если нельзя что-то вернуть в разум — это значит забыть об этом, — протестую я.

—Забывчивость есть дегенерация, не потеря. Только контур, из которого исчез цвет. Разве это не расточительно? Все это собственность вечности, ржавеющей и изнашивающейся. Но от такой вечности можно избавиться по своей воле, — говорит он. Я не отвечаю. — Вечность неумолима, и эта вечная скорбь должна быть извлечена и возвращена тебе. Хотя ты думаешь, что она исчезла в забвении, память повторяет ее, словно запись.

—Кто решает, что вечно, а что нет? — спрашиваю я.

—Никто не знает. Потому мы ищем, — отвечает он.

Он тот, для кого мысли чужды и кто не может их создавать, тот, кто отвечает лишь эманациями из прошлого, крадеными идеями и несопоставимыми мыслями незнакомцев.

Стук в дверь пробуждает меня. В то же мгновение я вижу окно, и пепельный свет, проходящий через него, не позволяет определить, утро сейчас или полдень. Быстрый взгляд на часы на столе подтверждают мое подозрение, что сейчас больше полудня.

—Кокуто-сан, вы здесь? — слышу я голос снаружи. Только потом головная боль, всегда начинающая преследовать меня, когда я сплю слишком долго, становится заметной, и я рефлекторно прижимаю руку к голове. Я пытаюсь игнорировать ее, спускаясь с верхнего яруса, и открываю дверь в комнату.

За дверью стоит одна из сестер, которая оглядывает меня, после чего я вижу замешательство на ее лице.

—Привет. Угу. Реги Шики, — лениво говорю я, прежде чем замечаю, что нужно следить за внешностью, — Я перевожусь сюда в следующем семестре.

—Эм, да, конечно, — отвечает сестра, подозрение в ее глазах смягчается, но не исчезает. — Кокуто-сан звонит ее семья.

Похоже, что именно когда звонит семья, ее нет на месте. Ну, ладно, ничего не поделаешь.

—Возможно, я могу ответить вместо нее, — говорю я. — Я достаточно близко знакома с семьей Кокуто.

По крайней мере, если считать выгнанного из дома сына.

—Понятно. Тогда проблем нет. Я переведу звонок на телефон в холле, так что, пожалуйста, поспешите.

Сестра быстро кланяется перед тем, как спешно выйти. Я иду к выходу из комнаты, но вспоминаю, что на мне все еще пижама Азаки. Я переодеваюсь на ходу в одну из ее форм и быстро иду в холл у входа в общежитие.

Я видела вчера телефон в холле, без диска или кнопок, но он стоял около удобного на вид дивана, так что они, наверное, надеются, что второе компенсирует первое. Если верить Азаке, они фильтруют звонки, которые сперва идут в комнату, где находится одна из сестер. Если это не семья или одна из учениц, они должны отклонить его. Если звонок получает их одобрение, то его переводят на телефон в холле, где ученица может ответить на звонок лично.

Идя в холл, я уже догадываюсь, кто звонит, и когда я поднимаю трубку, мои подозрения подтверждаются.

—Алло?

—Алло, Азака?

Голос, который я знаю очень хорошо. Голос Микии. Я оглядываю холл, чтобы убедиться, что вокруг никого, прежде чем заговорить.

—Нет, не в этот раз. Азаки нет. Всего пятый день нового года, и ты уже соскучился по сестре? — говорю я неожиданно холодным даже для себя голосом.

—Шики, где Азака?

—Без понятия. Нет ее, я же сказала, занимается чем-то важным. Она в адской спешке с самого утра, с тех пор, как изо всех сил пыталась разбудить меня. Думаю, она на самом деле хочет поскорее разобраться со всеми задачами и вернуться домой.

—Правда? Мне кажется, ей не нравится приезжать домой. Я говорил ей, что было бы проще, если бы она оставалась в школе.

—Не думаю, что дела хоть немного задержат ее от возвращения, если ты понимаешь, о чем я.

Конечно, он не понимает.

—Так чего ты хотел, Микия?

—Ничего особенного. Я собирался удивить Азаку, но это не слишком важно. Просто хотел проверить, как вы двое справляетесь.

—Ну, ничего не могу сказать. Может, если позвонишь завтра, сам спросишь у Азаки. Пока.

—Нет, погоди минутку, Шики!

Я слышу его голос из трубки сразу после того, как отвожу ее от уха. Смотрюсь в зеркало в дальнем конце комнаты, видя себя, держащую трубку и хмурящуюся. Не могу понять, почему.

—Ты звонил, чтобы поговорить с Азакой. Тебе больше нечего мне сказать, верно?

—Есть! Я беспокоился о тебе. Поговори со мной. Кроме того, я хотел поговорить с тобой, мне просто нужно было назвать имя Азаки монашкам, потому что они не допускают никаких звонков, кроме семейных. В любом случае, есть прогресс в поисках?

—Некоторый. Не слишком большой. В любом случае, я ненавижу говорить по телефону, так что, может, мы сможем сделать это позже, когда я не буду перебивать тебя.

—Хорошо. Ладно. Кажется, сегодня мне уже нельзя будет позвонить, так что, может, я позвоню завтра.

В его голосе слышна нотка сарказма… если подумать, то поговорить с ним подольше не так уж и плохо.

—Ну, если ты свободен, то можешь оказать мне услугу. Отсюда я ничего не могу узнать, так что тебе должно повезти больше. В Рейене был учитель по имени Хидео Хаяма, а еще парень по имени Сацуки Курогири. Сможешь достать их историю работы до момента, как они попали сюда?

Микия вздыхает.

—Ну, не узнаю, если не попробую.

—Это не очень важно, так что все нормально, если не получится, — успокаиваю я его, — я не хочу, чтобы ты делал что-то безрассудное. И не делай ничего противозаконного. В любом случае мне нужно пойти поискать Азаку, она опять шатается по территории.

—Стой, стой. Если просишь меня об одолжении, то выслушай и мою просьбу. В Рейене есть ученица по имени Каори Татибана, и я хочу, чтобы ты поискала ее данные. Записи о посещениях физкультуры, дисциплинарные проступки, в таком духе. Рейен держит все свои бумаги под колпаком, так что я не могу получить к ним доступ снаружи.

На мгновение мне становится интересно, зачем все это, но это точно что-то полезное, если он исследует ученицу Рейена.

—Хорошо. Если смогу, сделаю. Пока, Микия.

Сказав это, я кладу трубку.