Том 3 · Глава 31. Канун Нового года
Канун Нового года или не канун – феномен, видимо, произойдет в любом случае. Так что, делать нечего, Тайти и его друзья и на этот раз собрались в заброшенном здании (удостоверившись предварительно, что за ними не наблюдают).
…Тормозит!
До двенадцати оставалось меньше пяти минут, а Нагасэ до сих пор не пришла.
Если до двенадцати она не появится, а «возврат времени» случится именно с ней… будет очень серьезная проблема.
Что еще за «если успею, то успею»…
Инаба явно не собиралась прекращать брюзжать, но тут дверь распахнулась.
Простите, я припоздала!
Тормозишь, дура!
Прости, прости! Просто влипла в мелкие проблемы!
Голос Нагасэ звучал весело, однако волосы были встрепаны, а глаза покраснели.
Эй… у тебя что-то случилось?
Сказала же, «мелкие». Так что можешь не волноваться!
В ее бодрости ощущалась какая-то пустота.
«Возврат времени» произошел с Инабой и Кириямой.
Тела у обеих слегка уменьшились, лица тоже стали более детскими. У Кириямы и волосы стали короче – видимо, она вернулась к тому времени, когда носила короткую прическу.
В целом изменения были небольшими. На вид обе девушки вернулись к возрасту средней школы.
«Начинается как обычно, да?»
НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
Что?! Что случилось?!
Тайти попытался приблизиться, но Кирияма коротко взвизгнула и отпрянула.
Тайти! В сторонку!
Отпихнув Тайти, к Кирияме подошла Нагасэ и опустилась на корточки.
Что с тобой, Юи? Ты в порядке?
Па… парень… я… я…
Да, я понимаю. Все хорошо. Поэтому успокойся, дыши глубже, ладно?
Нагасэ медленно, не спеша успокаивала дрожащую всем телом Кирияму.
Вот так, вот так, уже не страшно, не бойся.
Еще какое-то время Нагасэ продолжала гладить Кирияму по спине.
Предложив стулья успокоившейся Кирияме [14 лет] и Инабе [14 лет] (их возраст они уже выяснили), остальные сели чуть поодаль, чтобы обсудить ситуацию.
Инаба [14 лет] молча читала книгу. Кирияма [14 лет], напротив, ничего не делала – просто сидела, время от времени кидая взгляды на Тайти и Аоки. Прямо как пугливый котенок.
…Слишком уж она трусит,
Тайти. Так говорить нехорошо.
Д-да понимаю я. …Она в таком состоянии и в школу небось не могла ходить?
Да уж конечно. …Неужели ее «возврат времени» пришелся точно на момент сразу после нападения мужчины?
Значит, на этот раз феномен устроен вот так?.. Ну, возвращает человека к прошлому, делает то, что в норме невозможно, конфузит ему воспоминания и чувства… Видимо, так.
Оо, ты рассуждаешь в стиле Инабан, Тайти.
Да ладно тебе. Я смущаюсь.
…С чего тебе от этого смущаться?
Д-да нет же! Просто такое ощущение возникает, когда мне говорят, что я умный, никакого другого особого смысла…
У-ха-ха, сверхсмущенный Тайти!..
Возможно, на это Нагасэ и рассчитывала – атмосфера в комнате разрядилась.
Когда Нагасэ впервые появилась сегодня, казалось, что ей нехорошо, но сейчас, похоже, все прошло.
Аоки, а ты как думаешь?
…Э? Аа, ну… насчет чего?
Тоись ты ваще ни о чем не думал?!
Глядя на Нагасэ, ругающую Аоки с напускным кансайским акцентом, Тайти подумал, что Аоки в самом деле какой-то странный.
Еще недавно Аоки первым бы среагировал на крики Кириямы [14 лет].
…Кончай трястись так. Ты меня отвлекаешь,
Э… это… эмм… извини.
Пф. Может, тебе заняться чем? Ничего не делая, ты просто тратишь время впустую.
Д-да, наверно… Ну… можно я это почитаю?..
Кирияма [14 лет] протянула руку к стопке книг, стоящей перед Инабой [14 лет] (эти книги Инаба приготовила заранее со словами «Если я стану не сильно младше, дайте мне их, и я буду сидеть тихо»).
Бери. Но ты эти книги поймешь?
Они, похоже, были тяжеловаты для средней школы.
Д-да, может, и не пойму…
Усмехнувшись, Инаба [14 лет] вернулась к чтению.
Кирияма [14 лет] сникла и опустила голову.
Тайти и Нагасэ с почтительного расстояния наблюдали за этой парой.
Аоки, кстати говоря, направился в магазин, чтобы сходить в туалет.
Уаа… какая она суровая, недавняя Инабан.
Нельзя сказать, что плохая, но суровая
…Но ты не считаешь Инабан плохой?
Нагасэ смотрела Тайти прямо в глаза.
…Естественно. Это было в прошлом, и все равно я не думаю, что она была плохой даже тогда,
Ну тогда хорошо.
Нагасэ выглядела искренне счастливой.
Но, как обычно, понять ее истинные чувства было трудно.
«Хорошо бы когда-нибудь я узнал Нагасэ получше»,
Сегодня же канун Нового года. Этот год был… вот уж действительно разнообразным,
Да уж, более чем насыщенный был год. «Обмен душами», «высвобождение желаний»…
Тайти, что для тебя в этом году было самым важным?
Самым важным… Если выделить что-то одно, то… встреча с Халикакабом, наверное,
Что, я что-то неожиданное ответил?
В таких случаях, — надо отвечать «наше знакомство».
При взгляде на эту чистую, сияющую улыбку у Тайти перехватило дыхание.
Она была подобна солнцу, дарящему миру свое благословение.
На… наше знакомство… Нагасэ, смелые вещи ты говоришь…
В комнате было холодно, но Тайти чуток вспотел.
Что? Наше знакомство… Ай! Нет! Я не это имела в виду! — Нет, то есть и это тоже, но не только! Знакомство всех ребят из КрИКа, вот что!
Щеки Нагасэ запунцовели.
А… ну да. Я недопонял, прости…
Тайти, смутившись от того, что неправильно понял слова Нагасэ, опустил голову.
Но Нагасэ, по-видимому, тоже интерпретировала это по-своему.
Ну то есть, это, Тайти, и с тобой тоже, как с одним из КрИКа! В смысле, если выбирать кого-то одного, то Тайти… чего, стоп-стоооп!
Нагасэ жутко переполошилась.
Я, я понял. Успокойся.
А, ага.
Тайти на всякий случай кинул взгляд на Инабу [14 лет] и Кирияму [14 лет].
И обнаружил, что обе смотрят на него и Нагасэ.
Поймав взгляд Тайти, Инаба [14 лет] ухмыльнулась и вернулась к чтению, а Кирияма [14 лет] тут же отвела глаза.
Нагасэ прокашлялась и сменила тему.
Кстати. В моем представлении канун Нового года и сам Новый год надо проводить с семьей. Тебе ничего, что ты ушел из дома?
…Естественно, на меня сердятся, что я в такое время каждый день ухожу. То с генеральной уборкой надо помогать, то еще с чем-то. Ну, я с утра помогаю чем могу, только потом ухожу.
В первую очередь проблема была с младшей сестрой, которая в последнее время вечно была в плохом настроении.
Вот и сегодня, когда пришла пора уходить, она рассердилась, что он вечно ее бросает, не заботится о ней, не помогает с домашкой («Домашку положено делать самостоятельно», – сказал он ей, но в ответ получил: «Братик, который не помогает с домашкой, – больше не братик!» Неужели она признает существование брата только для личного удобства? Не, не может быть).
Да, Нагасэ, а у тебя что? …Мама сейчас дома одна, да?
Нет, сегодня не… А, забей-забей. Мама одна.
Хм? Что случилось?
Ничего, говорю же, мама одна. Поэтому… прости, я тут думаю всякое…
Лицо Нагасэ вдруг погрустнело.
Прежнее веселое выражение пропало без следа.
Я страшно… беспокоюсь.
…Ясно… Поскорей бы закончился этот феномен.
Уже произнося эту фразу, он чувствовал, какая она безответственная.
Он знал «истинную природу» этого феномена, но ничего не мог сделать.
Но по вечерам мы обычно возвращаемся. Сам Новый год все-таки встретим в кругу семьи,
«Почему она вдруг так загорелась?»
В пять часов «возврат времени» закончился.
После краткого мига дискомфорта Инаба [14 лет] и Кирияма [14 лет] стали прежними.
!.. Аа. Сегодня это произошло со мной, да? Сколько мне было лет?
На вопрос Инабы ответил Тайти:
Четырнадцать. Кстати, Кирияме тоже было четырнадцать. …Кирияма?
Кирияма сидела, обхватив себя руками, словно замерзла.
Лицо, наполовину скрытое за светло-каштановыми волосами, было бледным.
Юи, ты как?!
…Я… вспомнила… всё… в деталях… я…
Ее всю трясло.
После ужина Юи Кирияма сказала, что позже еще спустится, и ушла к себе в комнату.
«Ты себя плохо чувствуешь?»
Следом мама спросила: «Хочешь на ночь новогодней собы?»
Юи тут же ответила: «Возьму позже, когда спущусь».
По маминому лицу видно было, что она беспокоится, но больше она ничего не сказала.
Уйдя к себе в комнату, Юи плюхнулась на кровать.
Сегодня мама была с ней слишком ласкова.
Если подумать – раньше мама была построже. Когда Юи поступала плохо, ругала, это само собой, но особенно не терпела эгоизм.
Юи уже и забыла, какой была мать тогда.
Все изменилось в тот день.
В голове ожили самые разные воспоминания.
Все то, на что она всегда избегала смотреть, а может, всегда пыталась забыть.
От нападения того мужчины – страх и боль.
Но от воспоминаний о себе тогдашней – еще большая боль.
У нее была мечта.
Очень большая и очень детская, глупая мечта.
Сказать, что она про эту мечту уже забыла, было бы ложью.
Не то чтобы она забыла. Просто как будто накрыла ее крышкой и не заглядывала туда. А когда все-таки заметила, оказалось, что крышка уже покрыта слоем пыли.
Даже когда «возврат времени» показал ей эту мечту, ярко сияющую и без всякой крышки, Юи пыталась на нее не глядеть.
Но больше обманывать себя уже не получалось.
«Я стану номером один».
Такое простое желание. Но Юи в это верила и вливала всю себя в каратэ.
«Что еще за номер один?»,
Это что, в каком-то турнире, или в Японии, или в мире, или без разделения по полам?
В те времена она о таком просто не думала.
Никаких границ не было.
Номер один значит номер один.
Смотреть только вперед, не сворачивать с пути.
Тогдашняя она была «сильной».
Не в смысле физики, не в смысле техники.
Она была «сильной» в более широком смысле и шагала вперед.
Были у нее поражения. Но если она проигрывала, то ненадолго. Упав, тут же снова вставала. Отчаянно сопротивлялась. Сколько бы раз ни падала.
Но сегодняшняя она – слабая.
После того случая она остановилась, стала настолько слабой, что не могла уже идти в одиночку. Если она упадет, то в одиночку не сможет подняться.
Что у нее осталось сейчас, что она сейчас может?
Ничего.
У Юи Кириямы нет ничего, и сделать она не может ничего.
Ее все поддерживают.
Но ей нечего дать им в ответ.
Было обещание.
Обещание, которым она связала себя и Тинацу Михаси – девочку, с которой она постоянно встречалась в локальных турнирах и постоянно побеждала, заставляя ее удовлетворяться вторыми местами, что Михаси безумно раздражало.
В каратэ на уровне средней школы национального чемпионата нет. Поэтому, когда Михаси пришлось переехать, они, естественно, не могли больше встречаться в поединках.
Перед самым своим отъездом Михаси, которая вообще-то даже при встречах на турнирах с Юи почти не разговаривала, подошла к ней с пунцовым лицом и сказала: «Когда перейдем в старшую школу, встретимся в национальном чемпионате. И тогда я не проиграю».
Юи считала, что Михаси ее недолюбливает, но, похоже, это было не так, а «встретимся в национальном чемпионате» означало, что Михаси ее уважает, и Юи была этому рада.
Поэтому пообещала.
И много раз поклялась, что обязательно, непременно выполнит это обещание.
И это обещание, которое Михаси явно очень ценила, она не смогла сдержать.
Хуже того, даже забыла про него.
Отказалась от своей мечты.
Всё оставила в прошлом.
Покачиваясь, плыла по течению, оберегаемая окружающими.
Человек, который постоянно твердил, что любит ее, тоже перестал это делать.
Кто остался в этом мире, кто признает ее достоинства?
Никто.
Нет у нее достоинств.
Малозначащий третьестепенный персонаж.
Которого в любой момент можно заменить.
Да, она просто замена.
Для Аоки она – замена Наны Нисино…
Но что плохого в том, чтобы быть одной из многих?
Да, она маленький человек.
Больших людей в этом мире очень немного.
Она от этих больших людей однозначно отличается.
Прикладывать усилия бесполезно.
Ничего не поделаешь.
Сколько она ни старается, добиться ничего не может.
Поэтому она существует в своих естественных пределах.
Существует?
Она стала поистине отвратительной.
Отвратительно пустой.
Пустая оболочка.
Юи Кирияма – пустая оболочка человека.
Но, хоть она и пустая, слезы текут, как у человека.