Том 1 · Глава 7. Сильнейшая теория удара ниже пояса

Через несколько дней после волонтерской уборки мусора, в кабинете кружка изучения культуры. На месте присутствовали двое. Тайти Яэгаси в [теле Химэко Инабы] и Ёсифуми Аоки в теле [Юи Кириямы].

Эти двое были заняты: они смотрели свежеснятое видео на мобильнике и ухмылялись до ушей. …Да, до ушей.

На экране мобильника…

«Я, знаешь, я все это время не могла быть послушной, я всегда тебя жестко отшивала, но… на самом деле, Аоки, я тебя… люблю. Прости, что так внезапно это тебе говорю…»

С влажным блеском в глазах эти слова произнесла [Кирияма]. И…

«Я, я… т-тебя… э, эмм… лю, люблю… Поэтому, если ты не против… давай встречаться… пожалуйста».

Стыдливо опустив голову, эти слова произнесла [Инаба].

Женской части КрИКа не было (по правде сказать, из кабинета ушли по делам Иори Нагасэ, Тайти и Аоки, однако сейчас в [теле Тайти] оказалась Кирияма, а в [теле Аоки] – Инаба). Пользуясь этим, мужская часть КрИКа в [телах девушек] воплощала в жизнь дурацкую идею «Давай, пока мы в [их телах], скажем слова, которые мы хотим от них услышать» (автор идеи – естественно, Аоки).

—Не, ну клево! Чтобы от [Инабы-ттян], которая вся такая холодная и вообще почти как парень, к ней фиг подступишься, — и вдруг такое сладкое и невинное, прям девочко-девочковое признание… просто моэ!

Тайти смущался, конечно, однако его актерскую игру Аоки оценил по достоинству.

—А у тебя, Аоки… вышло прямо как ты мечтаешь.

—Агааа. Аа, когда-нибудь я ее саму заставлю сказать эти слова, — пробурчал Аоки [Кирияма]. Поскольку он по-прежнему был в [теле Кириямы], Тайти это показалось каким-то странно-нелепым.

—Аоки, твоя преданность Кирияме просто потрясает.

Да, его совершенно не выбивало из колеи жестокое обращение, которое он постоянно получал, – это было достойно уважения.

—Ну, меня к ней уже конкретно тянет. И причин особых нет, хотя нет, конечно, причины есть. Она такая милая, веселая, наивная, похожая на ребенка, а потом тут же шикарно безбашенная, и еще она цундере.

Последнее, как показалось Тайти, было скорее желанием Аоки.

—Но главное, конечно — это было наитие. Знаешь, прям как будто молнией ударило.

Аоки [Кирияма] рассказывал о своей любви к Кирияме, энергично кивая.

—Ну, пока что хватит. Давай удалим видео.

На эти слова Тайти [Инабы] Аоки [Кирияма] отреагировал в стиле какого-нибудь комика из американской кинокомедии: наигранно пожал плечами и заявил:

—Эй, эй, все еще только начинается, а?

И по его лицу расплылась ухмылка.

—Не, но все-таки…

—Ну лааадно.

Когда речь шла о первой съемке, Аоки [Кирияма] проявил немалое упорство и талант убеждения, однако сейчас он почему-то сразу сдался. И, как будто ожидая чего-то – нет, как будто стремясь поддразнить Тайти, – он принялся что-то напевать себе под нос.

—…Хм, обычно что бы я ни сказал тебе сделать, ты не делаешь…

Уже произнося эти слова, Тайти внезапно подумал, что он потерял что-то в человечности.

Они снова начали снимать; их охватило то ли напряжение, то ли душевный подъем. До возвращения остальных еще должно было оставаться время, так что они были уверены, что смогут еще немного этим позаниматься.

Они были слишком беспечны.

Раздался звук открываемой двери.

Раньше ожидаемого вернулись [Тайти] и [Аоки] (если все оставалось так же, как при их последней связи по телефону, в [теле Тайти] сейчас обитала Кирияма, а в [теле Аоки] – Инаба).

Увидев их, Тайти [Инаба] и Аоки [Кирияма] мгновенно застыли.

Едва ли их разговор только что был подслушан; если бы они сохранили спокойствие и принялись нормально беседовать с новоприбывшими, видимо, все пошло бы гладко. Однако Тайти с Аоки абсолютно потеряли бдительность и не следили за тем, чтобы их не застукали (настолько возбудились от своего занятия).

На несколько секунд повисло неизбежное в такой ситуации молчание.

Две девушки из кружка изучения культуры были не настолько наивными, чтобы не заметить эту паузу.

—Юи! Хватай мобильник! — тут же приказала Инаба [Аоки].

—Есть! — и Кирияма [Тайти], не делая лишних движений, проворно — непонятно даже, повлияла ли на ее ловкость смена тела, — подскочила к Аоки [Кирияме].

—Ии! — только и успел жалко взвизгнуть Аоки [Кирияма], когда Кирияма [Тайти] в мгновение ока выхватила у него телефон. В следующую секунду она передала трофей Инабе.

—Итак, что же вы такое делали с моим мобильником… а? Видео?..

Посреди повисшего в комнате молчания из мобильника раздался звук начавшего воспроизводиться видео.

Сквозь пространство, только что бывшее во власти тишины, одна за другой полетели немыслимые фразы.

Должно быть, это была слуховая галлюцинация – такое обычно не слышится, – но Тайти почудился звук, будто у застывшей с надменным видом Инабы [Аоки] лопнул кровеносный сосудик.

—Хм, похоже, вы тут интересную игру себе нашли, да?

Еще произнося эту фразу, Инаба [Аоки] скинула блейзер, развязала галстук и положила руку на пуговицу рубашки. На глазах у ошарашенных остальных она сняла и отшвырнула рубашку, затем стянула футболку, таким образом полностью обнажившись выше пояса. Следом она потянула за ремень брюк.

—Эй, т-ты что делаешь?! — наконец подала голос Кирияма [Тайти]. Лицо ее было пунцовым.

—Ничего особенного, просто захотелось пробежаться голышом по школе.

—Инаба, это, это шутка такая? — пролепетал Тайти [Инаба], не в силах поверить своим глазам, перед которыми разворачивалась жестокая сцена мести.

—Тааак, теперь вроде бы вот это… хе-хе-хе.

—Н-не надо, пожалуйста, Инаба-ттян! Я же после такого помру! В социальном смысле.

—В-вот именно, Инаба. За такое убивать — это уже перебор, по-моему?..

Инаба же не настолько безжалостная, ведь верно…

—Пф, ну так помри.

…Неверно, именно настолько.

—Пожалуйста, Инаба-сан! Если я помру в социальном смысле, то и в материальном смысле не смогу нормально жить! — взмолился Аоки, упав перед Инабой на колени. Но, поскольку выглядело все так, будто [Кирияма] стоит на коленях перед [Аоки], зрелище было потрясающее.

—Молчать! За такие позорные игры с [моим телом] награда полагается соответствующая!

В конце концов после долгих уговоров троица (даже Кирияма присоединилась к Тайти и Аоки) кое-как сумела остановить разъяренную Инабу.

К тому времени, когда все вернулись в родные [тела], буйство в комнате кружка прекратилось (только Инаба, даже вернувшись в [свое тело], успокоиться все никак не могла).

—Вы двое… После еще одного такого раза вы жить не будете, ясно?

—Ясно. Прими наши глубочайшие извинения, Инаба-сан, — хором ответили Тайти и Аоки, опустив головы.

—К вашему сведению, я тоже разозлилась, понятно? Еще раз такое увижу — отлуплю, поняли? — с улыбкой во все лицо (абсолютно фальшивой) сказала и Кирияма.

—Т-так точно… мы поняли.

Если Кирияма разойдется всерьез, то вполне можно и в больницу угодить. При этой мысли Тайти задрожал от ужаса.

—Это странно, но… мне этого даже немножко хочется!.. — в своем обычном стиле сморозил глупость Аоки. — А, вот еще. Может, фигня, но меня кое-что малость беспокоит…

Эти слова он произнес с каким-то стеснением, но после продолжил уже нормальным тоном: