Том 2 · Глава 15. Возвращенец (00:00)

Глава Четвёртая / 00 : 00 / Возвращенец

10:34, 6 февраля 1016-го года по Шестерёночному календарю.

Примерно в семидесяти пяти километрах под поверхностью Кольца Миэ располагалось основание городских механизмов. Там скрывалось нечто, что никогда не должны были узреть жители поверхности. И теперь оно медленно пришло в движение.

────Этим нечто был гигантский стальной паук.

В общей сложности он достигал 320 метров в высоту и 932 метров в длину. Тот факт, что такая махина вообще была способна на передвижение, казался абсурдным. И тем не менее оно шагал вперёд, издавая невероятный гроход.

Паук прополз под основанием города на самые глубокие подземные уровни, где, освободившись от гравитационных ограничений ангарного отсека, направился прямо на восток. Его целью был столичный регион Японии — Кольцо Токио. Скорость этой махины была невелика, поэтому путь должен был занять около полутора суток.

Несмотря на страшный шум и кажущуюся неуклюжесть, в бездонных пустотах Механической Планеты эта тварь оставалась незамеченной, готовая подобраться к жертве и нанести смертельный удар. Это было оружие, способное сокрушить саму планету. Не оставалось и тени сомнений: мир столкнулся с беспрецедентной угрозой.

Зловещий металлический паук должен был проделать весь свой путь в абсолютной тайне...

...но всё же нашёлся тот, кто тайно наблюдал за ним из тени.

—Так значит, он всё-таки пришёл в движение... — пробормотала девушка из мрака, и её серебристые волосы едва заметно качнулись. — Какое невероятно убогое, мерзкое создание... но признаю, выглядит, безусловно, угрожающе.

Произнеся это, РюЗУ сузила глаза.

Убедившись, что монстр выдвинулся в путь, и зафиксировав его маршрут и скорость, она бесшумно растворилась во тьме, так и оставшись никем не замеченной.

18:27, 6 февраля 1016-го года по Шестерёночному календарю.

На улице Ясукуни в Кольце Акихабара, Токио, Япония, стояло здание, известное как Четвёртая Часовая Башня.

Как правило, Часовые Башни находились во владениях Военных, но здесь, в целях технологических исследований, башня входила в число немногих исключений, обслуживание которых было закреплено за университетом.

По кампусу этого университета, известного как Акихабарский технологический институт, шагали несколько фигур.

Одетые в одинаковые синие рабочие комбинезоны, они толкали тележку с огромным грузом, совершенно не скрываясь и открыто пересекая территорию, залитую алым светом заходящего солнца. Вокруг было ещё полно студентов и преподавателей, но никто не обращал ни малейшего внимания на рабочих, с серьёзными лицами шагающих через кампус.

В итоге, никем не остановленные, они добрались до входа на склад Часовой Башни. Там путь группе преградили железные ворота и небольшая будка, в которой сидел охранник.

Сторож, которому на вид было уже под семьдесят, озадаченно наблюдал за бригадой, толкающей груз.

Мужчина, шедший впереди, и выглядящий как огромный здоровяк, больше походящий на медведя, с улыбкой окликнул его:

—Приветствую! Спасибо за ваш нелёгкий труд.

—И... и вам того же... М-м-м, а вы сегодня... по какому поводу? — спросил охранник.

Здоровяк лучезарно улыбнулся и извлёк одинокий бумажный листочек из своей сумки, доверху набитой всевозможными документами.

—Мы из службы доставки Seiko, привезли новые измерительные приборы.

—Хм, странно, мне не говорили о такой закупке...

—Да ё-моё. Опять что ли, а? — Здоровяк театрально нахмурился, а затем проворчал себе под нос: — Третий раз за год, честное слово. Похоже, университетские научники крайне халатны, когда дело доходит до бумаг... Кхм, извиняюсь, вырвалось.

—Да нет, что вы, я вас прекрасно понимаю, — охранник сочувственно усмехнулся. — Дайте угадаю, это для профессора Кидзаки, да? Студенты вечно жалуются, что со всех он спрашивает строго, а у самого вечный бардак.

—Ну, вообще, дело привычное, но... — здоровяк виновато вжал голову в плечи и ткнул пальцем в строчку накладной, которую протягивал охраннику. — Похоже, доктор Кидзаки сегодня внезапно отбыл в командировку, так что связаться с ним сейчас не выйдет. Велел нам всё установить, пока его нет, чтобы по возвращении сразу приступить к работе, но... боюсь, не нарушит ли это протокол?

—Хм-м... Ну, видите ли, по правилам нужно письменное распоряжение от профессора, но... — кивнув, охранник пробормотал: — Ладно, бумага у вас официальная, с печатью, так что, думаю, ничего страшного не случится. А профессору я потом выговор сделаю, чтоб впредь был повнимательнее.

—Премного вам благодарен! Вы нас просто спасли, честное слово.

—Да будет вам, работайте. Открываю.

С добродушной улыбкой охранник щёлкнул тумблером на пульте. Ворота поползли в сторону, и он вернул здоровяку накладную с проставленным штампом. Тот почтительно поклонился.

Группа в синих спецовках закатила тележку на склад. Как только будка охраны скрылась из виду, здоровяк негромко рассмеялся:

—...М-да, вот вам и университетская охрана, доктор Ханнес.

—Бог ты мой, вы меня поражаете, господин Хальтер, — ответил мужчина, толкавший тележку сразу за ним. У него было продолговатое лицо с точёными чертами, буквально живое воплощение чопорного джентльмена средних лет.

—Неужели это нормально, по одной жалкой бумажке пускать в Часовую Башню подозрительных личностей?

—Обычные люди встречают по одёжке и уверенному тону. Если ты в форме курьера, да ещё и шуточку ввернёшь, подозрений точно не вызовешь.

Другой мужчина — Ханнес — не выглядел убеждённым.

—И всё же я считаю, нам просто повезло, что профессор так удачно уехал в командировку.

—А, это? Да нет, мы просто попросили семью Бреге всё устроить.

—...Простите, что?

—Мы же имеем дело с университетом, так что действовать грубой силой тут нельзя. Поэтому мы организовали для профессора «срочное дело», чтобы убрать его с дороги. Благодаря этому в данный момент в башне только мы.

Услышав это, Ханнес тяжело вздохнул и повторил:

—...Бог ты мой, вы меня поражаете.

—А вы, я погляжу, человек строгих правил, хоть и работали с этой пацанкой, — ухмыльнувшись, поддел его Хальтер.

Однако Ханнес с совершенно невозмутимым лицом возразил:

—Пацанкой? Вообще-то она самая серьёзная, искренняя и выдающаяся женщина из всех, кого я знаю.

—...М-да, полагаю, слова — весьма несовершенный инструмент для выражения мыслей.

Хальтер не мог сказать, что описание Ханнеса в корне неверно, но и согласиться с ним никак не мог. Вздохнув, он покачал головой и сменил тему:

—Ну, как бы то ни было, если возникнут проблемы, я беру их на себя. А вы, профессора, пожалуйста, займитесь делом. С учётом установки приборов, по моим прикидкам, работа займёт часа четыре. Вам этого хватит?

—Разумеется. Мы всё-таки Мейстеры, как-никак. Будь добр, прояви хоть капельку доверия, — гордо выпятив грудь, ответил Ханнес — человек, некогда занимавший пост главы наблюдательного отдела Гильдии Мейстеров.

Хальтер криво усмехнулся и слегка склонил голову:

—Э-э, прошу прощения за подобный вопрос.

00:00, 6 февраля 1016-го года по Шестерёночному календарю.

Незадолго до настоящего момента, в день, которому суждено навеки войти в историю, Мари Белл Бреге находилась в Кольце Акихабара, Токио, Япония. А точнее, внутри его Первой Часовой Башни.

В машинном зале, доверху набитом шестерёнками под стать Центральной Башне, несколько десятков техников без устали трудились над воплощением плана Мари. Их первым шагом была синхронизация ядра и вспомогательных Часовых Башен. Ради этой цели они работали без сна и отдыха.

Разумеется, это были не бойцы Инженерных Войск, которые обычно обслуживали это место. Их расовая принадлежность, пол и возраст разнились от человека к человеку. Одежда и снаряжение тоже ничуть не походили на униформу. По сути, их всех объединяла лишь одна отличительная черта:

────Хронокомпас на запястье.

Доказательство статуса Мейстера. Сверхточный часовой механизм с девятью большими и малыми циферблатами. Своеобразная медаль, означающая принадлежность к элите — вершине двухсотмиллионного сообщества часовщиков по всему миру.

Даже сотни обычных мастеров не могли сравниться с одним Мейстером. Те, кто обладал подобным статусом, были поистине выдающимися специалистами, чей талант подкреплялся реальными и внушительными достижениями.

Из собравшейся толпы кто-то крикнул:

—Доктор Мари!

Она оторвала взгляд от стола. До этого момента она была полностью поглощена вычислениями, покрыв лежавший перед ней черновик густой вязью уравнений.

—Слушаю. В чём дело?

—Подтверждаем синхронизацию с 3340-го по 7990-й уровень, а также сопряжение всех этажей.

—Поняла. Спасибо за работу, — кивнула Мари.

Буквально через мгновение другой часовщик, дежуривший у устройства связи, выкрикнул:

—Докладываю! Сообщение из Четвёртой Часовой Башни: все уровни разблокированы. Права администратора на систему контроля температуры атмосферы передаются нам.

—Поняла. Отправьте им ответ: «Время операции приближается, так что, как только закончите последнюю проверку, немедленно эвакуируйтесь». И как только мы получим права администратора, сразу же распределите их на остальные Часовые Башни.

Разобравшись с бесконечной чередой докладов, подтверждений, запросов и инструкций, Мари тяжело вздохнула. Она до предела выгнула спину, сладко потягиваясь в кресле, а затем позволила уставшим мышцам расслабиться.

Сзади к ней подошёл мужчина лет шестидесяти.

—Всё же кое-как справились, получается? — Изящным движением он поставил на стол дымящуюся чашку и пояснил: — Чёрный чай. С щедрой порцией молока и мёда... вы ведь всё-таки любите послаще.

Лицо Мари смягчилось, и она взяла чашку одной рукой.

—Спасибо, начальник службы Конрад.

—Ну что вы, доктор Мари, никакой ведь я больше не начальник.

—...И то верно. — Прикоснувшись губами к краю обжигающе горячей чашки, Мари опустила взгляд.

Когда-то Конрад был её наставником и занимал пост начальника службы во времена её членства в Гильдии Мейстеров. Будучи старым и опытным техником, он протянул ей руку помощи во время инцидента в Киото и даже оставался в Центральной Башне до самого конца, невзирая на смертельную опасность.

После того инцидента он ушёл из Гильдии и теперь работал вольным часовщиком. Именно он по просьбе Мари расследовал подозрительные передвижения токийских военных.

—Я рада, что всё прошло благополучно... Я слишком многого от вас всех потребовала.

—Вовсе нет. Нам всем в радость снова работать с вами. К тому же, дело оказалось проще, чем ожидалось, ведь большинство Часовых Башен стояли практически пустыми.

—...Да уж, мы тут уже наработали на настоящий парад уголовных статей...

Сделав глубокий вдох, она сделала глоток сладкого горячего чая. Мари подумала о мастерах, трудящихся сейчас в этой и других Часовых Башнях. Почти все они были как Конрад — Мейстеры, некогда служившие под её началом. После инцидента в Киото они покинули Гильдию и вернулись к гражданской жизни.

───Перехватить контроль над городскими механизмами и остановить надвигающееся чудовищное оружие.

Щёки Мари слегка вспыхнули и её вновь захлестнула волна глубокой благодарности, которую она вряд ли смогла бы выразить словами.

—Я правда... безмерно признательна всем вам.

В этот момент зазвонило лежащее на столе устройство связи. Мари щёлкнула тумблером, принимая вызов, и из динамика тут же раздался голос:

—Мари, приготовления завершены?

Это был голос Наото. И, кажется, он немного нервничал.

Мари ухмыльнулась:

—Разумеется. За кого ты меня принимаешь?

—Рассчитываю на тебя, Мейстер.

—Само собой. Ты там тоже постарайся, чтобы на вашей стороне всё прошло без накладок.

—Принято, — коротко отозвался Наото, и связь прервалась.

Конрад поинтересовался:

—Это сейчас был «он»?

—Ага, Наото Миура, — кивнула Мари.

Конрад со вздохом пробормотал:

—М-да... Хоть я на днях и наблюдал это собственными глазами, поверить всё равно трудно. Суметь постичь устройство Ядра и двенадцати Часовых Башен, полагаясь лишь на слух и столь примитивное оборудование...

—И тем не менее, это факт.

Наото на слух определил структуру Кольца Акихабара, а Мари по его описаниям составила подробные чертежи. План состоял в том, чтобы выявить общие функции Центральной Башни и каждой из вспомогательных. Затем, с помощью реверс-инжиниринга, найти способ взломать Центральную Башню через четыре периферийные и перехватить контроль над системой терморегуляции атмосферы и коммуникационной сетью. В итоге это позволило бы им выстроить собственную независимую систему и свободно управлять ей по сети.

В обычных условиях потребовалось бы несколько сотен лет только на то, чтобы получить общее представление о сети Башен, но Наото и Мари умудрились справиться с этой абсурдной задачей всего за три дня.

—Ну, по своей сути, раз Центральная Башня является мозгом города, а Часовые — его внутренними органами, нетрудно сделать вывод, что они тесно связаны. Поэтому в теории вмешаться в работу «мозга» путём стимуляции органов не должно быть чем-то невозможным... Но, если честно...

Да, разумеется, осуществить подобное удалось лишь благодаря слаженной работе нескольких десятков часовщиков. Но всё же Конрад прошептал вполголоса:

—...будучи часовщиком, я нахожу это в какой-то мере пугающим.

Конрад был Мейстером. Человеком, стоявшим на самой вершине среди всех часовщиков. Он мог с уверенностью заявить, что в совершенстве овладел новейшими часовыми технологиями, которыми только располагало человечество, и даже довёл их до идеала. С его стороны это не было бы пустым бахвальством: его послужной список говорил сам за себя. И всё же существовало нечто, чего даже он совершенно не мог постичь.

—Он определённо человек, доктор Конрад, — без колебаний ответила Мари, опустив взгляд. — Он не какой-то там удобный бог или карманный волшебник. Он такой же идиот, как и все остальные, и ничем от нас не отличается.

—......

—Он идиот, но... по крайней мере, он куда лучший человек, чем те, кто несёт ответственность за Киото и нынешнюю ситуацию. Какой бы аномальной способностью он ни обладал, в нём, по крайней мере, чувствуется человечность.

Он не был ни абсолютным добром, ни воплощением справедливости. Не был он и по-настоящему всемогущим. Если попытки найти смысл в своей жизни, то и дело оступаясь на пути — это и есть то, как должны жить люди, рождённые без какой-либо изначальной ценности, — тогда Наото Миура был самым человечным из всех, кого знала Мари Белл Бреге.

Конрад некоторое время смотрел на Мари, но в конце концов тихо кивнул:

—И впрямь, всё так, как вы говорите. — Затем, словно эта мысль только что пришла ему в голову, он рискнул произнести: — Кстати, я уже давно об этом думаю, и...

—А? — Мари склонила голову.

Увидев это, Конрад дразняще прошептал:

—...У вас ужаснейше получается притворяться паинькой.

—Э-э?.. — озадаченно выдавила Мари.