Том 6 · Глава 121. 9. Явление Бога Смерти

Следующими гостями стали Моэ и глава. Мои опасения оказались напрасными: и кохай с Куоном явились в полном здравии, без единой царапины.

—Просим прощения за вторжение.

—Сэмпай, я пришла!

Они предстали в образах японского сикигами и мумии. Я мысленно поблагодарил их за то, что покорно последовали моему призыву к маскараду. Благодаря сему смог насладиться эро... кхм, очаровательным видом Моэ.

—Как вам, сэмпай, мне идет?

—... Тебе необычайно идет. Ты очень милая.

—Спасибо большое! Раз вы так говорите, значит, не зря надела это, хоть мне и немного неловко!

Костюм мумии на Моэ был выполнен с поразительным тщанием: белые полотна ткани действительно окутывали всё ее тело. Впрочем, она не была замотана как кокон — наряд оставался в рамках приличия, но выглядел весьма изысканно.

Взглянуть хотя бы на ленты, опоясывающие ее бедра и талию на манер подвязок для чулок (замечу, это лишь стилизация, а не сами подвязки в чистом виде) — сразу ясно, что к созданию образа подошли со всей серьезностью. Подобного эффекта не достичь небрежными усилиями, посему наверняка потратила немало времени. Рваные края юбки, состоящей из одних лишь бинтов, скрывали одну ногу, но, по правде говоря, скрывать там было нечего. Скорее, сей элемент одежды лишь подчеркивал наготу. К тому же юбка имела глубокие разрезы, подобные тем, что бывают на платьях ципао, и ноги, открывающиеся в этих разрезах, не имели никаких украшений.

Сие была подлинная, живая плоть. Казалось, под тканью нет даже белья. Пышные бедра во всем своем великолепии представали в разрезах наряда. Несмотря на то, что мы стояли и мирно беседовали, не мог сдержать судорожного глотка. В отличие от Аоки, Моэ вряд ли сделала это со словами «знала, что тебе понравится», но, тем не менее, она столь метко попала в мои сокровенные предпочтения, что впору было потерять голову.

Верхняя часть тела укрыта надежнее — вероятно, из-за холода — отчего ложбинка не видна, но и того, что открывалось взору, было более чем достаточно.

Поскольку бинты наложены плотно, очертания ее груди проступали со всей отчетливостью, что придавало образу особый шарм. Идеально было бы дополнить наряд открытым животом, но в сей сезон это выглядело бы неуместно, да и могло навести на мысли о нечувствительности к холоду, так что и не надеялся на подобное. Ленты скрывали не только тело. Дабы придать себе облик истинной покойницы, она повязала бинт поверх одного глаза. При такой проработке деталей даже наличие обуви казалось чем-то инородным.

—Ты... сама всё это наматывала?

—Да. Может, по мне и не скажешь, но довольно гибкая! Правда, со спиной пришлось изрядно помучиться. Даже думала попросить помощи у главы...

—Что?!

—Ой, нет, не просила! Всё-таки предстать обнаженной... ну, я бы не хотела, чтобы он меня видел в неглиже.

«Ну, это и понятно. — на мгновение не на шутку встревожился. — Каким бы чудаком ни был Куон, он такой же мужчина, как и я. Коснись сего соблазнительного тела, дабы помочь с бинтами — и плотские позывы наверняка сокрушили бы его волю.»

—А прохожие тебя не видели?

—А, нет! Председатель одолжил свое пальто, так что встречные, верно, приняли просто за человека с травмой глаза!

«Хотя бинты доходили до самых стоп, сильно сомневаюсь, что прохожие были обмануты. Впрочем, она как всегда беззаботна и полна оптимизма. Сколько слов было сказано про младую звездочку, но ни разу не упоминаю об облачении главы, и причина тому кроется не в забывчивости, а в отсутствии малейшего удивления. Облик сикикгами столь безупречно сливается с его существом, что кажется единственно возможным... или его тайной личностью. У него нет косы, однако всерьёз задаюсь вопросом: не был ли сей человек в прошлой жизни истинным проводником душ — настолько статно и естественно выглядит.»

—Глава, а это... разве не ваша повседневная одежда?

Слова сами собой срываются с моих губ. Едва успеваю заметить, как на мгновение сужаются глаза главы.

—С чего бы это вдруг? — доносится в ответ.

В наши дни образ сики трактуют по-разному, однако облачение главы являет собой классический чёрный балахон и лик мертвеца. Капюшон нависает над самыми глазами, а под ним скрывается ещё и маска, вследствие чего прочесть его чувства не представляется возможным. Пугает же не сам факт маскарада — к привычной лисьей маске уже притерпелся — а то, что нынешний элемент маскировки лица к образу сделан на редкость грубо. Кажется, будто сей предмет собран из костей случайно найденных животных. Я стараюсь избегать предвзятых сравнений, но от маски веет духом ритуалов некоего затерянного в глуши племени.

—Будь это моей повседневной одеждой, меня бы сочли за сумасшедшего. Но ведь не таков. Верно?

—Ну что вы, вовсе нет. — отзываюсь я.

—Конечно, нет. — вторит Моэ.

—Ну и ну, вы двое...

Даже обладая талантом к психологии, за неподвижной маской ничего не разглядеть. Впрочем, судя по голосу, не слишком раздосадован.

—Ах, Глава, кстати о том звонке.

—Что такое? Тебя сей вопрос беспокоит?

«Отчего бы ему меня не беспокоить? Стоило набрать номер Моэ, как трубку снял он и первым же делом осведомился о надежном укрытии. Моё воображение невольно рисует картины преследования некой подпольной организацией; кажется, всё ещё не изжил в себе 'синдром восьмиклассника', хотя в рядах оккультного клуба постоянно случаются вещи столь невероятные, что списывать их на детские фантазии не приходится. Здесь дело может коснуться и самой жизни.»

—Пустяки. Пока не позвал, предавался полевым исследованиям, в ходе коих возникла нужда в опросе свидетелей, и надо же было такому случиться, что Моэ отправилась расспрашивать антисоциальных элементов.

—Антисоциальных? Вы имеете в виду якудза? Но как это определили?

—Те, кто разъезжает в роскошных чёрных автомобилях, обычно к ним и относятся. — невозмутимо поясняет он.

—Это же чистое предубеждение! — восклицаю я.

Впрочем, понимаю, что он имеет в виду. Мы живем не в самом элитном районе, и встреть подобную машину, меня наверняка посетили бы схожие мысли. Ощущая, что спор уходит в сторону, решаю не перебивать его и даю рассказу течь дальше.

—Так вот, дурыда наша, кажется, спросила нечто неподобающее, отчего один из той парочки пришёл в ярость.

—Не называйте меня дурындой! И не сама полезла спрашивать, ваш приказ исполняла! — возмущается Моэ.

—Что?.. — в ужасе смотрю на неё, содрогаясь от вполне осязаемого физического страха.

«Сама виновница торжества выглядит совершенно безмятежной; поразительно, как можно сохранять столь глуповатое выражение лица, разозлив подобных людей. И при этом так воодушевленно согласилась прийти ко мне на вечеринку.»

—В общем, её уже собирались запихнуть в машину, так что на время вывел их из строя, и мы сбежали. Вот для чего нам потребовалось убежище.

—Что?! Вас же убьют!

—Ничего не поделаешь. В поисках оккультной истины случается и такое.

«Сказать, что это безумие — значит не сказать ничего. Глава совершенно не выказывает напряжения; понимает ли, что натворил? Это не просто игры в прятки. Не представляю, как можно продолжать спокойную жизнь, перейдя дорогу опасным людям.»

—Впрочем, антисоциальные ли они элементы — лишь моё допущение. Но даже если ошибся, факт попытки похищения Моэ остается неизменным. Так ведь?

—А, ну да. Всё верно!

Она говорит об этом так, словно речь идёт о ком-то постороннем. Даже если отбросить вопрос о принадлежности тех людей к бандам, реакция этих двоих кажется в корне неправильной. От одного рассказа у меня холодеет в груди, они же совершенно не ведают страха, будто опасность для них — вещь естественная и обыденная.

По записям деятельности клуба знаю лишь часть тех бедствий, через которые они прошли, но, видимо, за фасадом скрывается гораздо боьше тайн. Судя по лицу Моэ, для них ужас потусторонний куда страшнее ужаса земного. С экранов телевизоров часто твердят, что «человек — самое пугающее существо», но эти двое являют собой полную противоположность данному суждению. Какой путь привел их к такому существованию — ведомо лишь им самим.

—Постойте-ка! Получается, раз глава здесь, нас тоже могут выследить?

«Запугивание через близких — классический прием для подавления воли, видел в фильмах ужасов.»

—Об этом можешь не беспокоиться. — глава на мгновение задумывается над моим опасением и произносит.

—Почему вы так уверены?! Даже если это не мафия, страшные люди обязательно вернутся, чтобы отомстить!

—Видишь ли, сие дело уже улажено.

—А?.. — недоумение нарастает, чувствую, как в голове рушатся логические связи, но заставляю себя мыслить дальше.

«Если сдаться сейчас, разум окончательно откажет.»

—Я не говорил, что вопрос остался открытым. Раз уж наношу визит в твой дом, обязан был устранить все помехи любыми средствами. Не хотелось бы, чтобы удача «Охотника за головами» запутал ситуацию ещё сильнее.

«Так вот почему они не боятся. Пока я воображал продолжающуюся погоню, они уже оставили всё в прошлом. Любой кошмар со временем становится лишь воспоминанием: как мужчина, хвастающий былыми изменами, или тот, кто за чаркой вспоминает о давнем отказе возлюбленной. Пусть для воспоминаний прошло слишком мало времени, здесь всё индивидуально.»

Чувствую, как тяжесть покидает моё сердце. На сей раз обошлось без мистики, но едва не поседел от страха.

—... Кстати, а вы не встречали Мигагэ?

—Ах, насчет этого, сэмпай! — подает голос Моэ и показывает мне экран телефона. — Вы ведь тоже её пригласили? Она была так счастлива в сообщениях!

—И что же она пишет?

Там, начиная с фразы «Сюду-кун пригласил на вечеринку, так рада», следовали долгие рассуждения о выборе наряда. Со стороны она казалась девушкой, порхающей от восторга перед свиданием.

«Невероятно. Наша Мигагэ разительно преобразилась: из грубоватой полевой иследовательницы мистики в девицу ранимых взглядов. Впрочем, достижение сего эффекта помогло исследование нулевого этажа... да попадание в психушку. Способ такой никому не рекомендую.»

—Выходит, есть люди, которые в сети преображаются до неузнаваемости.

—И не только в сети. Мигагэ-сэмпай просто очень красноречива на письме, ей, верно, трудно говорить вслух.

«Мир полон загадок. Моё представление о Мигагэ слегка меняется, и невольно радуюсь тому, что она так оценила моё приглашение.»

—Послушайте, может, мы уже пройдем из прихожей в комнату?

—Ах, простите. Проходите, пожалуйста.