Том 3 · Глава 41. 12. Танцуй с неудачей, о Охотник за головами
Оставив на время поиски главы клуба, о местонахождении коего нет ровно никаких зацепок, решаю сосредоточиться на Вагацуме и Микагэ, ведь в отношении этой пары у нас имеются хоть какие-то ориентиры. К данному моменту Моэ уже предпринимает попытки связаться с ними посредством звонков и сообщений в мессенджере, однако те хранят пугающее молчание, не выказывая ни малейшей реакции. Посему моё внимание и устремляется к поискам Нулевого этажа, вот только... происходящее кажется в высшей степени странным.
«Насколько мне доводилось слышать, сие таинственное пространство обязано являться лишь тем, кто поднимается по лестнице, однако прямо сейчас перед нами с Моэ возникает лестничный пролёт в столь неестественном месте, где его по всем законам логики быть не должно.
Это ведь... тот самый Нулевой этаж, верно?
Иных объяснений у меня нет. — Однако он разительно отличается от того, что гласят слухи.
Я замираю в нерешительности, не зная, стоит ли нам спускаться. В деле расследования порой необходимо отступать от общепринятых догм, но для меня, поклявшегося любой ценой оберегать Моэ, шаг в столь сомнительную и опасную зону представляется крайне нежелательным. Крепко сжимаю её ладонь, не намереваясь отпускать ни на миг, дабы она ни на секунду не исчезала из поля моего зрения.
«Пусть я собственную безопасность гарантировать не в силах, защита дамы
Мы спускаемся. На всякий случай уточню: Нулевой этаж ведь не относится к числу особо опасных тайн? Это ведь просто лишний пролёт, которого не существует в реальности, так-то?
Полагаю... так оно и есть. Во всяком случае, судя по известным мне сведениям. Ах, хотя...
Что такое?
Коль скоро это несуществующий этаж, если он внезапно исчезнет, пока мы находимся внутри, мы можем никогда не вернуться в наш мир...
Моя нога, уже занесённая для решительного шага, застывает в воздухе. Следовательно, вступление на территорию, лишённую основы в реальности, грозит именно такими последствиями. И всё же...
Пока пребываю в сомнениях, Моэ мягко, но настойчиво высвобождает свою руку и извлекает мобильный телефон.
Попробую уточнить данный вопрос у главы.
Пожалуй, он должен знать об этом больше нашего... мм?
«Нет-нет-нет. Совсем не в ту степень от услышанного повело. Находись мы в обычных обстоятельствах, спросить помощи у старшего товарища правое дело, так и надо. Но у нас тут резня происходит, сам этот тип непонятно чем занять...и какого-то хрена на все мои сообщения отмалчивался, а ей выходит отвечает?! Как это понимать, что за гребаная непонятная постановка.»
Я заглядываю в экран телефона Моэ, где после указания «Идите в кабинет естествознания» тянется цепочка дальнейшей переписки.
Постой, а отчего ты до сих пор не спросила его, где находится он сам?
Мы ведь изначально договорились искать ту двоицу лишь потому, что о местоположении главы не было вестей, и теперь сама основа нашего плана рушится. Имея под рукой специалиста по школьным тайнам, мы могли бы обеспечить безопасность поисков остальных, так отчего же медлит с этим вопросом?
Ответ кроется в личной переписке Моэ и главы. Она неоднократно вопрошала о его местонахождении, и сообщения те помечены как прочитанные, однако именно сей конкретный вопрос он упорно игнорирует.
А что насчёт звонков?
Не снимает трубку. Но при этом охотно отвечает на любые вопросы по существу дела, посему и решила спросить.
Ну и ну... неужели сейчас время для подобных игр, глава?
Пусть не я стал тому причиной, но главе наверняка известно, что по школе рыщут Тосихико-кун и Кроваво-красная Шапочка. Быть может, он просто ловко избегает встречи с ними? Но в таком случае велик риск натолкнуться на иных блуждающих призраков.»
«Фудзинами ведь мёртв. Пока об этом страшном факте ведомо лишь мне, но уверен: узри глава ту картину своими глазами, он бы непременно пересмотрел своё поведение.»
«Глава, мы обнаружили Нулевой этаж. Есть ли что-то, чего нам стоит опасаться?»
«Сам по себе Нулевой этаж не представляет угрозы. Можете не беспокоиться.»
«Легко сказать
Сэмпай, как мы поступим?
«Пожалуй, в данную минуту лучше всех осознаю истинное положение дел. И, исходя из этого, осмелюсь заявить: когда уже появились жертвы, не время продолжать расследование. Разумнее всего поскорее отыскать оставшихся и покинуть школу, однако всё изменилось в тот миг, когда Фудзинами пал от рук Кроваво-красной Шапочки. Изначально мы явились сюда ради изучения тайн, и, следовательно, пока не воссоединились с остальными, можно продолжать следовать первоначальному плану. Бездействие в такой ситуации кажется крайне неэффективным и ни к чему хорошему однозначно не приведет: ибо покуда в действие, легче скрыться от угрозы, нежели выбрать уголок, и уповать, что тот же Тосихоко-кун не явится прикончить.»
Хорошо, войду первым. Когда удостоверюсь в безопасности, ты, Моэ, сможешь запечатлеть интерьер этажа на камеру.
«Не знаю, каковы истинные масштабы сего места, но даже этих снимков должно хватить для публикации в газете. К сожалению, о большинстве тайн нам, вероятно, придётся писать лишь на основе личных впечатлений... но отсутствие летального исхода
Идём.
Есть!
Ставлю её прямо позади себя. Вдруг в голову ударила мысль, что в следующий раз, когда обернусь, могу не застать её, мигом отсекает весь напор действовать, а потому, переиначиваю план: мы идем вместе, плечом к плечу. Нулевой этаж — явление не менее загадочное, чем Шапочка; доподлинно неизвестно, отчего вообще возникают подобные пространственные аномалии. И хотя легенды о нём передаются из уст в уста, никто не знает, что скрывается внутри.»
Кладу руку на дверь и решительно толкаю её. В ту же секунду наши с Моэ ноги словно каменеют, а взгляды застывают, уподобляясь глазам безжизненных кукол.
Будь всё просто залито кровью, это было бы ещё полбеды. Картина, представшая перед нами, пугает вовсе не физическим насилием. Первым делом в глаза бросаются краски. Все стены испещрены неумелыми, примитивными рисунками. У подножия стен валяются бесчисленные раздавленные мелки всевозможных цветов, и весь этот хаос производит впечатление порождения крайне нестабильного рассудка. Однако более всего наш взор приковывает фигура Микагэ, сидящей неподалёку.
Юри-сан?..
Моэ опускает камеру и делает попытку приблизиться. Почуяв неладное, перехватываю её руку, останавливая.
Я пойду с тобой.
Микагэ увлечена чем-то у самой стены. Нет нужды подбирать эвфемизмы, но осторожность превыше всего. Я прикрываю ногой дверь за спиной и медленно приближаюсь к затылку девушки, коя до сего момента скрывалась от нашего взора. Вагацумы поблизости не видно.
...Мерца-а-ай, мерца-а-ай, звёздочка-а-а-а... В небеса-а-а-ах полночных сия-я-я-яй...
«Похоже, она не замечает нашего присутствия.»
Почти вплотную приблизившись к ней, слегка наклоняюсь, заглядывая через плечо.
Как и следовало ожидать, Микагэ сжимает в руке мелок, малюя на стене нечто бессвязное. Судя по песне, нарисованное должно изображать звезду, однако из-за хаотичного смешения цветов разобрать что-либо невозможно. Взор её лишён фокусировки, и даже когда рисунок кажется завершённым, она, ведомая то ли разочарованием, то ли внезапным приступом раздражения, с силой раздавливает мелок в кулаке. Её ладонь окрашивается в цвета крошащегося парафина.
Юри-сан!
Моэ бросается к ней и трясёт за плечи, однако та не выказывает намерения прекратить своё занятие. Мне приходится силой отобрать мелок, и в тот же миг она валится с ног, замирая. Это происходит столь внезапно, словно у марионетки в одночасье перерезали все нити.
Сэмпай, что же нам делать?! С Юри-сан что-то не так!..
Да... вижу! Нужно побыстрее валить отсюда, забираем с собой, потом разберемся, что да как!
Использовать кабинет медсестры повторно кажется рискованным, но иного выхода нет. Мы прерываем расследование и вдвоём несём Микагэ к лазарету. Она оказывается на удивление тяжёлой, но сейчас не время заботиться о приличиях касательно веса дамы. То, что она по крайней мере жива — уже добрый знак.
Сэмпай... что же могло случиться с Юри-сан?
Не спрашивай меня об этом! Как только уложим её в постель, немедленно свяжусь с главой!
Поскольку руки у нас обоих заняты, пытаюсь оттолкнуть ногой дверь медпункта, однако та поддаётся с великим трудом, будто подпёртая чем-то массивным.
Сэмпай?
Непонятно... что-то мешает... Ну же, а-а-а-ать!
Не заботясь о собственном равновесии, наношу резкий удар ногой по двери. В то же мгновение в коридор, прямо на нас, заваливается некое человекоподобное тело.
Ува-а-а!
Кья-а-а-а!
Вагацума-сан...
«О, если бы это был всего лишь анатомический макет из кабинета биологии... Лицо несчастного существа совершенно неузнаваемо, однако по выкрику Моэ мгновенно осознаю, кто перед нами.»
Единственной зацепкой служит одежда. Ибо верхняя часть трупа, начиная от шеи, полностью превратилась в уголек, словно выловленный только что из камина, и даже самый преданный друг не смог бы опознать останки по лицу. Дверь лазарета казалась тяжёлой оттого, что этот труп навалился на неё изнутри, заблокировав проход.
«Моё восприятие, должно быть, окончательно исказилось, коль скоро нахожу облегчение в том, что тело по крайней мере не испещрено дырами.»
А-а-ах... а-а...
Моэ! Ты... ты в порядке?!
Да... я в норме... но... что же случилось с Вагацумой-сан? Как это случилось? Угольная дева же обитает в пределах кулинарного класса, а не медпункта.
«Угольная дева. Одна из семи тайн. Согласно легенде, сей дух принадлежит девушке, коей в результате издевательств сожгли лицо на кухонной плите... но она, ведь здесь кабинет медсестры! Если бы тут кто и явился, то так Саори-сан. Место действия в корне не совпадает с преданием. Неужели... Угольная дева теперь тоже свободно бродит по школе?