Том 5 · Глава 88. 7. Победа над одиночеством

«Итак, что же нам делать дальше? Нельзя вечно отсиживаться в кабинете, да и пора бы уже подвести эту игру к финалу. Однако теперь, когда встреча с тем непонятным существом стала реальностью, продолжать поиски в прежнем 'развлекательном' стиле, который сейчас кажется мне чистым безумием, решительно невозможно. Нужен четкий план. Стоит мне только вспомнить то 'нечто', как руки и ноги вновь начинают неметь.» — потому стараюсь выкинуть эти мысли из головы.

—Какие идеи?

—Если честно, и сама не знаю.

«И то верно. Аока оказалась здесь по своим делам и изначально не имела к 'Одиночным пряткам' никакого отношения. Не будь её рядом, наверняка так и остался стоять столбом в том тупике, но как бы там ни было, я уже втянул её в огромные неприятности. Мне хотелось найти куклу как можно скорее. Но при условии, что 'тот' монстр — вовсе не она. Будь сие чудовище куклой, я бы в жизни не довел игру до конца. Только присутствие Аоки заставляло двигаться. В одиночку бы просто лишился чувств.»

—Может, разобьем окно и сбежим?

—Тогда проблем не оберешься.

—Это нисколечки не пугает, но... — Аока начинает говорить с привычной холодностью, но затем осекается и смотрит в мои глаза. — Но ты спас меня. Я пойду с тобой до конца.

—С-спасибо. Послушай, Микагами... Наверное, это глупо просить о таком сейчас, но... можно мне еще раз взять тебя за руку?

«Никакого подтекста — просто когда держу её за руку, на душе становится невероятно спокойно. Не знаю, дело ли в ней самой или просто в человеческом тепле, но сейчас мы здесь одни. Ощущение того, что 'кто-то есть рядом', необходимо как воздух.»

Наивно полагал, что такая малость не встретит возражений. Как и следовало ожидать после такого вступления, ответ оказывается иным. .

—... Нет. — Аока качает головой. — И вообще, почему так стремишься вцепиться в мою ладонь?

—Это успокаивает! Пожалуйста, позволь!

Где-то внутри проснулся голос совести: «Не слишком ли жалко ты выглядишь для парня?». Но мне ни капли не стыдно. Даже если со стороны похож на погрязшего в долгах клерка, вымаливающего милостыню у школьницы (хотя ситуация иная, само зрелище столь же прискорбно), мне жизненно необходимо её тепло. Образ того монстра преследует в мыслях, и только её присутствие помогает не сойти с ума. В этом нет никакого скрытого смысла.

«Честное слово...»

—... Сколько бы ты ни просил, не скажу «да».

—Но ты только что сказала!

—Не пытайся поймать на словах, маленький ребенок что ли?

—Ну-у-у... да?.. — иронично тяну и смотрю на неё. — И ты тоже.

—...

—Извини. — резко приношу прощение.

Тот ледяной взгляд, которым она одарила, я бы не хотел увидеть снова. В противовес желанному теплу, мое сердце словно подернулось коркой льда.

—Меня так воспитали. — вдруг поясняет она. — Разумеется, знаю, что они говорили в шутку, стараясь смягчить взрослые темы для ума девочки помоложе, но... мне с детства внушали, что «если вот так держаться за руки с мальчиком, то появятся дети». — объяснение мягко говоря шокирует. — Ладно еще бы за мизинчек взял, как берутся дитятки за ладонь родителей, когда те переводят их через дорогу, я бы поняла... но чтоб схватился да покрепче, и с явным нежеланием отпускать, то... нельзя, наверное. Или ты готов взять ответственность за свой поступок?

—Что?

—Но если — хотя это абсолютно исключено — вдруг появится ребенок... готов отвечать за последствия? — в глазах Аоки читалось не столько недоверие, сколько искреннее любопытство к моему ответу.

«Едва ли ошибка стоила бы мне жизни, но чувствую: неверное слово — и навсегда потеряю ту хрупкую связь, что возникла между нами.»

Тело вновь начало каменеть.

—... Я не знаю, что значит «ответственность», и даже если скажу, что готов, ты наверняка разобьешь мои доводы в пух и прах. Я глупый... не такой умный, как ты, и в споре тебя не победить.

—Угу.

—Но одно знаю точно. Ты поверила мне. А значит, и буду верить тебе! Не знаю, в чем заключается ответственность, но обещаю... всегда буду рядом с тобой!

«Наивный вывод. Полный изъянов ответ, подобающий ученику начальной школы. Да и с точки зрения логики совершенно не бьет в цель. Аока спрашивала о родительской ответственности, а вовсе не о вере или физическом присутствии рядом. Будь это обычный спор, она бы просто высмеяла мои слова. Но сейчас всё иначе.»

Аока несколько раз удивленно моргнула, а затем, словно не веря услышанному, подалась вперед, сокращая дистанцию.

—Что ты сейчас сказал? — в её вопросе прозвучала такая сила...

—В-всегда буду рядом. — ... что невольно оробел.

—Несмотря ни на что?

—Д-да, несмотря ни на что... Кем бы ты ни стала, что бы ни натворила, что бы ни говорили другие — буду на твоей стороне. Если, конечно, сама не захочешь, чтобы ушел. Но даже тогда останусь твоим союзником!

С точки зрения здравомыслия, подобные клятвы стоят не больше, чем детское «давай поженимся, когда вырастем» в детском саду. Серьезно к ним относятся редко, и сами дающие обет забывают о них через неделю. Однако здесь и сейчас были Аока и Кария. Оба — школьники, оба — существа незрелые и искренние. Кария пребывал в том возрасте, когда бросаются громкими обещаниями, не до конца осознавая их вес, а Аока — в том, когда в такие обещания еще можно поверить всем сердцем. И потому договор, заключенный между ними, обрел силу истины.

Аока долго всматривалась в мое лицо, словно проверяя искренность слов, а затем медленно подняла мизинец и выставила его перед собой.

—Это еще что?

—Обещаешь? Всегда быть рядом со мной. И всегда быть на моей стороне, несмотря ни на что.

«Эффект подвесного моста получил свое название не просто так. Говорят, всё дело в страхе, который испытывают люди на высоте... Но у меня на сей счет другое мнение. Как говорят, 'закончились деньги — закончилась и дружба', так и у сего эффекта есть свой предел. Тот момент, когда мост рушится. В обычной жизни это означает смерть или, в лучшем случае, борьбу за выживание в одиночку, когда каждый сам за себя. Я клоню к тому, что в её мизинце видел всё наше общее будущее. Мне казалось: если не приму этот жест, она уйдет далеко-далеко и больше никогда не посмотрит в мою сторону.»

—Ты просил мою руку. Не кажется ли тебе справедливым заплатить за это встречную цену?

—Звучит как-то зловеще... Но если пообещаю, позволишь мне взять тебя за руку?

—Разумеется. Только учти — это обещание навечно. Тебе придется хранить его до самой смерти, а может, и после неё. Ты готов к такому?

—Да как смогу сделать это после смерти?..

Возможно, она говорила о самой решимости следовать долгу. В любом случае, чувствовал, что нахожусь в некой поворотной точке своей судьбины. Рукопожатие нужно мне только сейчас, но обещание свяжет навсегда. С точки зрения риска и выгоды, сделка была явно неравной. Однако перекос был не в сторону риска, а в сторону невероятной выгоды. Поняв, что у меня нет ни единой причины для колебаний, скрестил свой мизинец с её.

—Хе-хе...

К моему удивлению, Аока, сама предложившая уговор, выглядела ошеломленной моим поступком. Видимо, для неё это был выбор всей жизни, тогда как для принимающего её юнца в моем лице — решение настолько очевидное, что и выбором-то не назовешь.

В чем же заключалась главная прелесть сего обещания? В том, что получал право быть рядом с ней. Девочка, которая считалась для прочих лишь далеким идеалом, становилась близким человеком с мальчишкой, заключившем сей панк. Пусть она не видит во мне парня, пусть мы будем просто друзьями. Мне хотелось видеть её улыбку, слышать её голос. Для меня, обреченного на вечное одиночество до сей встречи, не имели значения слова «навсегда» или «после смерти». Потому что Аока стала моим смыслом жизни.

—Т-ты... ты серьезно?..

—Да.

—Но... почему? Как ты можешь... так не колеблясь...

«Почему...» — почесал затылок, лихорадочно подыскивая достойную причину.

—... Потому что мы... друзья, не так ли? — улыбнулся изо всех сил.

—... Мы пока только союзники, Кария-кун. — её щеки мгновенно залил густой румянец. — Пожалуйста... не торопи события. Друзьями станем, когда выберемся. — она улыбнулась в ответ — и в подаренной улыбке заискрилось столько неподдельного счастья.