Том 5 · Глава 97. 16. «Мертвые молчат» — так говорили

Насколько важно для нас возвращение Микагэ, может понять лишь тот, чью жизнь не преследовали семь школьных тайн. Больше никогда не хочу проходить через подобное. Сомневаюсь, что хватит сил снова защитить Моэ. К примеру, случай «Лестнице откровения», при том что мы не нарушали никаких запретов, до сих пор остается для меня загадкой.

Не стану более предаваться жалобам, дабы не утомлять вас, скажу лишь, что её возвращение стало для меня большой радостью. Любой, кто был там, знает: Микагэ лишилась рассудка на «Нулевом этаже». Мы так и не узнали причину, но теперь, когда пришла в себя, всё должно проясниться. Расспросив её, поймем, что же на самом деле произошло.

Не желая мешать кохаю, прощаюсь с ней и направляюсь к кабинету оккультного клуба. В своем классе Микагэ наверняка нет, иначе бы заметил её сразу. Клуб официально закрыт, но помещение должно быть открыто, пока председатель Куон в деле. Мои догадки подтверждаются: дверь не заперта, и внутри чувствуется чьё-то присутствие. Прогуливать подготовку к фестивалю нехорошо, но стараюсь убедить себя, что в моем случае это вынужденная мера: моё дурное прозвище сделало изгоем, и я, пусть это и звучит незрело, принимаю сей факт.

«Несмотря на репутацию Охотника за головами, считаю себя вполне воспитанным человеком. Созерцать чужой труд, бездельничая, мне неприятно. Кажется, будто пользуюсь каким-то незаконным преимуществом.»

—Прошу прощения... — тихо произношу, входя в кабинет. Внутри царит привычный полумрак. Будь здесь впервые, я бы ни за что не заметил фигуру, замершую в тени. Она сидит неподвижно, уставившись на меня немигающим взглядом. — ...П-привет, Микагэ.

Наше знакомство началось лишь во время того ночного проникновения в школу. Сомневаюсь, стоит ли вести себя фамильярно, но раз уж ровесники, официоз кажется мне излишним. Однако, произнеся приветствие, тут же вспоминаю, что всегда чувствовал себя неловко в её компании, и начинаю жалеть о своей поспешности.

—... Охотник за головами. Нет, Кария-кун. — спустя мгновение из темноты раздается хриплый голос.

—А? Д-да?!

—... Для начала, хочу извиниться. Прости.

«Такое внезапное покаяние ставит в тупик. Извинения уместны после ссоры или если кто-то распускал сплетни, но я человек неконфликтный. Сплетни же вокруг моей персоны — дело обычное, и не привык обращать на них внимание. По правде сказать, и сам не припомню случая, когда бы всерьез ждал от кого-то извинений. Тем более от Микагэ, которая всё это время где-то отсутствовала и просто не имела возможности мне насолить.»

—А? С чего вдруг?

—Я... была слишком резка с тобой тогда... Прости, пожалуйста.

—Тогда? Резка?.. Э-э-э-э?

«Кое-какие догадки у меня имеются. Наш единственный короткий диалог состоялся перед тем самым походом в школу. Именно тогда возникло чувство неприязни, но неужели она говорит о том мимолетном эпизоде? Если так, то извиняться вовсе не обязательно. Как видите, не сразу сообразил, о чём речь. Подобные мелочи совершенно не заботят, ведь людей, относящихся ко мне по-доброму, и так можно пересчитать по пальцам. Говорят, что жертва всегда помнит обидчика, но в данном случае, будучи стороной пострадавшей, почти всё забыл. Удивительно, что это осталось в памяти у неё.» — столь ничтожный повод заставляет усомниться в своих выводах.

—А, пустяки. Я и не помню ничего такого, правда. Не на что злиться и не злюсь, потому и ты забей. А вот к тебе есть пару вопросов, если не против, ответишь?..

—Закрой.

—Что?

—Дверь... закрой дверь.

«Неужели все в оккультном клубе, кроме Моэ, страдают какой-то тягой к секретности?»

Поражен тем, как сильно она изменилась. В ней нет и следа прежней заносчивости, отчего чувствую легкое замешательство. Впрочем, причин отказывать ей нет, и выполняю просьбу.

—Закрыл.

—На ключ... запри.

—... что?

Голос в темноте без сомнения принадлежит Микагэ, но не верю своим ушам.

«Что она только что сказала? Запереть дверь? Мужчина и женщина наедине в полной темноте под замком — ситуация, мягко говоря, двусмысленная, независимо от намерений.»

—Зачем это?

—Не хочу... чтобы нам мешали.

Пообщавшись с ней немного, прихожу к выводу, что её немногословность играет с ней злую шутку. Кто угодно может превратно истолковать её слова. Я в том числе.

—Да кто нам помешает? В такое место никто не заглянет.

—Председатель.

«... Тут она права.»

—Ну, председатель — это ладно.

—Нет. Он... что-то скрывает.

—Своё лицо?

—Нет. Что-то гораздо более важное.

«Заметили ли вы мои попытки перевести всё в шутку? Но её тон остается серьезным, и мне приходится оставить иронию. И сам в глубине души чувствую, что с председателем не всё так просто.» — отбросив лишние мысли, запираю дверь и усаживаюсь на ближайший стул, дабы обозначить дистанцию. Теперь нам никто не помешает. Даже если кто-то попытается войти, заАок даст нам время.

—Послушай, Микагэ. Расскажи мне, что же с тобой произошло в ту ночь?

«Вагацума и Фудзинами мертвы, и их уже не расспросишь. Но она жива и может пролить свет на тайны той злополучной школы. Почему оказалась на Нулевом этаже?»

Микагэ долго молчит. Шагов в коридоре не слышно.

—В тот раз я... тоже нашла Нулевой этаж. — наконец она начинает говорить . — Он появился прямо на лестнице, ведущей вниз. Знала, что это странно, но вошла ради расследования. И там была девочка.

—Девочка? Та самая «Кроваво-красная Шапочка»?

—Нет, другая, совсем на неё не похожа. Сразу почуяла неладное и захотела бежать, но... внезапно за моей спиной оказалась Шапочка. В тот миг, когда обернулась, чем-то ударили!.. — в темноте не вижу её, но чувствую, как она обхватила голову руками.

—С тех пор этот шепот не затихает: где б не находилась, как бы не заглушала, продолжаю слышать его до сих пор. Мне кажется схожу с ума дома, боюсь телефонных звонков, а в снах меня преследует ужасная женщина-монстр и стоит мне остаться одной как ко мне тянутся эти изуродованные руки и ноги тех существ!..

—Эй! Тише! Успокойся! — на ощупь нахожу её руки и крепко сжимаю их.

Но истерика не прекращается.

—Постоянно на грани безуми. Мне хочется умереть. Всё вокруг нападает на меня. Страшно... страшно-страшно-страшно-страшно-страшно!...

—Микагэ!

Впервые радуюсь тому, что кабинет клуба находится на самом краю школы. Кричу во весь голос и прижимаю её к себе, как когда-то Аока прижимала меня. Осознаю, что передо мной девушка, и если кто-то сочтет это преступлением — пусть судит: для меня гнев небес куда менее страшен, чем вид обезумевшей одноклассницы. Даже если рассуждать эгоистично: смотреть на чужое безумие невыносимо.

—... Кария-кун, когда нашел меня... что я делала?

—... Ты рисовала мелками какие-то каракули на стене.

—Когда увидела ту девочку... на стене была надпись: «Неужели ты ещё не наигралась?».