Глава 104
Завывание жизни (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~10 мин

Том 1. Глава 104

Именно поэтому контрабанда и незаконный сбыт оружия — дело далеко не из лёгких. Нельзя сказать, что такого нет вовсе, но случается это крайне редко. А вот с нелегальным въездом всё куда проще. Да что там въезд — он и не нужен вовсе. Прилетел себе спокойно на самолёте, снаряжение получил отдельно — и твори что хочешь.

Раз в дело был замешан испытуемый белой комнаты, то он-то и перевозил всё имущество, а остальные явились налегке и уже здесь примкнули к нападению. А значит, перед террором мы попросту беззащитны. В этот раз обошлось стрелковым оружием, но что, если через подпространство протащат что-нибудь вроде ядерного ранца, оружие массового поражения? Что, если ядерный ранец рванёт посреди Нью-Йорка? Или где-нибудь у Белого дома, у Голубого дворца? Худший из сценариев — но именно тем и страшный, что случиться может в любой миг.

Чем больше думаю, тем серьёзнее выходит. Передай в «Джинган», пусть бросят все силы на набор людей. О деньгах пусть не беспокоятся. Похоже, без собственной армии тут не обойтись.

Понял.

И немедленно вызови мою дочь. Сейчас же.

Слушаюсь.

И ещё… Хевон — твоя младшая сестра. Понял? Не смей ничего против неё предпринимать.

Я ничего против Хевон не имею. Это мать слишком остро на неё реагирует.

Тц. Не понимаю, почему твоя мать так себя ведёт. Наш с ней брак ведь изначально был заключён по расчёту…

Вот именно. Поэтому это и странно.

Ли Пхёнхо — сын президента «Сомсан Электроника» и старший брат Ли Хевон по отцу. Он ответил коротко и слегка склонил голову.

Тогда я отдам необходимые распоряжения.

Давай. Ступай.

Он отвесил лёгкий поклон и вышел из комнаты. Лицо его оставалось бесстрастным, будто у него и вовсе не было чувств.

Оба они слишком уж суетятся.

Говорят, человек — существо социальное. Не может, мол, жить в одиночку, и покой обретает, лишь сбившись в стаю. У меня такой тяги почти нет, так что, если честно, мне этого не понять, но остальные, похоже, устроены иначе. Оттого-то, видно, этот мир и выстроил столь развитую общественную цивилизацию.

А из этого растут и всякие беды. Люди сбиваются в стаи — и одна стая нападает на другую. По сути, в этом и вся суть войны. Разные стаи зарятся на чужое добро. Может, вожак у стаи такой жадный, а может, и вся стая целиком. Если речь о мафии — так там, поди, вся свора одного поля ягоды. Хотя, может, и нет… Да и какое мне до этого дело? Как ни крути, это те, кто напал на меня.

Очки, что ли, капают?

Ага. Достаются те очки, что были у него. И одно умение из его арсенала — самое сильное — тоже перепадает.

Грабёж, значит.

Он самый.

Тот гад с посохом, что творил магию. Стоило мне его прикончить, как ко мне перетекли его сто двадцать тысяч очков. А вместе с очками — одно из его умений.

Умение звалось «Чистое усиление магической силы», и уровень у него был аж одиннадцатый. Жаль только, что усиление магии мне без надобности — толку с него для меня никакого.

Раз уж на то пошло — у тебя есть «Чистое усиление магической силы»?

Есть.

Какой уровень?

Сейчас девятый. Я больше «Естественное восстановление магической силы» качала, довела до одиннадцатого. А чего вдруг спрашиваешь?

Да заполучил такое умение.

Для испытуемых по магической части это, видать, вроде обязательного.

Похоже на то.

Мне-то оно как мёртвому припарка.

Почти все свои техники я пускаю через священную силу. Даже магию полёта — и ту завязал на священную силу. По какому принципу так выходит — я, понятно, без понятия, но выходит именно так. Вот выпало бы мне «Чистое усиление священной силы» — тогда другое дело. Хотя и без того сто двадцать тысяч очков — вещь определённо годная. С ними можно много чего сварганить. Хоть тот же Аркейн ещё разок улучшить.

Вопрос только, кому этот Аркейн отдавать… Я ведь не какой-нибудь борец за нацию, что радеет за Корею. Свалить прямо сейчас в Штаты — тоже вариант неплохой, а можно при поддержке американского правительства обстряпать сделку с какой-нибудь тамошней корпорацией. Хотя, если «Сомсан» выкатит условия, от которых грех отказываться, — тогда, конечно, с «Сомсаном».

Кстати, а дальше-то что делать будем?

В смысле — что?

Ну, где ночевать-то.

Да где угодно. С жильём проблем не будет.

Так ведь там, где мы, в любой момент могут снова нагрянуть.

Особняк какой-нибудь купить надо. Глухие места слишком удобны для нападения, так что возьмём особняк в жилом центре, где вокруг люди, — из тех, что выставлены на продажу.

На мои слова Хевон кивнула. А потом уставилась на полуразрушенный дом. Мы сидели в саду, а дом так и стоял, обвалившийся наполовину. Разгрести бы всё это надо, да только ни у меня, ни у Хевон сил не было, вот и сидели, тупо пялясь на развалины.

Это вот… как теперь с этим?

Как-как. Убирать.

Так это как?

Строителей вызовем, и делов. Хотя нет. И насчёт этого у твоего отца спросим. Он-то наверняка в курсе.

Ха-а… С папой я лучше бы вообще не разговаривала.

Хевон поморщилась.

Ну, я сам спрошу.

Это как-то…

Хевон на миг залилась краской. Она-то чего краснеет? Хмурилась во всю рожу — и вдруг лицо переменилось.

Ты чего?

А, н-ничего.

Правда?

Да. Правда.

Правда, что ли?

Я с подозрением поглядел на неё пару мгновений, потом отвернулся. И всё же — где, блин, ночевать-то? Пока хоть какой-нибудь отель разведать, что ли.

Только я об этом подумал, как — бам! бам! бам! — в ворота застучали.

Я открою.

Не спеша поднялся и подошёл к воротам. Хорошо хоть, они уцелели — единственное, чему я порадовался. Открыл — а за ними стоял холёный мужик лет под сорок. Костюм с иголочки, лицо умное, интеллигентное.

Кто вы?

Меня зовут Ли Пхёнхо. Вы — господин Чон Юнхван?

Он самый.

Я из «Сомсана».

Вас, стало быть, прислал президент… Проходите.

Я открыл ему ворота, и он размашисто зашагал следом за мной. Привёл я его в сад — а Хевон уже вытащила себе шезлонг и разлеглась.

Не покупай ты за очки всякий хлам, а.

И тут Хевон обернулась — и лицо у неё сделалось изумлённым.

П-Пхёнхо-оппа?

Э? Оппа?

Давно не виделись.

Эти двое, похоже, были знакомы. Хотя стоп. Он же тоже Ли.

Сын президента?

Именно, господин Чон Юнхван. А ещё я старший брат Хевон по отцу. Правда, разница в возрасте у нас немалая.

С этими словами он протянул мне визитку.

«Вице-президент „Сомсан Электроника“ Ли Пхёнхо»?

Можете просто по имени.

Он проговорил это ровным, сухим голосом.

Только вот место для разговора, кажется, не самое подходящее.

Стул есть.

Вклинилась Ракунда — вызвала свой магический мешочек и вытащила стул.

Благодарю вас, госпожа Ракунда.

Да пустяки.

Ракунда бросила это и снова завалилась в шезлонг. Беспечная до невозможности.

Я повернул голову к Ли Пхёнхо — а он уже сидел на стуле. Вздохнув, я опустился напротив.

Итак, с чем пожаловали?

Сейчас в компании много разговоров. Точнее, этот вопрос обсуждают члены семьи Ли.

И?

Да и что мне с того.

Скажу прямо. Намерены ли вы жениться на Хевон?

Оппа!

Хевон вскочила на ноги. Ракунда издала какой-то странный звук — вроде «хыи?» — и уставилась на нас. Я же спокойно смотрел на него.

Женитьба?

Да. Всё упирается в юридические ограничения. Передать вам долю в компании мы не можем. В «Сомсане» не принято оставлять крупные пакеты акций даже родным детям. Возможно, вы не знаете, но семье Ли не принадлежит достаточно акций для полного контроля над «Сомсаном». И всё же мы управляем «Сомсаном», а через него — и всей страной. Как думаете, почему?

Ну, не знаю. Не осведомлён.

Группа «Сомсан» контролирует множество входящих в неё компаний посредством перекрёстного владения акциями. Эта сложная схема позволяет нам управлять всей группой, не владея контрольным пакетом. Поэтому мы довольно уязвимы перед попытками поглощения со стороны иностранных корпораций. Однако страна находится под нашим косвенным влиянием, и мы отражаем такие попытки с помощью правительства и экономического законодательства.

Что-то… мудрёно.

Вижу, вам это неинтересно. Как бы то ни было, именно поэтому мы не можем передать вам акции. Вместо этого предлагаем выплачивать вознаграждение за использование патента — от сорока до восьмидесяти процентов чистой прибыли, в зависимости от условий.

Восемьдесят процентов чистой прибыли? Это же дохрена, разве нет?

Если я женюсь на Хевон, то получу восемьдесят процентов, верно?

Да. Ведь вы войдёте в нашу семью.

Он ровно, без запинки выложил всё, что собирался.

Ну и предложеньице, надо сказать. Восемьдесят процентов чистой прибыли? Если прибыль — сто миллиардов, то восемьдесят из них отходят мне? По-хорошему, это уже уровень откровенного безумия. Да что там, даже сорок процентов чистой прибыли — и то отчисления небывалого по мировым меркам масштаба. Я, конечно, в акциях и патентных выплатах не большой знаток, но хотя бы примерно понимаю, что это за суммы.

Однако есть условие. Восемьдесят процентов вы будете получать только первые два года. Затем ставка снизится до пятнадцати.

Стало быть, это знание, которое со временем всё равно станет общедоступным.

Верно. Разумно, не так ли?

И то правда. Требовать восемьдесят процентов бессрочно — уже проблема. Ведь стоит мне обнародовать Аркейн, как остальные испытуемые белой комнаты примутся его копировать. Спрячу покрепче — оно, конечно, затянется, но всё же. Да и с очками, которыми Аркейн можно развивать, тоже загвоздка.

Но всё-таки женитьба.

Я мельком глянул.

Хевон стояла с раскрасневшимся лицом и потерянным видом. Ракунда же попросту скалилась в ухмылке.

Как быть? Ради выгоды жениться стоило бы, но, по правде, таких уж больших денег мне и не нужно. Жениться исключительно ради денег? Нет, в этом нужды нет.

Сорок процентов. Через два года — пятнадцать. На том и заключим договор.

На мои слова лицо у него чуть дрогнуло.

Вас чем-то отталкивает сама мысль о браке?

Не по душе мне жениться ради выгоды.

Любопытный вы человек. В мире немало тех, кто рассматривает брак как средство извлечь выгоду.

Но тех, кто так не думает, гораздо больше.

Разумеется. Но у этих людей нет ни богатства, ни положения. Те же, кому есть что терять, чаще всего заключают браки именно ради выгоды.