Глава 44 – Новый путь (2)
Завывание жизни (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~9 мин

Том 1 · Глава 44. Новый путь (2)

От этих слов меня накрыло только одно: оторопь. Что-что? Стереть память, а опыт и умения оставить? Они что, видят в людях не людей, а инструменты?

Благодаря закону об управлении рабами, который ввела компания «Игрок», каждого раба теперь нельзя принуждать к тому, что выходит за рамки его должности. Но и в этом случае у рабов нет прав человека. Они товар. В тот миг, когда человек сам залез в долги и сам себя продал, он стал вещью.

Я слышал, если раб выплатит свою цену, он может стать свободным…

И это правда. Но пока он раб — он всё равно вещь. Стереть память — обычное дело. Правда, память стирают уже после того, как рабу определена должность. И тут используется сильная магия, так что за это набегает ещё двести золотых. Поэтому мы делаем это только с товаром уровня высшего воина и выше — и то лишь если покупатель сам пожелает.

Вот, значит, как… Похоже, этот мир куда страшнее, чем я думал.

Бр-р-р.

Хевон, бледная, зябко передёрнула плечами. Я разок погладил её по плечу и перевёл взгляд на стоявшую перед нами женщину-полуликантропа, Ракунду.

Кстати, насколько я знаю, боевых рабов изначально нельзя использовать как секс-рабов. А эта всё время про секс-рабство твердит. Почему?

Ха? Ты чего? Первый раз раба покупаешь?

Ракунда скорчила такую мину, будто в жизни ничего глупее не слышала, и продолжила:

Есть лазейка, и через неё можно всякое извращение проворачивать. Правила ведь как дышло — куда повернул, туда и вышло. Вот потому меня и не берут. Характер у меня дерьмовый.

Хм?

А вот этого я не знал. Через лазейку, значит, можно? Хотя раб ведь товар. Приказу должен подчиняться беспрекословно. Боевого раба положено использовать только в бою, но где проходит граница этого «боя», я и сам, честно говоря, не знаю.

Впрочем, справедливо и обратное. Что, если у этой Ракунды до того горячий нрав, что она возьмёт да и решит: сдохнешь ты — сдохну и я?

Из её слов я понял, что кто-то уже собирался стереть ей память, купить и вытворять всякие извращения. Извращаться над одноруким воином-женщиной, надо же. Видать, у той больной твари была своя, особая романтика…

И всё-таки меня не купили… дорого же? Тысяча четыреста золотых. Прибавь двести — выйдет тысяча шестьсот. За то, за что даже нормального секса не получишь, такие деньги отваливать — накладно.

Ты о чём вообще?

Ха. Похоже, ты и впрямь совсем новичок… Пункт о том, что боевого раба нельзя использовать для секса. Это значит, другими словами…

При попытке прямого полового акта магия рабского ограничения спадает. Но псевдополовые действия половым актом не считаются.

Э? Это ещё что такое?

То есть если не проникновение, то всё дозволено? Что за извращение…

У меня вытянулось лицо, и у Хевон точно так же.

Итак, покупатель. Как поступите?

Куплю. Без стирания памяти.

На эти слова служащий кивнул, а Ракунда с растерянным «а?» так и застыла.

Ракунда. Как я уже сказал, я покупаю тебя лишь затем, чтобы перенять твой опыт, так что можешь не переживать. Ну, до скорого.

Мы с Хевон оставили Ракунду и вместе со служащим вышли наружу.

А? Эй! Эй, стой! Эй, ты, мужик!

Вслед нам разнёсся голос Ракунды.

Ме-меня и правда купили?

Конечно, купили. Не понарошку же.

Ракунда шагала рядом со мной. На ней были кожаные сапоги, судя по виду новые, и такой же кожаный доспех. Всё это в довесок выдал торговый дом Холику.

Хозяин. Сразу говорю: вежливой речи от меня не жди. И манер тоже. Я только драться буду.

Не жду.

Да? Странный хозяин.

Я в жизни ничего не смыслю.

От моих слов она сделала лицо: «хе?»

Мне нужно драться с чудовищами. Вот я и купил тебя, чтобы перенять этот опыт. Тут ни слова лжи. И приказывать тебе драться я тоже часто не буду.

Э? Это что, всерьёз было?

Она изумлённо вытаращилась.

Кстати, эти доспехи хоть годятся на что-нибудь?

Не-а. Дешёвка. Всё вместе и двух золотых не стоит.

Ну хоть не голой ходишь — и то ладно.

Потому и дали. А вот оружие хозяин купить обязан.

Ну, если не заоблачно дорогое, что-нибудь приличное куплю. Только у меня один вопрос… докуда тебе как рабыне вообще можно приказывать?

Докуда я сама задала, когда впервые становилась рабыней.

И докуда это?

Секс запрещён. Административная работа запрещена. Готовка запрещена. Кроме этих трёх — почти всё можно. Основное дело — бой, но раз уж я рабыня, прикажешь чёрную работу или уборку — деваться некуда, буду делать.

Ага. Хоть и зовётся боевым рабом, но только боем дело не ограничивается.

И то, что я в запрет внесла… если сама соглашусь, тоже можно.

Если согласишься?

Ага.

Что-то вроде права вето, значит.

Занятно.

Точно. Как бы я себя из-за долгов ни продала, есть вещи, которые хоть убей делать не хочу. Зато… есть обходной путь.

Обходной путь — это как те псевдополовые действия, о которых говорили?

Это не половой акт. Это идёт как обычная работа, так что прикажешь — придётся делать.

А если откажешься?

Пытать будут. Магией боль причиняют. Кстати, ты… правда совсем ничего не знаешь?

Не знаю. Я как-никак священник.

Хе?

От моих слов лицо у неё снова сделалось странным.

Ты был священником? Не воином? Хозяин, ты же довольно сильный.

Священник, но и как воин, считай, тренировался. Ну да ладно. Обходной путь — это всё, что ли? От такого до смерти-то не захочешь.

Кроме этого ещё пытки есть. Раб же товар.

Ясно, о чём она.

Пытками, значит, заставляют слушаться… вот как.

Ага. И тогда раб обычно с ума сходит. Обычный раб, лишь бы не сдохнуть, кое-как ещё держится, но такие боевые рабы, как я, — народ по большей части малость чокнутый.

То есть могут кинуться на тебя по принципу «сдохнем вместе».

Потому и придумали стирание памяти. Память потеряешь — станешь как шёлковая. Ну. Хотя даже с чистой памятью, если характер изначально дерьмовый, всё равно беда приключается.

А если раб решит, что рабом жить больше не будет?

Тогда он убивает хозяина, а после и себя. А боевые рабы почти все из тех, кто мотался по полям сражений, так что вероятность у них выше, чем у прочих.

По правде говоря, если начистоту. Обычные рабы да административные — наполовину секс-рабы.

Тогда зачем секс-рабов отдельно выделяют? Не пойму…

Секс-рабы — это те, у кого есть постельные умения или их этому обучили. И сами они… в этом деле тоже кайф ловят. Потому настоящих секс-рабов и немного.

То есть это рабы, для которых торговать телом изначально основное ремесло? Хм-м… если считать это необычным — то да, необычно.

А. И ведь можно купить обычного раба да обучить другому ремеслу. Так дешевле выходит.

Шагая рядом со мной и Хевон, Ракунда выкладывала всё, что знала про рабов. И знаний про рабство я из этого вытянул чуть ли не под завязку.

А эта девица опытная, однако.

А ты-то как вообще в рабыни угодила?

Да так, кинули меня.

Со сконфуженным видом Ракунда яростно зачесала в затылке. Ни дать ни взять большая собака чешет себе макушку.

Влезла в долги, а честным путём разом их выплатить не могла. Сумма-то была две тысячи золотых.

Сколько примерно высший воин зарабатывает в месяц?

Если на чудовищ охотиться… ну как тебе сказать? Смотря как выйдет… я где-то по двести золотых? Обычно я ходила в отряде из шести человек. Моя доля была двадцать пять процентов.

Выходит, отряд с высшим воином выгребает за месяц около тысячи золотых. Восемь месяцев не потратить ни гроша, вот и накопишь.

А если ещё есть-пить и снаряжение чинить, то расплатиться выйдет месяцев за шестнадцать, не меньше. Вот её и продали.

А отряд Менсона в этот раз огрёб целых тысячи четыре. А-а. Это из-за того тролля? Ну да. Больно уж опасная была тварь. Не будь нас с Хевон — не завалили бы.

Продалась за две тысячи золотых, а ушла с молотка за тысячу четыреста? Так это ж жуткий убыток.

Так руку-то мне отхватили.

Она обронила это как ни в чём не бывало, и я кивнул.

Ладно. Тогда спрошу о другом. Этот Ла Гадум ты хорошо знаешь?

Да не особо. Я не в этих краях промышляла.

Вот как? Значит, и цены здешние не знаешь?

Они везде примерно одни. Охотничьи города обычно все на одну колодку.

Дом купить — во сколько встанет?

Отдельный? Или виллу? Или квартиру?

Который подешевле.

Ну… у самой городской стены дёшево будет. Там полно старых вилл, квартир да отдельных домишек. И с порядком там паршиво. Цена… э… ну. Я и сама толком не знаю, но, говорят, в пределах тысячи золотых — это где-то десять пхён?

Тут тоже, значит, в ходу единица «пхён»? Или это просто удачно так переводится на слух? Ну да неважно…

А впрочем.

Десять пхён за тысячу золотых? Тогда ну, в Сеуле в районе подешевле пхён идёт где-то по десять миллионов вон.

Значит, один золотой примерно сто тысяч вон? Десять пхён, сто миллионов. Если и тут ощущение то же самое…

А если так, то в этот раз я и впрямь сорвал куш.

Тысячи четыре золотых. Это же четыреста миллионов. Ну да. Деньги, за которые жизнью платишь…

А высший воин, стало быть, зашибает двести золотых в месяц? Выходит, двадцать миллионов вон в месяц? Да это уже высокий доход.

И где такое купить можно?

Хм. Обычно через центральную управу оформляют. А что? Дом купить надумал?

Да. Пока что нужен. И как передашь мне весь свой опыт — будешь свободна.

Что?

Ракунда, ошарашенная, вдруг встала как вкопанная. И уставилась на меня в упор.

Зачем?

Что зачем?

Зачем ты такую ложь несёшь?

Священник лгать не может. Бог не позволяет.

Я нёс правдоподобную чушь наобум. И тут. Волоски на теле встали дыбом, всё внутри полыхнуло жаром. Некое ощущение скользнуло сквозь меня, нашёптывая:

Лживый слуга приближается ко мне. Когда сердце твоё станет истинным — приблизишься ещё сильнее.

Это был… бесконечно далёкий, немыслимо величественный чей-то голос. Инстинктом я понял: это голос Бога.