Глава 75
Завывание жизни (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~9 мин

Том 1. Глава 75

Вжжик.

Дверь в гостиную отъехала, и внутрь ввалилась Ракунда. Рядом с ней, с измученным лицом, стояла Хевон. Похоже, вычерпала магию до самого дна, а то и глубже.

Я поднялся с места, подошёл к Хевон и положил ладонь ей на голову.

Исцеление.

Хвак.

По телу девчонки заструился свет, и лицо у неё разом разгладилось.

Спасибо, дядя.

Хозяин. Меня. Меня тоже.

Ну иди сюда.

Ракунда подставила макушку, я коснулся её и тоже пустил в ход исцеление. Хотя вид у неё был вовсе не измотанный — она только ухмыльнулась во всю пасть.

Ну как? Разобралась?

А то! Ракунда же ходила, ясно тебе? Ящеролюды поперли толпой, но с такими-то я справлюсь на раз. У меня ж теперь новое снаряжение.

Хорошо, что так. Только вот у Хевон лицо совсем не радостное.

Народу многовато полегло.

От её слов я невольно выдохнул. Посреди города вдруг повылезали чудовища… как тут людям не гибнуть. Один только циклоп, разбушуйся он в центре города, за раз уложил бы от нескольких сотен до нескольких тысяч.

А ещё… гадко на душе, что упустил того вампира, хотя с этим чудовищем я всё равно ничего поделать не мог.

Хевон. Ты не виновата.

Она стояла, опустив голову. От неё веяло тоскливой, придавленной тяжестью.

Но, дядя… будь я хоть немного быстрее…

Тогда спаслось бы чуть больше людей. Но и только.

От моих слов Хевон подняла голову. В её глазах смешались горе и злость.

Ты не по своей воле влипла в эту переделку — вот и я тоже. И те, кто погиб, и те, кто выжил, — все одинаково.

Но, но…

Знаю. Знаю, что у тебя на сердце. Только не грызи себя так за это. Ты сделала, что могла. А то, чем всё обернулось, — не на твоей совести.

Старалась. Выложилась до конца. И всё равно многие погибли. Ничего не поделаешь. Мы ведь не боги. Всего-навсего бессильные людишки.

В том, другом измерении. Там, где действовала компания «Игрок». Там люди тоже гибли. На тех крепостных стенах, в бою с орками полегло немало.

Я и сейчас помню.

Рыцарей, которых порубили, когда они врезались в строй орков. Тела солдат, погибших, прикрывая ту знатную девицу из кареты, что я тогда спас.

Кому-то из них вернули жизнь, но подавляющему большинству — нет.

Чья это вина?

Моя? Или мира? А может, судьбы? Кто вообще даст ответ на этот вопрос?

Жизнь завывает.

Каждый выкрикивает вой собственной жизни. Но этот вой лишь разлетается, как тоска по родине, что уже не вернуть…

Я… пойду немного отдохну.

Давай.

Хевон, глотая подступающие слёзы, ушла к себе в комнату.

Эх-эх. Ещё ребёнок совсем.

А ты как, в порядке?

Э? Смерть — дело обычное, чего там. Приятного мало, но и худого тоже нет.

Ракунда бросила эти слова и отставила в сторону свой двуручник.

У-у… аж всё затекло. Хозяин. Я мыться.

С этими словами она, ожесточённо расчёсывая пальцами волосы, двинулась в ванную. Я поглядел ей вслед и снова опустился на диван. Потом опять взял начатую банку пива.

За мою сраную жизнь… Ваше здоровье.

Один в пустоту поднял банку и залпом влил в себя. Терпкий, чуть жгучий вкус хоть немного, да разгладил настроение.

Кто-то спрашивает.

Тебе нравится убивать людей?

Тогда отвечаю.

Нет. Не нравится.

Кто-то спрашивает.

Значит, противно?

И на это я ответил.

Нет. Не противно.

Кто-то спрашивает.

Если ни противно, ни приятно — то что тогда?

Ну и настырный же ты. Кто бы ты ни был. Так подумав, я ответил.

Кому-то нравится дышать? Просто дышишь, и всё. Кому-то нравится, что сердце бьётся? Просто бьётся, и всё.

Кто-то засмеялся.

Пф. Пу-ха-ха-ха. Вот, значит, как? Обычное, естественное, ничего особенного?

Этот смех мне не понравился, и я разозлился.

Заткнись. Ты зачем вообще про такое спрашиваешь?

Кто-то сказал.

Да затем, что это у тебя выходит лучше всего. Есть тут, конечно, и влияние Лайфдиарка, но…

Меня накрыло растерянностью.

Что? Ты кто такой?! Ты…

Ты кто такой?! Ты…

Мутноватый белёсый свет. Слабый запах спиртного. И чуть зябкий воздух. Всё это, смешавшись, навалилось на меня.

Разум, только что тонувший в кромешной тьме, мигом вынырнул обратно в мир.

Только что… это было…

Я раскрыл ладонь и глянул вниз. Тело насквозь промокло от холодного пота.

Сон… что ли.

Нет. Слишком уж живой. Эта моя туша столько раз укреплялась, что теперь ей и спать-то почти не надо, и сны почти не снятся. А тут вдруг такой яркий…

Белая комната… это тот, кто её создал?

Надо же, сам ко мне пожаловал. Только вот у меня, значит, выходит лучше всего? Это ещё что за…

Ху-у…

Я выдохнул и поднялся с дивана. На диване напротив, беззаботно раскинувшись, спала Ракунда.

Мы пили пиво вместе, и я задремал прямо тут — оттого и весь этот вид. За окном уже занималась заря, свет разливался блёкло и смутно.

Тело почему-то было сплошь в холодном поту.

Я вроде и не считал тот сон таким уж мучительным, а вот пот откуда-то взялся…

Щёлк.

Я толкнул дверь ванной, зашёл, скинул с себя одежду и сразу пустил воду. Холодные струи остудили и смыли испарину.

Ху-у…

Вот теперь как будто ожил. Тот сон явно был не из обычных. Что же это, чёрт возьми, было?

Я на секунду выключил воду.

Пшш.

Выдавил гель для душа, растёр по телу, потом набрал в ладонь шампуня. Прижал руку к голове, взбил пену и закрыл глаза.

Руки прилежно намыливали волосы, а в голове роились мутные мысли. И тут-то.

Скользь.

Чуть шершавая ладонь легла мне на плечо.

Хозяин. Моешься, значит?

Сзади донёсся голос Ракунды — с таким призвуком, будто из него так и сочилась похоть. Эта девица…

Она разве не спала?

Хотя. Ладно, не спит — это ещё полбеды, но зачем сюда-то влезла…

Эй. Ты чего лезешь?

Хм? Хочу помочь тебе помыться, хозяин.

Слышь. Ты вроде говорила, что секс-рабыней быть не будешь?

Что эта барышня вообще творит, а?

Так это ж смотря с кем.

Чего?

Ты, хозяин, стоишь того, чтобы тебе услужить. По правде. Самца краше тебя и не сыскать. От такого хозяина я и семя приму с радостью. Ну, забеременеть-то сейчас не выйдет.

Из-за рабской магии?

В точку! На рабов по умолчанию вешают магию бесплодия. Хе-хе. Так что тебе, хозяин, только наслаждаться и остаётся.

Не хочу.

Э-э… женщина вон как соблазняет — я на это, между прочим, решилась не сразу. Хочешь меня опозорить, хозяин?

Ты…

И без того у меня в голове недовольство бурлило и клокотало. То ли оттого, что я вдоволь насмотрелся на кровь, — и во мне тоже похоть вспыхнула пожаром.

Она вкрадчиво протянула руки из-за спины. Не по-женски крупные, в мозолях ладони прошлись по моей спине, скользнули вдоль шеи и дошли до груди, лаская.

Обхватив меня со спины, Ракунда гладила обеими руками весь мой торс, и её пышная грудь сама собой прижималась к моей спине, тёрлась о неё.

По мокрой, ставшей скользкой коже её грудь заскользила.

И вскоре мы уже жарко тянулись друг к другу.

Положение дел в мире…

[Жизнь вблизи — это трагедия, но издали — комедия.] — Чарли Чаплин

Министерство обороны по поводу вчерашней катастрофы заявило, что…

С самого утра в новостях говорили о том, что случилось минувшей ночью. Глядя на экран, я цедил кофе из кофейника.

Ракунда, которую я вчера уж слишком заездил, всё ещё спала, да и Хевон, похоже, не поднялась.

Так что сейчас бодрствовал я один.

Сварил себе американо, взял чашку и уселся перед телевизором.

Тюк.

Я переключил канал пультом — там уже другой ведущий называл число жертв.

Погибших на данный момент более трёх с половиной тысяч…

Три с половиной тысячи, значит…

По меркам современного человека это, конечно, грандиозная катастрофа. Хотя куда ей до того, сколько народу полегло там, в Ла Гадуме, в боях с орками.

Хлюп.

Прихлёбывая кофе, я перещёлкал ещё несколько новостей и в общих чертах уловил, как люди смотрят на всю эту заваруху.

Мы ведём репортаж с Филиппин. Здесь до сих пор бесчинствуют внезапно появившиеся чудовища, и…

У нас в стране дела ещё ничего: все измерения-порталы уничтожены, чудовищ почти всех перебили.

А вот за границей, судя по телевизору, было иначе. Кое-где ещё шли бои, а местами случилась и настоящая резня.

В Саудовской Аравии и на Ближнем Востоке районы с неважной обстановкой уже выжигало дотла, да и на тех же Филиппинах творился хаос.

Пока США, Франция и прочие развитые страны держались невредимыми, страны победнее несли чудовищные потери.

В новостях показали несколько боёв, шедших за рубежом. Самые жуткие кадры пропускали, но и остального хватало, чтобы прочувствовать весь ужас и накал.

Да уж… не одну Корею это накрыло. Это происходит по всему миру, в глобальном масштабе.

Белая комната. И чёрная комната.

Эти два места…

Клац.

Мой чуткий слух уловил, как открывается дверь. Я обернулся — из своей комнаты выходила Хевон.

Проснулась? Кофе?

Я приподнял чашку, и Хевон кивнула. Поднявшись, я направился к кофейнику. А она тем временем села на моё место и уставилась в новости пустым взглядом.

Лицо у неё по-прежнему было отрешённое.

Дядя…

Чего?

Это… это ведь не сон, да?

Это давно уже не сон.

Я отозвался, наливая кофе из кофейника, и она едва заметно кивнула.

И правда. Ведь тогда те люди погибли по-настоящему.

Вот-вот.

Ту сестрицу помнишь?

Кого?

Сестрицу Хан Юнджи.

Хан Юнджи говорила, что работает в игровой компании «Фабрика големов».

А что с ней?

Давай возьмём её в команду.

М?

С чего это вдруг? Хотя нет. Прежде всего — она вообще жива-то? Кроме нас с Хевон, выживших в белой комнате хватает.

Иначе… вчера ночью порталы не разрушили бы так быстро. И в других странах то же самое.

С чего бы там у них порталы уничтожили? Да с того, что и в их краях нашлись выжившие из белой комнаты.

С чего вдруг?

Потому что вдвоём мы слишком медлительны.

В чём?

В спасении людей.