Глава 93
Завывание жизни (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~9 мин

Том 1. Глава 93

Очищение.

Свет разом стёр с одежды всю грязь и копоть. На вмиг очистившегося человека я тут же наложил ещё и исцеление.

Исцеление.

Ф-ш-ш-ш.

Сухая, потрескавшаяся кожа снова наливалась блеском, под ней проступал живой румянец. Пока я работал, Хевон наполняла водой всё, что притащил Деронсон, — глиняные кувшины, кожаные бурдюки.

Вода мгновенно плескалась через край, и люди спешно передавали кувшины из рук в руки, жадно пили. Деронсон надрывался, гоняя своих, чтобы держали хоть какой-то порядок.

Так, закончив первую волну очищения, я снова поднял руку.

Сотворение хлеба.

Па-а-а-ах.

Вместе со вспышкой света у меня на ладони возник хлеб. Видно, это и вправду было чудо из чудес — все взгляды разом устремились на меня.

Лайфдиарк послал меня заботиться о вас, и этот хлеб — его плоть. Так подходите же все и берите хлеб.

Стоять! Всем оставаться на местах!

Деронсон рявкнул во всё горло и шагнул ко мне. Взгляды людей жгли кожу. По этим взглядам было ясно — оголодали все до предела.

О святой! Благодарим Лайфдиарка, что послал тебя к нам. Он послал тебя ради нас, ничтожных, — значит, милосердие его глубже, чем у всех прочих богов. Молю, дозволь нам стать слугами великого?

Он смотрел на меня с отчаянием. Я понимал: не чистое сердце ведёт его к богу. Но это отчаянное желание выжить передалось и мне.

И в тот же миг в голове раздался отклик. Голос, который я уже когда-то слышал.

«Я — Лайфдиарк, что есть кровь, жизнь и смерть. Когда вы жаждете жизни, когда живёте и когда идёте естественным путём к смерти — я буду рядом с вами».

Имя его — Лайфдиарк, что есть кровь, жизнь и смерть. Когда вы жаждете жизни, когда живёте и когда идёте естественным путём к смерти, он будет рядом с вами.

Мой рот двигался сам собой. Моя рука тянулась сама собой. И вот я уже кладу ладонь на голову коленопреклонённого передо мной Деронсона.

Свет разлился вокруг. Тело Деронсона окуталось слабым сиянием, а в глазах его вспыхнул ясный свет. Он резко вскочил на ноги.

Лайфдиарк, сжалившись над нами, послал сюда святого и дал нам пищу! Так примите же эту пищу с благоговением! Жажда жизни да станет хвалою ему! А кто отринет жизнь, кто прижмёт к себе отчаяние — тот не получит его благословения!

Звон в голове угас. На мгновение я застыл в оцепенении. Голос бога. Подавляющий и вместе с тем мягкий. Такой, что чувствуешь уют, будто снова в материнской утробе. Бог… да что он вообще такое?

Деронсон раздавал сотворённый мною хлеб людям.

Не торопитесь. Мощь его безгранична — хлеба хватит на всех.

И Деронсон, словно пророк, стоял рядом со мной, раздавал хлеб и без умолку сыпал какими-то воодушевляющими речами. Человека будто подменили.

Как это вышло? Только что, когда моё тело двигалось вне моей воли, что-то произошло. Лайфдиарк что-то сделал. Может, святой — вовсе не я, а он.

Каждый получал по двадцать батонов. Один хлеб был размером с два моих кулака вместе взятых, так что выходило немало. В одном таком хлебе — все питательные вещества, что заменят дневную еду. И на вкус вполне сносно — даже просто так есть было вкусно.

Так мы раздали воду и хлеб, всех очистили дочиста, всем залечили раны. И после этого нас с Хевон стали почитать как святых.

О святой. Что нам делать дальше?

Староста Игорь. Тощий как жердь мужчина лет за пятьдесят. В этой резне он потерял жену и дочь. Сын и внук, правда, уцелели, но семья ужалась вдвое. И всё же характер у него был твёрдый — он сумел уломать наёмный отряд «Железная клетка» хоть как-то взять на себя охрану.

Рядом с ним сидел командир «Железной клетки», Деронсон. С каким-то благоговейным лицом он походил на постигшего дао отшельника. Сам он говорил, что принял крещение. Крещение — это когда бог напрямую делится своей волей, и принявший его чаще всего становится высшим духовным лицом. А раз он, по его словам, всю жизнь орудовал мечом — стало быть, выйдет из него святой рыцарь.

Так мы втроём и сидели. Своего рода совет старших.

Чтобы ответить старосте Игорю, я открыл рот.

Бог сказал лишь одно — помочь вам. Каково его имя?

Разве ты не назвал его — Лайфдиарк, что есть кровь, жизнь и смерть?

Тогда дело моё одно — спасти ваши жизни. Но сейчас нельзя сказать, что вы спасены полностью. Мой труд завершится, лишь когда вы окажетесь в безопасности.

Так и есть. Именно так я и толковал свою задачу. Мне предстояло свить для них гнездо. Вот только для каких-то двух сотен человек этот мир был совсем не ласков. А значит, надо влиться в другую деревню. Чем больше народу, тем безопаснее — это ведь азбука. Гарантии, что другая деревня их примет, конечно, никакой, но всё же это куда лучше, чем ставить деревню заново.

Об этом я и сказал.

Думаю, если влить вас в другую деревню, сжиться с местными и принять меры для её обороны — это сработает.

Дело не из лёгких, — вставил Деронсон.

Он говорил вкрадчиво, а потом вдруг вскинул глаза.

О святой. Мирские люди считаются со множеством связей. В маленькой деревне смотрят, своей ты крови или чужой, а в городе — насколько ты близок к власти. Если думать об их безопасности, лучше идти в город, но и там нет гарантии, что заживёшь по-человечески. Всю жизнь пахали землю — что им делать в городе?

Слова Деронсона были предельно приземлёнными, и я с ними соглашался.

Тогда как нам быть?

Запасной вариант всё же деревня, но и маленькая деревня к чужакам недоверчива. Однако… если вступишься ты, святой, их примут без помех. Только вот маленькую деревню и потом легко стереть с лица земли. О святой, я как наёмник убил многих. Я видел, как без счёта исчезают деревни. Порой их стирали разбойники, порой чудовища, порой дворяне.

Казалось, внутри Деронсона что-то закипает. Этот человек… не слишком ли проникся учением Лайфдиарка?

Тогда где ближайшая деревня?

Скорее всего, её тоже уже нет.

И всё же давайте сходим.

На мои слова оба кивнули в знак согласия.

Рассекая тьму, катилась повозка. Благодаря свету, что создавали мы с Хевон, беженцы могли двигаться даже глубокой ночью. Мы гнали в темноте, чтобы не останавливаться ни на миг.

Дрык. Дрык. Дрык.

Колёса повозки издавали странный скрип. Старые, ходили с надрывом — тут уж ничего не поделаешь, сказали мне.

Вести за собой толпу беженцев оказалось не так уж трудно. Священной силы у меня хватало с избытком, а устройство управления преобразованием энергии её усиливало и помогало восстанавливаться. Я решал вопрос с едой, лечил раны и болезни, снимал усталость. По сути, это и позволяло идти даже ночью.

Так мы и шли. Я впереди, Деронсон — в самом хвосте. Ночь стояла тёмная, и, кроме нас, свет ни у кого вокруг не горел.

И вот, пока мы наощупь пробирались сквозь эту тьму —

Гр-р-р-р.

Стон мертвеца. Тот самый жуткий звук, что издаёт зомби, уловило моё чуткое ухо. Расстояние точно определить я не мог, но было ясно — на нашем пути нежить.

Хозяин. Похоже, зомби.

Я тоже слышал.

Зомби? — переспросила Хевон рядом со мной.

Высокоуровневых телесных техник, как у меня и Ракунды, у неё не было.

Их… кажется, немало, — навострив уши, сказала Ракунда.

И была права. До меня тоже долетало множество голосов. Тот самый жуткий вой мертвецов.

Что будем делать?

Идём вместе с обозом. На повозку я наложил священный свет — зомби от него сами вспыхнут.

Ракунда кивнула. Повозка сейчас вся сияла ослепительным блеском. Я щедро налепил на неё священный закон «Вечный священный свет», так что назвать её светящейся повозкой было бы не преувеличением. Из-за этого вокруг было светло, и потому мы могли двигаться даже во тьме.

И не только это. Я сотворил и что-то вроде шестов с наложенным «Вечным священным светом», и то же самое наложил на оружие наёмников. Одного этого хватало, чтобы низшая нежить вроде зомби вспыхивала и исчезала. Так же, как когда-то в белой комнате.

Сходи скажи Деронсону. Прорываемся напролом.

Ладно.

Пока Ракунда шла в хвост, мы продолжали двигаться. И приближались к источнику звука.

Чем ближе, тем яснее становилось, что шума всё больше. Их по меньшей мере несколько сотен. Ха… неужто и деревня, куда мы держали путь, пала?

Гр-р-р-р.

И часть нежити нас заметила. Волна зомби медленно потекла в нашу сторону.

Стой.

Скр-р-р.

Повозка встала. В глазах шагавших людей заметалась тревога.

Стройте из повозок заслон.

Сказав это, я коснулся ладонью земли.

Вечный священный свет.

Ф-ш-ш-ш-ш.

Земля ярко вспыхнула. Обходя пространство по кругу, я заставил свет проступить на самой почве. Стоило мне быстро наложить священный свет на площадку метров пятидесяти в поперечнике, как из тьмы наконец вырвались хозяева жуткого воя.

Гр-р-р-р-р.

Ш-ш-ш-ш!

И едва появившись, они тут же занялись синим пламенем. Тела, пропитанные тёмной силой, под священным светом вспыхивали и очищались. Мертвецов, вырывавшихся из тьмы, было не один и не два. По меньшей мере несколько десятков, а следом — уже за сотню.