Том 1 · Глава 2. «Информация»

Фан Ци сглотнул, чувствуя, как дернулся кадык. Оставалось только надеяться, что после такого никто не усомнится в его профессионализме как психолога. Чат трансляции тем временем взорвался сообщениями.

—Пошла жара! Наконец-то включили! А я думал, стрим отменят!

—Только вышел, чтобы пойти поучиться, и тут началось. Я же всего минуту пропустил, откуда такой замес?!

—Кажется, я уже видел это дело. Прошлый игрок трусил как побитая собака, смотреть было тошно. Весь сценарий на коленях проползал, и половины сюжета не вскрыл. И надо же — новичок выбрал именно этот сценарий.

—Как известно, это игра в жанре «хоррор-комедия». — Сопровождалось смайлом с собакой-подозревакой. — Никогда не знаешь, какой нелепой смертью умрет игрок.

—Этот парень и есть игрок? Чет слабоват. Прямо со старта школьный буллинг? Ну, если сразу в лоб давать, то можно и победить.

—Читайте описание сценария внимательнее. Какой парень? Это же просто бедный NPC. Жалко бедолагу.

—92 балла? Завидую! Никогда не было новичков с таким рейтингом. Это девушка? Может, какой-то эксперт из техкриминалистов пришел?

Спустя несколько тяжелых вдохов юноша наконец пришел в себя, его дрожащие зрачки снова сфокусировались. Он грубо замахнулся, пытаясь оттолкнуть ее, но Цюн Цан на шаг опередила его: разжала пальцы и отступила назад, едва разминувшись с его рукой. Тишина в классе лопнула – визги и крики усилились в разы и выплеснулись в коридор, переполошив учителей. Послышался топот бегущих ног, и толпа любопытных бросилась к месту происшествия. Цюн Цан в этом хаосе мгновенно остыла и приняла вид самого невинного и непричастного человека в мире.

—Ты с ума сошла?! Ты меня ударила?! — Сюй Ю — так звали парня — не верил своим глазам. Цюн Цан была не очень сильной, а он был крепкого телосложения, так что, несмотря на жуткий звук, рана на лбу почти не болела. Он провел рукой по коже — крови не было, но от ярости его била дрожь. Цюн Цан мельком глянула на прогресс самоубийства персонажа.

—Ван Дунъянь! — Сюй Ю, не дождавшись реакции, взревел и схватил ее за воротник. — Что это за отношение?!

—Прекратите оба! — Пронзительный, почти сорвавшийся на истерику женский голос прервал его. — Что вы творите?

Всплывающая подсказка сообщила, что это классный руководитель. Убедившись, что Цюн Цан прочитала, буквы растворились. Сюй Ю, вынужденный отпустить воротник, скорчил гримасу и ткнул пальцем в сторону девушки:

—Она меня ударила!

Классная руководительница, увидев, что серьезно никто не пострадал, немного успокоилась, но тут же вспыхнула гневом. Она обвела взглядом зевак и рявкнула:

—Оба в мой кабинет! Остальные разошлись! Чего встали?! Не на что тут смотреть!

В начале мая в кабинетах уже работали кондиционеры, но прохлада не могла развеять общее раздражение. Цюн Цан молчала, блуждая взглядом по сторонам, изучая мимику учителей и документы на столах. Сюй Ю, напротив, без умолку тараторил, расписывая свои чувства от полученного удара и демонстрируя покрасневший лоб. Тишина Цюн Цан в какой-то момент стала настолько явной, что после того, как Сюй Ю выдохся, в воздухе повисла неловкая пауза. Классный руководитель и Сюй Ю одновременно посмотрели на нее.

—Тебе есть что сказать? — Спросила учительница.

Цюн Цан спокойно ответила:

—Это была случайность.

Учительница постучала пальцем по столу:

—И это ты называешь случайностью?

Цюн Цан нахмурилась:

—Если то, что он попал мне мячом в голову — случайность, то почему то, что я попала его головой в дверь — не может быть случайностью?

—Не смей со мной препираться! — Разозлилась учительница. Она посмотрела на Цюн Цан с глубоким разочарованием. — Что ты еще задумала? Ван Дунъянь, тебе мало того, что ты уже устроила?

—Вы во мне разочарованы? — Спросила Цюн Цан.

—А ты как думаешь?

—Почему?

—А ты сама не знаешь?! — Выкрикнула классная.

Сюжетная информация не раскрывалась. Цюн Цан помедлила и добавила:

—Он первый начал эту войну.

Учительница строго произнесла:

—То, что его мяч случайно задел тебя, и то, что ты намеренно ударила его головой — вещи совершенно разного порядка! Ты напугала весь класс!

—Была ли это случайность — каждый знает сам. Критерии «случайности» сложно определить, но… — Цюн Цан сделала паузу. — Игра с мячом внутри класса — это уже доказанное нарушение, верно?

Учительница от ярости потеряла дар речи, потому что возразить на это было действительно нечего.

—Ваши «обмены любезностями» называются дракой, и накажу я обоих! — Отрезала она. — Весь этот месяц вы вдвоем дежурите в туалетах. Если продолжите драться, припашу вас мыть туалеты на всех этажах! Думаю, младшеклассники будут в восторге.

Поняв, что от классного руководителя больше ничего полезного не добиться, Цюн Цан безучастно бросила:

—Окей.

Сюй Ю был недоволен – всем известно, что мужские туалеты куда грязнее женских, но возражать не посмел. Когда им разрешили вернуться в класс, урок уже начался. Цюн Цан тихо села на место и принялась разбирать горы тестов и учебников на парте. В одной из щелей между стопками бумаг она обнаружила маленький пакетик апельсиновых леденцов. Цюн Цан слегка приподняла голову и осмотрелась, задержав взгляд на парте у окна. Там сидела девушка с тонкими, очень характерными чертами лица – из тех, что врезаются в память. Среди изможденных учеников в мешковатой форме она выделялась красотой, словно Сань Яо автоматически наложил на нее бьюти-фильтр. Цюн Цан отвела взгляд и, достав телефон из кармана, принялась изучать его под партой. На главном экране висело свежее сообщение.

—12:30, жду тебя у магазина слева от школьного стадиона. Твой рыцарь правосудия, офицер Чжоу…

—… — Цюн Цан подумала:

—Больной какой-то.

Она вышла из мессенджера и начала проверять сохраненную в телефоне информацию.

Зрители в чате, наблюдая за этим, вопили во всю мощь легких. Они словно смотрели на прилежного двоечника, который на всех парах несется в неверном направлении. Это было больно.

—Первый день обычно безопасный, но дальше — не факт. Эта девочка просто тратит время впустую, скоро она получит достижение «Умерла, не поняв почему».

—Так дела не делаются. В телефоне никогда не оставляют прямых улик, всё не так просто!

—Если игрок не наладит отношения с NPC, как он собрался выуживать информацию?

—Она реально не идет говорить с персонажами, чтобы запустить сюжет? Девочка дерзкая, но слишком неопытная.

—Такое чувство, что за пять минут она умудрилась настроить против себя вообще всех NPC.

—Горький опыт сотен игроков твердит: с социальными проблемами в этой игре далеко не уедешь, она просто не получит зацепок для продвижения сюжета.

—92 балла? И это всё? И это всё?!

Фан Ци, листая комментарии, низко рассмеялся. Его счастье было таким простым.

Рядом со школьным магазином находился темный проход, освещенный лишь парой древних ламп. Несмотря на влажный воздух, здесь было прохладнее, чем на солнце, поэтому в жару многие ученики любили устраиваться тут с обедом. В обеденный перерыв Цюн Цан, держа в одной руке острые снеки, в другой – йогурт, а под мышкой – пачку чипсов, привалилась к стене в ожидании «рыцаря правосудия». Мимо нескончаемым потоком сновали ученики. Пока Цюн Цан с удовольствием жевала, на нее упала тень. Сюй Ю со своими дружками выросли перед ней с крайне сложными выражениями лиц – видимо, пытались задавить авторитетом. В их взглядах смешались гнев, презрение, отвращение и даже… жалость?

Цюн Цан поняла, что ошиблась: кучка выпускников, замученных учебой, с их вечно сонными или пустыми глазами, физически не могла выдавать такую гамму чувств. С таким талантом им стоило идти в актеры, а не в вуз. Цюн Цан продолжала жевать, с полуулыбкой глядя на Сюй Ю. Тот хотел было что-то сказать, но перед лицом ее странной реакции слова застряли в горле. В итоге он выдал классическую, нелепую, но обязательную угрозу:

—Ван Дунъянь, ты у меня еще попляшешь!

Цюн Цан рассмешило его малодушие:

—Ну так поторопись, я не люблю ждать.

Обозленные парни ушли, а вскоре появился и «рыцарь правосудия». На самом деле Хэ Цзюэюнь наблюдал за ней издалека с самого момента ее появления. Он дождался ухода Сюй Ю и только тогда вышел из тени. По сравнению с истинным обликом Цюн Цан, внешность Ван Дунъянь в игре была куда зауряднее. Это окончательно убедило его: пугающая аура девушки никак не связана с чертами лица.

—Привет, — дружелюбно улыбнулся Хэ Цзюэюнь. — Давно ждешь?

Цюн Цан мазнула по нему взглядом – мимолетным, ни на секунду не задержавшимся, словно смотрела на неодушевленный предмет. Скорость была такой, что Хэ Цзюэюнь засомневался, видел ли он ее глаза вообще. Этот запредельный уровень отчужденности заставил его впервые по-настоящему занервничать. Он вдруг понял, почему его друг-психолог так осторожно отзывался о ней. Люди всегда опасаются тех, кого не могут просчитать. Голос ее был лишен интонаций, как прямая линия на кардиограмме трупа:

—Игрок?

—Точнее, сотрудник Сань Яо и твой бесплатный напарник. Разумеется, я не знаю лишней информации, я честный игрок. — Хэ Цзюэюнь показал свое игровое удостоверение, подтверждая роль:

—Чжоу Ци. Полицейский.

Цюн Цан произнесла:

—Значит, это ты сегодня опоздал?

Из-за чего ей пришлось торчать в симуляторе лишние полчаса.

—Прошу прощения, небольшая накладка, — ответил Хэ Цзюэюнь, хотя на лице его не было особого раскаяния. Он усмехнулся:

—Не ожидал, что ты так весело начнешь сценарий.

Цюн Цан ответила его же словами:

—Небольшая накладка.

Хэ Цзюэюнь указал направление, и они отошли в безлюдное место. Убедившись, что их никто не слышит, он спросил:

—Итак, самоубийство Ван Дунъянь связано с теми парнями?

—Нет.

—Такая уверенность? — Уточнил Хэ Цзюэюнь. — Совсем не связано или связь не основная?

—Совсем не связано, — отрезала Цюн Цан. — Тот факт, что он ударил меня, что я ударила его, что учитель отчитывал меня — ни одно из этих событий не изменило показатель суицидальных наклонностей персонажа. Значит, желание Ван Дунъянь умереть никак не связано с этой скучной ерундой. Кроме того, на моем теле нет следов старых травм, что доказывает: обычно эти люди ограничиваются мелкими стычками, систематического насилия не было.

Хэ Цзюэюнь кивнул. Он заметил, что, как и говорил Фан Ци, эта девушка была куда спокойнее, чем он представлял. Рядом с ней даже собственные мысли приходили в порядок. Такие люди могут дарить чувство безопасности, а могут внушать ужас.

—Давай подискутируем: каковы могут быть причины таких массовых самоубийств? — Хэ Цзюэюнь начал сам:

—Идеологическая обработка.

Цюн Цан подхватила:

—Насильственное принуждение.

Хэ Цзюэюнь:

—Цепная реакция из-за чрезмерного давления среды.

Цюн Цан:

—Патология мозга, вызванная паразитами или препаратами.

Хэ Цзюэюнь:

—Или всё это просто убийства.

—Хорошая догадка, — Цюн Цан кивнула, выдав редкую похвалу. — Лучше всего решать задачу именно с таким исследовательским азартом.

Хэ Цзюэюнь, внезапно получив комплимент, почувствовал себя польщенным: — …Спасибо. У тебя уже есть какие-то зацепки для меня?

—Пока нет. — Цюн Цан выбросила мусор в урну и спросила:

—Я хочу знать подробности о первых двух случаях.

Хэ Цзюэюнь:

—С чего прикажешь начать?

Цюн Цан:

—Начни с сотворения мира Паньгу.

Хэ Цзюэюнь не сразу сообразил, что это была шутка, так как в его представлении она была человеком, совершенно не склонным к юмору. От неожиданности он замолчал. Цюн Цан развернулась:

—Место и время самоубийств.

Она произнесла это так легко, будто предыдущей фразы и не было. Хэ Цзюэюнь пришел в себя и указал вперед:

—Вон там то самое здание, откуда они прыгали.

Цюн Цан проследила за его взглядом. Здание стояло ни то ни се: не слишком высокое, не слишком низкое. Оно находилось на стыке жилой и учебной зон, скрытое за задней стенкой магазинчика. Это было старое общежитие; школа никак не могла решить, ремонтировать его или сносить, из-за нехватки денег. Поскольку система водоснабжения и электричества там постоянно барахлила, жило в нем немного учеников. Позже Первая старшая школа выделила его под общежитие для тех, кто хотел жить по одному или вдвоем. Здание было смешанным – и для парней, и для девушек. Цюн Цан посмотрела на крышу, затем на соседние строения и вдруг спросила:

—Тот, кто хочет покончить с собой, ценит ли он ритуальность?

Хэ Цзюэюнь повернул голову:

—О чем ты?

—Ни о чем. Я к тому — почему именно это здание?

Хэ Цзюэюнь промолчал.

—Где обычно прыгали ученики в прошлые годы? Было такое? — Допытывалась Цюн Цан.

—Согласно архивам, обычно выбирали здание позади — башню Юньсяо. С момента постройки большинство самоубийц стремились именно туда, даже ученики из соседних школ иногда приходили «ради репутации» места. — Хэ Цзюэюнь указал на видневшуюся вдали верхушку высотки. — Это самое высокое общежитие в Первой старшей школе. С лифтом.

—Будь я на их месте, я бы выбрала здание с самой высокой вероятностью летального исхода. — Цюн Цан прикинула высоту старого корпуса. — Под этим зданием еще и навес для велосипедов — мало того что чужое имущество повредишь, так еще и из-за амортизации можешь остаться инвалидом. Это самое страшное. То, что пять человек подряд выбрали именно это место, нелогично. Если только это не какая-то особенная «связь».

—Первая жертва погибла в феврале, перед зимними каникулами. В конце марта прыгнула вторая. А следом — Ван Дунъянь. Сейчас до установленной даты смерти твоей героини осталось меньше недели. — Хэ Цзюэюнь продолжил:

—Полиция пока не нашла… точнее, в тех данных, что есть у меня (а подробности о следующих жертвах откроются только после твоей «смерти»), не обнаружено значимых связей между первыми тремя случаями. — Он припомнил детали: — Я просматривал протоколы. Если и искать зацепки, то первая и вторая жертвы были земляками, а вторая была соседкой Ван Дунъянь по комнате. Первая жертва и Ван Дунъянь почти не общались. Поскольку тогда полиция не видела повода для подозрений и вела дела как обычные самоубийства, сохранились лишь эти обрывочные сведения.

Цюн Цан кивнула:

—Понятно.

Хэ Цзюэюнь улыбнулся:

—Слышал, ты крутая. Может, мне в этот раз удастся пройти сюжет за твоей спиной?

Цюн Цан в ответ тоже слегка улыбнулась:

—Можешь попробовать.

Хэ Цзюэюнь впервые видел ее улыбку. Он еще не успел осознать это впечатление, как Цюн Цан уже пошла прочь. Он тут же пристроился рядом. Они прошли еще немного в полном молчании. Хэ Цзюэюнь думал, что она анализирует дело, как вдруг Цюн Цан остановилась и сказала:

—Дальше женское общежитие. Подозрительному дяденьке средних лет пора остановиться.

Хэ Цзюэюнь опешил:

—Что?

Черт возьми, в его возрасте он максимум «молодой человек». Эта подруга, видимо, еще не знает, как больно бьет жизнь за такие слова.