Том 1 · Глава 24. 1
Когда Анулла ушла, Сериана продолжала винить себя в глупости.
Да, она была военным трофеем. Она не была настолько велика,чтобы требовать подобного обращения.
Пристыженная Сериана не могла поднять головы. Презрение Ануллы напомнило ей об ее положении, о котором она забыла благодаря благосклонности Чиарин.
«Как моя мать и сказала, должно быть, я дурочка. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, что я невеста Вайши.»
Ей нужно было быстро сообразить, что ей можно и нельзя делать. Ее ошибки навредят ей самой, как и Раджену. Вдобавок, если она повторит эту ошибку, то не сможет быть с Кудрой.
Рануа? Вы в порядке? Вы в холодном поту!..
Нет, нет... я... я просто устала.
Я об этом не подумала. Я приготовлю воду для ванной! Если вы вымоетесь и вам сделают массаж, это быстро снимет усталость.
Спасибо тебе.
Злость Чиарин на Ануллу быстро вытеснило ее беспокойство о Сериане, так что она вызвала служанок двумя короткими хлопками.
Служанки ворвались в правую боковую дверь комнаты. В отличие от остальных, закутанная в черное служанка, повинуясь слабому жесту руки Чиарин, умело начала готовить ванную.
Вода в ванне, не холодная и не горячая, была готова и, когда служанки раздели ее, Сериана подошла к краю ванной. От воды, посыпанной красными лепестками, исходил приятный запах.
Лепестки лармана. Если глубоко вдохнуть их запах, это поможет снять усталость,
Служанка помогала Сериане одеваться, пока та слушала Чиарин.
В Чайтуне приняло носить халат, чтобы лепестки или травы, плавающие в воде, не повредили кожу. То, что растет в пустыне, прекрасно, но у него есть шипы.
У всех пустынных растений есть шипы?
Неплохо соблюдать осторожность и думать, что все. На самом деле, большая часть растений покрыта шипами.
Понятно.
Когда Сериана приняла руку служанки и погрузилась в ванную, она закрыла глаза, чувствуя, как тонкая мокрая ткань прилипает к коже. Всякий раз, как в маленькой ванной расходились волны, тонкая ткань двигалась вместе с водой, и лепестки, касаясь ее тела, щекотались. Это было вовсе не неприятное ощущение.
Когда она откинулась назад в ванной, подошла служанка и начала заплетать роскошные волосы Серианы. Прилипнув так, что это не мешало мытью, несколько красных лепестков забились в свободно заплетенные волосы, создавая причудливый вид.
«Я думала, она просто тощая!»
Она не знала, что Сериана носила одежду, скрывающую фигуру, чтобы защитить кожу, которая не привыкла к палящему жару пустыни.
Она была не так сильна, как женщины Чайтуна, но линия от ее стройной шеи к выступающей ключице и выпуклой груди была прекрасна. Что и говорить о плоском животе и длинных ногах!
Чиарин удовлетворенно кивнула, наблюдая, как вода капает с ее пальцев, держащихся за край ванной, капля за каплей на пол.
Чиарин никогда прежде не восхищалась красотой других женщин, потому что она сама была прекрасна. Но лежащая в ванной Сериана была достаточно красива, чтобы вызвать ее восхищение.
«Даже если она и не та Рануа, которую Кудра приветствовал с любовью, я уверена, что она ему понравится»,
До того, как он стал Кудрой, Вайша был ее другом детства. Несмотря на разницу в возрасте, она считала его своим другом-ровесником и, очень редко, братом. Он был человеком отважным, и этот его характер проявлялся не только в чем-то одном. Кроме того, Вайша привык говорить, что его любовь будет направлена только на его Рануа.
В этом году ему исполнилось двадцать пять, он был мужчиной в самом расцвете сил, но Вайша не приближался к женщинам, как будто блюдя свою клятву.
«Анулла несколько раз предлагала ему себя, но он игнорировал все ее попытки».
Когда Чиарин вспомнила, как грубо вела себя Анулла в гостях у Рануа, она снова сжала зубы.
«Думаю, тебе и в самом деле стоит предупредить Нураби».
Грубость ребенка – это ответственность родителей.
Анулла явно считала себя служанкой Кудры и без колебаний пробралась бы к нему в спальню. Вдобавок, Чиарин считала, что ее недавнее появление представляло собой далеко не слабую опасность.
С такой скоростью не только Анулла, но и племя Шика скоро отобьются у Вайши от рук.
Племя Шика все еще приносило Вайше пользу. К тому времени, как он полностью объединил пустыню, ему пришлось оставить как можно больше рабочих рук.
Рануа, вам нужно выходить, пока вода не остыла.
Хм...
Отбросив мысли об Анулле, Чиарин снова сосредоточилась на Сериане. В миллион раз лучше для нее было сосредоточиться на госпоже напротив нее, нежели чем на той женщине.
Поздней ночью Сериана облокотилась на окно своей комнаты, все еще неловко себя чувствуя, и пристально посмотрела на озаренный луной оазис.
Она не могла заснуть, так как ее беспокоила встреча с Ануллой.
«Все ли в порядке с мамой?»
Она не была хорошим человеком, но Сериана все равно о ней беспокоилась, не говоря уже о графстве Фьорд.
Элайру не жаловали нигде в Раджене. И то же самое было в графстве, так что Сериана не могла не волноваться о матери.
«Она не из тех людей, кого подобное заденет, но...»
Менее чем неделю спустя после смерти первой жены графа Фьорда Элайра, беременная ребенком короля, вышла за графа и стала графиней. Никто в особняке не поприветствовал ее.
Граф Фьорд получил свой титул в обмен на женитьбу на ней и тоже ее не жаловал, так что с первого дня, как Элайра вступила в пределы графства, и до нынешнего дня она ни разу не спала с ним рядом.
И юный Лукардо, оплакивающий потерю матери, каждый день злился на отца и осуждал свою новую мачеху. Он был зол, как будто эти двое украли у него мать.
Позже, когда он узнал, что отец получил титул графа и Элайру в жены по приказу короля, его злость на отца немного утихла. Но он оставался враждебен к графине, и он возненавидел даже ее дочь, Сериану.