Том 1 · Глава 63. Прячься получше, а то волосы видно (4)
Король, приведя И Джэ во дворец королевы, усадил её на кровать.
Сам же стоял рядом, скрестив руки, с лицом человека, готового перебить всех вокруг.
И Джэ, вся сжавшись, исподтишка косилась на него.
Наконец, когда Родерик взглянул на неё, в его глазах ясно читались упрёк и недовольство.
Мы ведь договорились, что всё закончено. Что ты постараешься отпустить. Ты же сама сказала, что попытаешься. И ты говорила, что любишь меня. Или до сих пор он тебе дороже?
Чтобы не взорваться, Родерик тяжело выдохнул.
Судя по лицу, ты хотя бы понимаешь, что была неправа.
…
Я тебе сказал отдохнуть в комнате. Разве я говорил идти на встречу с бывшим?
…
Женщина, у которой есть муж, позволяет другому мужчине взять себя за руку. Вот уж достойный поступок.
У И Джэ нашлось, что ответить на такие слова.
Это ведь не я его тронула, правда? Я просто хотела поговорить.
Вот и надо было влепить ему пощёчину! Или хотя бы закричать, чтобы руки убрал!
Н-ну… это как-то уж слишком…
Родерика передёрнуло от гнева, он стиснул зубы:
Ты сейчас встаёшь на его сторону прямо передо мной?
…
А эти рыцари, которых приставили к тебе… чем они вообще там занимались?
Он снова шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.
Так о чём ты так хотела с ним поговорить?
Что?
Я спрашиваю, о чём вы с ним говорили?
И Джэ немного помолчала. Но сочинять на ходу нечто неправдоподобное она не могла. Она посмотрела на него с лёгкой обречённостью.
Просто хотела спросить…
Что?
...Каким человеком я была.
От этих слов, достойных какого-нибудь поэта, Родерик снова едва не взорвался. В них было столько тоски, что она буквально переливалась через край.
Прямо великая любовь века, смотрю… чёрт, у меня опять внутри закипает…
Но затем он резко замолчал. В его голове мелькнула мысль: а вдруг королева ведёт себя так странно, потому что её память повреждена?
Он всё чаще задумывался об этом, потому что с момента их свадьбы королева словно стала совершенно другим человеком. В этом он не сомневался, даже не требовалось дополнительных подтверждений.
Может, из-за шока, когда она упала в реку?
Но разве потеря памяти может изменить даже мельчайшие привычки?
Он был погружён в свои подозрения, а И Джэ опустила глаза и тоже задумалась. В комнате воцарилась тишина, и оба украдкой следили за реакцией друг друга. Сказанное ею оказалось слишком близко к истине.
Наконец, она продолжила:
И ещё… хотела сказать ему, чтобы он прекратил. Чтобы жил дальше, своей жизнью. Не знаю, успела ли донести это, прежде чем вы пришли.
Родерик приподнял бровь:
...Так это теперь моя вина?
…
Удивительно, в каких моментах ты умеешь обидеть человека.
Он явно не уловил её намерений, и Кан И Джэ стало неловко. Почесав щёку, она проговорила:
Я вовсе не это хотела сказать. Простите. Я просто… старалась донести, что не стоит цепляться за прошлое.
Ты совсем не понимаешь, как мужчины устроены? Такими словами ты только разожжёшь его надежды!
Родерик понимал её намерения, но считал, что её привычное выражение лица сводило все усилия на нет.
Если с такой грустно-равнодушной улыбкой сказать мне: «Живите своей жизнью», — я бы тоже с ума сошёл. От боли.
Теперь уже И Джэ тяжело выдохнула.
Что же мне делать? Сказать, что Хэйли, которую ты знал, мертва? Поверишь ли ты этому?
Большинство просто решат, что королева не выдержала тягот дворцовой жизни и сошла с ума.
А может, стоит притвориться безумной, чтобы он наконец охладел?
Эх... Неплохая идея...
Когда И Джэ вздохнула и окончательно отвернулась, Родерик взял её за руку.
На её лице вдруг проступила усталость — явная, безошибочная: она чем-то была измотана. И, глядя на это, он ощутил тревогу, которая тут же спуталась с внутренним смятением. Он слегка потряс её ладонь.
Хэйли, я же говорил, что буду относиться к тебе лучше, чем кто бы то ни было. Не рань меня из-за таких пустяков.
Да. Я понимаю, о чём вы. И… возможно, вы не поверите, но я уже всё забыла. Честно.
Родерик, откровенно говоря, не мог до конца в это поверить. Хотелось, но не получалось. Особенно если речь о его жене — она не из тех, кто легко забывает и отпускает. Но такой уверенный ответ всё же немного успокоил его.
Ты думаешь, я ничего не могу сделать с этим негодяем только потому, что бессилен? Я сдерживаюсь лишь из-за тебя, чтобы ты не плакала.
…
Но если ты и дальше будешь себя так вести… тогда уж сама увидишь, как по дворцу пронесётся кровавый ураган. И Лоренс будет лишён должности. Настоящая чистка.
Ваше величество, если вы так поступите, вы станете тираном.
Родерик фыркнул в ответ. Его совершенно не пугала такая репутация.
Как думаешь, сколько раз я уже слышал это слово? Счёт давно потерян. Ещё разок
Но И Джэ отрицательно замотала головой.
Ваше величество. Неважно, что там шепчут люди и сколько раз вы это слышали. Это действительно не имеет значения.
…
Важно одно: вы не тиран. И я это знаю. Поэтому вы не должны так поступать. Я всегда буду верить в вас.
…Говоришь ты, конечно…
Пробормотав с лёгким недовольством, Родерик всё же выдохнул и сдался.
В конце концов, и сегодня он так и не смог толком рассердиться на королеву. Каждый раз, когда они разговаривали, его злость постепенно улетучивалась. А ещё чем дольше он её слушал, тем легче было согласиться с её словами.
Но главная беда заключалась в том, что он и не хотел выигрывать у неё. Ни в чём.
Вот потому их ссоры и гасли раньше, чем успевали разгореться.
Его жена обладала талантом мягко говорить и ослаблять боевой дух противника.
Родерик посмотрел на её хрупкие плечи, на спокойный взгляд и снова вздохнул.
Ну и что с того, если он проиграет такой доброй и маленькой жене? Даже если он изо всех сил постарается победить, в лучшем случае окажется несостоятельным мужланом.
Хэйли.
Да?
Ты сильно тогда испугалась?
Когда?
Я не собирался при тебе вытаскивать меч. Просто на мгновение меня охватила ярость.
И Джэ ахнула и покачала головой. Видимо, вид крови перед глазами всё ещё сидел у неё в голове.
Вытри слёзы об мою одежду.
Я не плакала.
А до этого плакала.
Да вроде и не особо…
Всё равно вытри.
Тогда И Джэ просто уткнулась лицом ему в грудь, без всякого смысла, просто так. Раз уж это может хоть немного облегчить его настроение, то почему бы и нет. Тем более в глубине души ей всё же было немного неловко. Она чувствовала: он чем-то поступился ради неё.
Родерик провёл ладонью по её круглому затылку.
Всё вытерла?
Да.
И нос высморкай. Давай.
У меня и насморка-то нет. Почему вы всегда просите меня высморкаться?
В ответ Родерик просто крепко прижал её затылок к своей груди.
И Джэ чуть повозила лицом по его одежде, а потом отстранилась. Родерик тут же плюхнулся на кровать и, глядя на неё с полуулыбкой, сказал:
А теперь твоя очередь.
Что?
Утешь меня. Я же тебя утешал.
Это… это вы сейчас так меня утешали?
Когда это вообще было? Мне кажется, с самого начала вы меня только ругали…
Слёзы вытер, нос высморкать велел — значит, всю свою мужскую преданность отдал.
Вряд ли. Только что я точно чувствовала себя наказанной.
Но, сказав это, И Джэ на мгновение задумалась. Как же его успокоить?
Ну хорошо. А как его утешить?..
Тогда… может, вы хотите потрогать мою грудь?
Мне кажется, сейчас я уже не против.
Родерик едва не рассмеялся вслух и прикусил щёку.
А И Джэ внимательно наблюдала за его реакцией. Похоже, всё-таки не время . Она тихо пробормотала:
Странно. А ведь говорили, что это беспроигрышный вариант.
Господи, где ты только находишь такие странные идеи?
В конце концов Родерик закрыл глаза рукой и рассмеялся.
Чёрт. Меня самого бесит, что я, как какой-то извращенец, смеюсь в такой ситуации.
И Джэ, уверенная, что он уже окончательно оттаял, в ответ мягко улыбнулась. А потом, медленно и осторожно, заползла на него сверху. Родерику это нравилось, но он всё равно сделал вид, что сопротивляется.
Как у тебя хватает наглости вот так запрыгивать на мужчину? Разве ты не понимаешь, что это создаёт очень опасную и щекотливую ситуацию для нас обоих?
Хотя на самом деле Родерик обожал, когда И Джэ садилась на него. Ему нравилось, что она его не боится. В последнее время ей, кажется, даже начало нравиться класть руки на его грудь и смотреть на него сверху вниз.
И что здесь опасного? — Если я скажу «нет», вы же всё равно ничего не станете делать.
Родерик скривил лицо, не зная, как отреагировать. Он ведь сам говорил эти слова, и ему было приятно, что она в них верит… но при этом отчего-то совсем не радостно. И Джэ так запросто лишила его всякой власти.
Она улыбнулась, потом принялась целовать его — то в щёку, то в лоб, то в подбородок. На него словно пролился небесный дождь поцелуев. Щекотно, мило… Родерик не выдержал и взял её за руку.
Жена.
Да?
Мне и так очень хорошо… но раз уж взялась, поцелуй меня по-супружески.
…По-супружески?
Ну, насыщеннее и… более грязно.
И Джэ сделала невинное лицо.
У вас прям целый список требований, да? И, хотя вы, наверное, уже поняли, вообще-то я в таких вещах не особо сильна.
Неправда. Ты, моя королева, как росток, который быстро учится
И Джэ прыснула со смеху, но всё-таки потянулась к нему и поцеловала — глубже, с языком, влажно и настойчиво. Когда она попыталась оторваться после долгого поцелуя, Родерик удержал её за хрупкие плечи.
Куда собралась? Продолжай.
Вы всё ещё обижены?
Ага. Ещё не отпустило.
Но вроде же отпустило. Вы уже давно глазами улыбаетесь.
Родерик пробормотал: «Вот лиса. Наблюдательная».
Но всё равно не отпустило, — Продолжай, пока не скажу «хватит».
После этого он повторял «ещё», «не останавливайся», пока его руки исследовали её тело. А когда она замедлялась, ворчал: «Что это? Целоваться разучилась?» — и капризно усмехался.
И Джэ начала чувствовать, будто её губы вот-вот сотрутся.
Стоит один раз сказать лишнее — и всё, потом без рта останешься…
Она твёрдо решила больше никогда и ни при каких условиях не разговаривать с Лоренсом.