Том 17 · Глава 889. § 19. Преграда

Две фигуры вылетели из «Звёздной Пучины Желаний» – первый владыка демонов Амур с ребёнком в руках и верховная богиня Равашнэйка Блекло сияющая звезда Дюэльнига.

—Где город? — спросил Амур.

Дюэльнига указала вдаль и сказала:

—Увидишь, когда доберёшься вон туда.

Они вдвоём полетели туда, куда указала Дюэльнига.

Море Равашнэйка было просто огромным. Из-за «Абсолютного Водоворота» суши в мире почти не было и во все стороны тянулось безбрежное красное море.

Амур продолжал лететь, но ни одного континента не увидел. Более того – от моря не исходило ни малейших признаков жизни.

Обладая «Магическими Глазами Пламени Чувств» Амур был чувствителен к ненависти. А поскольку животные и монстры не могли её подавить, он легко определял их местоположение. По количеству ненависти можно было судить о примерной численности… но в Равашнэйке число монстров и зверей равнялось нулю.

—Мы на месте, — сказала Дюэльнига.

Вдруг под ними показался город. Он был построен на воде, и каждое здание, каждая плантация были подобны огромным сцепленным вместе кораблям.

Но звуков не было. Из города не доносилось шума жизни, исходящего от горожан – лишь скрип построек, качаемых волнами.

—Плавучий город Рипроани. Это был рай, где проживало множество туманников, населяющих эти земли.

—Был?

Дюэльнига спустилась на большую дорогу плавучего города. Амур приземлился вслед за ней.

—Как видишь, сейчас тут одни руины.

Все здания в плавучем городе были старыми, повреждёнными и обветшали от пыли и ржавчины. Дороги и мосты – кое-где разрушены, а плантации остались не возделаны и заросли сорняками.

И нигде никого не было видно.

—В небе Равашнэйка сияет столько звёзд, сколько есть желаний смертных. Ярких белых звёзд.

С этими словами Дюэльнига подняла голову к небу. На ярко-красном небе, напоминающем багровый закат, тем не менее не было ни одной звезды.

—Ночью?

—У нас порядок обратный. В Равашнэйке никогда не наступает утро, — сказала Дюэльнига. — Это красное небо — доказательство того, что мы навсегда утратили ночь.

По идее, в Равашнэйке всегда должна быть ночь, а на небе – сиять множество звёзд.

—Не звёзды не появляются, потому что не наступает ночь, а ночь не наступает потому, что не появляются звёзды?

—Верно. Ну а звёзды не появляются потому, что здесь никого нет, — Дюэльнига продолжала с грустным видом смотреть на красное небо. — Туманники сгинули, как и суверен. И звёзды тоже. Остались лишь я и «Звёздная Пучина Желаний». Вот тебе и весь мир желаний Равашнэйк.

—Почему в мире бездны случилось такое?

—Потому что это мир бездны.

Амур выглядел озадаченным.

—В мире бездны собирается всё. Словно сияющие звёзды, сюда падают огненная роса, порядки и магическая сила из бесчисленных миров — пузырчатых, мелководных, средневодных и глубоководных.

Всё это образует Хаотическую Галактику, простирающуюся по территориальным водам Равашнэйка.

—Это как если бы все звёзды дождём пролились с неба. Парочка звёзд одарит земли и море новой милостью, но если их количество превысит то, что земли и море могут принять, то они превратятся в бедствия, — Дюэльнига опустила взгляд и снова посмотрела на обратившийся в руины плавучий город.

—Порядок среброводного священного океана не позволяет миру бездны выжить. Поэтому он будет уничтожен.

Если так, то вполне очевидно, что случится дальше.

—Если мир желаний сгинет, следующий глубоководный мир станет миром бездны и тоже будет принесён в жертву, верно?

Дюэльнига кивнула.

—Один за другим серебряные пузыри будут гибнуть. В итоге все они станут океанической пеной. Наверное, это случится в очень далёком будущем, когда ныне живущих уже не станет. Поэтому в этом нет ничего такого. Я просто осознала, что так всё устроено, — сказала она, словно смирившись с судьбой.

—Есть ещё этот ребёнок, — вдруг сорвались с его губ эти слова.

Если мир бездны не сгинет, то и далёкое будущее тоже изменится, – подумал Амур.

—Нужно вырастить его и возродить Равашнэйк.

Дюэльнига посмотрела на Амура. Казалось, будто её звёздные глаза испустили едва заметное сияние.

Она протянула руки к малышу, которого назвали Мургой, и аккуаратно взяла его на руки.

—А-а, а-а-а, — отчаянно заревел он.

—Прости.

Она нежно погладила Мургу и снова передала его Амуру. Оказавшись в его руках, Мурга успокоился и засопел.

—Ты хочешь спасти это дитя? Хочешь спасти Равашнэйк? — спросила Дюэльнига. — Или же хочешь спасти среброводный священный океан?

—Всё. И Равашнэйк, и среброводный священный океан нужны, чтобы малыш мог жить.

—А зачем тебе это? — снова задала вопрос Дюэльнига.

—Потому что я считаю, что так будет правильно.

После чего Дюэльнига спокойно опустила глаза.

—Пытаться быть праведным — это самое отвратительное желание, которое может быть у смертных.

На мгновение Амур потерял дар речи.

—Хочешь сказать, что пытаться быть праведным — это грех?

—Все желают быть праведными, но никто никогда не хочет думать, что ошибается, — сказала Дюэльнига на ходу. — Но праведности нет нигде, — произнесла она с мрачным и депрессивным взглядом. — Вообще нигде.

Амур пошёл за ней. Как только он поравнялся с ней, Дюэльнига посмотрела на младенца.

—Как ты думаешь, почему этот малыш плачет?

—…Не знаю, — мгновенно ответил Амур.

—Смертные и среброводный священный океан безобразны. Это дитя ненавидит доходящую до абсурдности безобразность смертных. Поэтому он всё время плачет с самого рождения.

—Мурга родился из «пучины»?

Дюэльнига кивнула.

—В «Звёздной Пучине Желаний» собираются желания со всего среброводного священного океана. Однако сильнейшая эмоция, родившаяся в этой «пучине», это злоба.

Взгляд Амура заострился.

—В «Звёздной Пучине Желаний» кружит вся возможная злоба, — Дюэльнига с грустью посмотрела на Мургу. — Смертные среброводного священного океана пожелали, и родилось это дитя. Чистое зло и его воплощение. Скопление зла, которое должно быть уничтожено. В конце концов смертные желают и хотят получить зло, которое нужно сокрушить; зло, которое сможет доказать их праведность. Зло, что собственноручно возьмёт на себя всю несправедливость этого океана, и что будет злым до мозга и костей. — Дюэльнига посмотрела на Амура и спросила: — Знаешь, почему?

—…Смертным нужен ответ, — сказал Амур.

Вступив в контакт с таким большим количеством ненависти, ему казалось, что он мог понять причину.

—Однажды мы натолкнёмся на преграду из несправедливости, которую невозможно преодолеть лишь своей силой и усердным трудом.

Всех отбрасывают толстые стены, предопределённые с самого начала: рождением, расой, талантом, богатством, родом, общественным порядком, насилием, властью. Кого-то эти стены давят в лепёшку.

—Там нет зла. Даже если и бывает какое-то временное зло, то, как правило, оно само стало жертвой несправедливости. Так где же истинное зло? Его нет. Пожалуй, его и не существует. Просто так устроен этот океан; этот мир. Но смириться с этим нельзя. Хочется верить, что кто-то виноват.

Дюэльнига кивнула со всей серьёзностью.

—Смертные желают чистое зло, что образует несправедливость. Поэтому это дитя будет царствовать над этим океаном как чистое зло, и суждено ему пасть от молота справедливости.

Амур понял смысл слов Дюэльниги о том, что смертные и среброводный священный океан – безобразны.

—До чего бессмысленный спектакль.

—Если ты так считаешь, то убей это дитя прямо сейчас. Пока он улыбается. Своими собственными руками, зная, что это дитя не истинное зло. Это будет величайшим счастьем.

Амур не кивнул, а продолжал стоять на месте, смотря на Дюэльнигу.

—Поскольку ты обладаешь «Магическими Глазами Пламени Чувств», этот ребёнок не станет испытывать ненависть и «Абсолютный Водоворот» тоже не обнажит на тебя свои клыки.

—Я не позволю убить его, — Амур крепко обнял Мургу, — Я буду защищать его.

Крошечная ручка неуклюже дёрнулась, схватив его палец. Затем, лёжа в руках Амура, Мурга улыбнулся, издав звук: «А-а».

Глядя на них, словно на отца с сыном, Деуэльнига печально улыбнулась.

—Покуда ты веришь в собственную праведность, ты не сможешь защитить это дитя. Но как бы мне хотелось, чтобы все смертные океана были настолько же сильны, как ты.

В красном небе Равашнэйка засияла одна маленькая звезда.