Том 1 · Глава 44. Временный мир
Следующий день быстро наступил.
А Жун здесь?
Не дожидаясь, пока Чэнь Жун поднимится, она толкнула дверь и вошла внутрь. Стоя на некотором расстоянии, Чэнь Вэй склонилась перед ней в поклоне и тихо сказала:
А Жун, это была моя вина в тот день. Не сердись на меня.
Чэнь Жун и представить себе не могла, что она придет извиниться. После короткой паузы она тоже быстро отдала поклон.
Ты моя цзецзе и ты имеешь право поучать меня. Как я могу на тебя сердиться?
Услышав это, Чэнь Вэй улыбнулась.
Сегодня тепло. Давай прогуляемся Чэнь Жун.
Да.
Я не могла спать в последние две ночи.
Твоё лицо все ещё болит, кузина?
Да, она именно настолько нежна.
Нет, уже давно перестало болеть. Джиджи, не волнуйся об этом,
Чэнь Вэй что-то угукнула в ответ, ее длинные ресницы затрепетали, она выглядела немного рассеянно.
Что-то случилось?
Чэнь Вэй покачала головой. Через мгновение ее губы изогнулись, и она подмигнула Чэнь Жун.
Правильно,— весело начала она, —Что сказал Ван Цилан, когда ты встретились с ним вчера вечером?
Ее улыбка была естественной, а тон-мягким. Но как человек, живший дважды, Чэнь Жун имела некоторое представление об своей кузине. Ее сердце упало, глаза опустились, и она застенчиво улыбнулась.
Ничего.
Как это "ничего"?
В голосе Чэнь Вэй послышалось беспокойство.
Ты не хочешь мне рассказывать, верно?— поджала она губы и сказала с некоторой досадой.
Мысли Чэнь Жун быстро переключились, прежде чем она посмотрела вниз и вздохнула.
Он, он не сердился на меня.
А что ещё?
Он также сказал, что он не облако, а я не грязь. Он сказал мне не слишком беспокоиться об этом.
... ...
Заметив, что та не двигается, Чэнь Жун подняла глаза и увидела на ее лице натянутую улыбку.
А Вэй? А Вэй?
После четвертого оклика Чэнь Вэй прошептала в ответ:
Правда?— Ее тон звучал немного смешано:— Он сказал это тебе?
Глядя в вопрошающие глаза Чэнь Вэй, Чэнь Жун выразительно кивнула.
Чэнь Вэй снова заставила себя улыбнуться и сжала губы, чтобы сказать:
Хорошо, давай больше не будем об этом говорить. Правильно, А Жун, Генерал Жань тоже говорил с тобой вчера вечером? Что он сказал?
Чэнь Жун покачала головой. Под пристальным взглядом Чэнь Вэй она мягко сказала:
Я ничего не говорила, и все, что он спрашивал, это случайные вещи.
О чем он тебя спрашивал?
Чэнь Жун на мгновение заколебалась, как будто размышляя.
Он спрашивал о моих сестрах по клану. Он также сказал, что мой подход к проблемам подобен подходу мужчины, когда я ожидала, что в Нань’яне окажется нехватка продовольствия, и знала, что нужно запастись зерном. Он сказал, что если бы я не была женщиной, я могла бы присоединиться к его лагерю в качестве клерка или что-то в этом роде.
На этот раз Чэнь Вэй был совершенно ошеломлен.
Он сказал, что ты походишь на мужчину?— пробормотала она.—Я слышала, Генерал Жань не любит хвалить других, почему он похвалил тебя?
Не знаю,
Варвары называют его "Небесным Принцем". Мой отец говорил, что, хотя дворяне его не любят, все знатные кланы вместе с Принцем Нань’яна относятся к нему с большим уважением. Отец также сказал, что даже город Нань’ян нуждается в его защите в это время. Что он имел в виду, когда хвалил тебя?
Кто может знать мысли такого человека, как он?
Чэнь Вэй, выглядела, немного неспокойной к этому времени. Она медленно убрала руку с плеча Чэнь Жун и попыталась улыбнуться.
А Жун, мне нужно кое-что сделать. Давай поговорим после обеда.
Да.
Я пойду. Тебе не обязательно провожать меня.
Да.
Чэнь Жун остановилась и посмотрела вслед исчезающей фигуре Чэнь Вэй. Ее губы медленно изогнулись в нерадостной улыбке.
Конечно же, эта кузина явилась по чьему-то приказу. Похоже, на вчерашнем банкете ей сопутствовал успех.
Прожив дважды, Чэнь Жун поняла, что заимствование чужого влияния не обязательно означает, что ей нужно получить чьей-то разрешение. Интимная прогулка или разговор были одинаково полезны.
Следующие несколько дней прошли спокойно.
От того, что Матушка Пин оказалась в состоянии узнать, банкет дома Ван Нань’яна продолжался в течение четырех ночей. В эти четыре ночи кланы приводили своих дочерей-наложниц. Ее дядя Чэнь Юань также привез дочь, рожденную от нелюбимой наложницы. Она якобы была очень слаба. Кроме ежедневного чтения, она только медитировала, потому что у нее было слабое тело истрепанного бурей цветка.
А прошлой ночью маленький паланкин тихо увез больную девушку из поместья, чтобы она никогда не вернулась. Матушка Пин сказала, что если встать рядом с паланкином, то можно услышать, как она плакала.
Но Чэнь Жун знала, что сейчас не время расслабляться. Мужчины, вроде Принца Нань’яна никогда не удовлетворяются количеством женщин в своих внутренних покоях. Если она знала это, то Чэнь Юань знает это еще лучше.
Наступила зима.
Первые дни зимы были ясными и безоблачными. Если бы она могла гулять в такие прекрасные дни, смотреть на голубое небо и лазурные воды на окраинах и разговаривать с друзьями, какое это было бы удовольствие.
В те отличные дни Чэнь Вэй, жившая по соседству, сидела в карете, счастливая, как птица, и ездила туда и обратно с девушками Чэнь из побочных ветвей Нань’яна.
Чэнь Жун тоже хотелось сходить. Но она не смела.
Она была незначительной девушкой, рожденной наложницей, на которую все в этом поместье смотрели свысока. Она не станет слушать насмешки и оскорбления других девушек, даже если присоединится к ним. Зная себя, она боялась, что наступит момент, когда она не сможет сдержаться и взорвется. Тогда все ее усилия пойдут прахом.
Она могла бы поехать на окраины с несколькими слугами, но не осмеливалась — беженцы, заполнившие город Нань’ян, не могли полностью исчезнуть. Должно быть, в это время они гнездятся в каком-нибудь отдаленном уголке. Ей легко уехать, но уехав, она уже может и не вернуться.