Глава 94

И действительно, эти слова повлияли на Императора. Его лицо постепенно расслабилось, а гнев немного притих.

—Кроме того, Его Высочество наследный принц невероятно сильно увлечен госпожой Вэнь Вань. Как у него могла возникнуть хоть мысль о своем ничтожном слуге? В ту ночь на летнем фестивале фонарей Его Высочество выскользнул из Дворца, чтобы встретиться с госпожой Вэнь, но она не явилась. В качестве доказательства мы могли бы предъявить вам фонарь с портретом госпожи Вэнь, который наследный принц создал собственными руками, — ясным голосом продолжала говорить Хуа Чжу Юй.

—Это правда, Отец, той ночью Эр Чэнь действительно отправился на встречу с госпожой Вэнь! — поспешно подтвердил Хуанфу У Шуан.

С едва заметной улыбкой Император рассматривал своего сына.

Хуанфу У Шуан, плененный Вэнь Вань. Да, об этом он слышал и не единожды. Маленький евнух сказал, что у них есть доказательство, фонарь, и поэтому владыка Юга повелел своему слуге принести его. Минуту спустя Цзисян уже подносил главному евнуху ту самую поделку, о которой шла речь.

Удерживая фонарь в руке, Император, сузив глаза, рассматривал его бумажные бока.

Разумеется, кроме портрета Вэнь Вань здесь была и загадка, выражающая привязанность принца.

Император вздохну и вернул фонарь главному евнуху. Его взгляд остановился на Хуа Чжу Юй, все еще стоявшую на коленях на земле перед ним.

Этот маленький евнух столкнулся с опасностью, но не впал в панику и был чрезвычайно спокоен, говорил ясно и логично, заставляя других воспринимать его всерьез. Да, Хуанфу У Шуану на самом деле не хватало подобных сильных личностей в близком окружении.

—Юань Бао, подними голову! — велел правитель.

Чжу Юй послушалась. Хотя она презирала Императора до мозга костей, ей впервые довелось встретиться с ним лицом к лицу.

Императору, казалось, было более пятидесяти лет. Длинные брови почти доходили до волос на висках. Глубокие глаза с резким взглядом, прямой нос и слегка поджатые тонкие губы. Он излучал сильную и властную ауру. Даже сейчас можно было понять, что в молодости он наверняка был невероятно красив.

Хотя сердце девушки было переполнено отвращением, она находилась на поле битвы и могла заставить себя весело болтать с врагом, не раскрывая истинных чувств.

Когда Хуа Чжу Юй медленно подняла голову, взгляд Императора задержался на ее лице. Хотя он привык видеть красавиц в гареме, все же не смог сдержать восхищенного вздоха.

Возможно из-за всех этих лживых доносов, но Император вдруг понял, что Хуа Чжу Юй кажется ему очень соблазнительной. Он ожидал чего угодно, но точно не подобной чистой элегантности, в которой скользило благородство. А эти глаза… в них словно таился живой огонь, сверкающая сталь отточенного клинка.

Трудно было представить такого человека в роли злодея, который околдовал своего хозяина.

Император еще долго пристально рассматривал Чжу Юй, пока, наконец, не спросил:

—Слышал, ты умеешь танцевать.

—Этот слуга знает один лишь танец мечей, — коротко поклонилась девушка.

—Хорошо. Тогда повтори то, что ты показывал на банкете в резиденции Кан Ванна! — Глубокие глаза императора остановились на лице Хуа Чжу Юй, прежде чем он быстро перевел взгляд в другое место.

—Да, Ваше Величество! — Чжу Юй встала и отошла к цветочному кусту, чтобы отломать ветку и исполнить тот же танец, что и прежде. Как и тогда, он был изящен, но впечатляющ, красив и полон пылкой доблести.

Сидя на диване, наблюдая, Император иногда хмурил лоб и время от времени поглаживал подбородок.

Когда, наконец, танец подошел к концу, он повернулся в сторону и спросил своего евнуха.

—Как думаешь, это соблазнительный танец?

Главный евнух нахмурился. Пот катился с него ручьем.

—Ваше Величество, ваш слуга чувствует, что этот танец очень красивый, но впечатляющий. Это не похоже на соблазнительные движения, — наконец, с поклоном ответил он.

Император кивнул.

Итак, министры утверждали, что Хуанфу У Шуана отрезанный рукав, но конкретных доказательств у них не имелось. Что касается той ночной поездки и танца, все было опровергнуто, причем весьма достоверно. Кажется, министры преувеличивали, чтобы создать нужное, пугающее впечатление.

В какой-то момент Хуанфу У Шуан заплакал.

—Отец, те старики просто хотят избавиться от людей подле меня. Юань Бао не сделал ничего плохого, он посвятил себя служению Эр Чэну. Тем вечером на банкете Эр Чэн получил задание в игре, но боялся быть высмеянным этими министрами, поэтому я и разрешил Юань Бао исполнять танец от моего имени. Я не ожидал, что Юань Бао настолько привлечет их внимание, что пробудит ревность и зависть. Отец… — слезы непрерывно струились вниз по красивому лицу Хуанфу У Шуана, капая на землю.

Император нахмурился. Затем холодно фыркнул.

—Замолчи! Какой позор. Да как может быть дым без огня? Это все из-за вашего постоянного озорства и потворства своим желаниям. Неудивительно, что у министров возникли такие мысли. Ты сбежал из дворца, чтобы повеселиться. Но в будущем это повторяться не должно! Сегодня Отец определенно накажет тебя. Юань Бао, тебе, как подстрекателю наследного принца, хитрецу и обманщику, полагается сорок ударов. Что касается наследного принца — ему приказываю получить двадцать ударов. И если в будущем я услышу о вас те же слухи, вы больше не отделаетесь так же легко, как сегодня!

Закончив говорить, Император вместе с главным евнухом покинул Восточный дворец. Хотя наказание в сорок ударов и было серьезным, оно все равно не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы быть забитым насмерть. Впрочем, человеку со слабым телом сорок ударов могли стать почти смертельным приговором. Хоть император и отказался от казни, он все еще опасался ее, поэтому это наказание стоило расценивать как жесткое предупреждение.

Похоже, в будущем ей стоит быть более осторожной, оставаясь в этом Дворце.

Хуа Чжу Юй использовала внутреннюю силу, чтобы подняться. Хотя она и ощущала невероятную боль, до крови дела не дошло. Достаточно отлежаться несколько дней в постели, на животе, конечно же, и все вновь будет в порядке.

Только на четвертый день Чжу Юй смогла выйти к Хуанфу У Шуану.

Принц тоже лежал в постели на животе. Хотя ему досталось всего лишь двадцать, половина от того, что пережила Хуа Чжу Юй, для такого деликатного и хрупкого юноши это оказалось действительно тяжелым наказанием.

Когда Чжу Юй вошла в его покои, Хуанфу У Шуану стонал от боли, вцепившись побелевшими пальцами в одеяла. Когда он увидел ее, темные глаза принца загорелись:

—Юань Бао, тебе уже лучше? Поспеши сюда, я хочу увидеть сам. Твой принц отправлял тебе лекарства, они помогли?

Девушка медленно подошла к постели Его Высочества. Хуанфу У Шуан вытянул руку, очевидно, намереваясь стянуть с нее штаны и лично полюбоваться синяками на коже слуги.