Том 1 · Глава 68. 1 Том 68 Глава

На следующий день Иан прибыл в поместье своей сестры, Данвилл-Парк.

Как и было им условлено по телеграмме, у вокзала его ждала карета. Доехав до дома Фэрфаксов, он вошёл внутрь и через слуг осведомился о сестре. Ему сказали, что хозяйка находится в своей личной гостиной.

Иан без промедления поднялся на второй этаж и, даже не постучав, распахнул дверь. В комнате миссис Фэрфакс сидела у камина, держа на коленях младенца Иана — ещё не достигшего года. Рядом, размахивая перед малышом игрушкой, расположилась её тринадцатилетняя дочь, милая и светловолосая Оливия.

Сцена была по-домашнему умиротворённой, но Иан, как всегда прямолинейный, вошёл, не задумываясь о том, что нарушает идиллию.

—Иан! — воскликнула сестра. — Ты хотя бы постучался бы!

Оливия, округлив глаза, уставилась на дядю.

Сняв шляпу, он спросил:

—Здоровье твоё в порядке?

—Моё — да. Но вот ты выглядишь так, словно привёз из Лондона чахотку. На кого ты стал похож? Ничего привлекательного, кроме лица.

—Мама, ну зачем так, — вмешалась Оливия. — Дядя ведь красивый.

Для неё он и вправду был воплощением сказочного принца.

—Оливия, как ты поживаешь?

—Ах, дядя! Я же просила…

Он церемонно поклонился, снял шляпу и поцеловал ей руку, как она всегда хотела.

—Как вы поживаете, леди?

—Хм! Прекрасно, сударь.

Отпустив её руку, он повернулся к сестре:

—Я нашёл гувернантку для Даниэля и Джорджа.

Та удивлённо вскинула брови:

—С какой стати? Я ведь тебя об этом не просила.

—Верно. Но мальчикам пора обзавестись наставником, если мы думаем о поступлении в школу.

—Я сомневаюсь… Мы с мужем всегда считали, что учителям придётся несладко.

—Уверен, только вы двое способны с таким юмором рассуждать об образовании детей, — усмехнулся Иан.

—Это и есть наш секрет долголетия, — ответила она в тон.

Он попросил Оливию выйти. Девочка подчинилась: поднялась, слегка присела и оставила комнату.

—Сестра…

—Вижу, разговор серьёзный. Может, и маленькому Иану велеть выйти?

—Вскоре сюда приедет мисс Пендлтон.

Рука, качавшая младенца, застыла.

—Она станет новой гувернанткой.

—Но ведь она благородная леди… Как же так?

Иан снял шляпу, положил её на столик и сел рядом. Он рассказал сестре всё: о происхождении Лоры, о её несчастьях, о том, что после смерти бабушки она осталась без средств и поддержки.

—Бедняжка, — с искренним состраданием сказала миссис Фэрфакс. — Ей, должно быть, пришлось нелегко.

Она, как и брат, никогда не имела предубеждений к крови и родословной.

—Через неделю она будет здесь. Я поручил ей обучение мальчиков по пять часов в день.

—И ты хочешь возложить на любимую женщину такое испытание?

—Потому я и пришёл. До её приезда нужно хотя бы немного приструнить мальчишек. Оставь их на время мне.

—Хорошо, — согласилась сестра.

Миссис Фэрфакс уступила сыновей брату так легко, словно тот попросил у неё одолжить пару вилок со стола.

—Но если мисс Пендлтон станет гувернанткой, значит, ты всё ещё не завоевал её сердца, — заметила она. — Раз уверен, что она твоя судьба, так держи крепче! Чего медлишь? Когда женишься и когда будут дети?

От новых разговоров о наследниках лицо Иана омрачилось. Он ещё не сказал сестре об одной вещи, не столь важной для него самого, но, как он понимал, небезразличной для неё.

—Есть ещё кое-что.

—Что именно?

—Она всего на год младше меня.

Сестра даже рот приоткрыла. Известие о том, что Лора — дочь американца и рождена вне брака, её не смутило, но эта новость поразила.

—Значит, она уже старая дева!

Иан раздражённо нахмурился.

—Если она старая дева, то кто же тогда я, будучи старше?

—Мужчину и женщину нельзя сравнивать. Мужчина, пока здоров, может иметь детей в любом возрасте. А у женщины время ограничено!

—А сейчас у тебя на руках ребёнок, рождённый в сорок два года, — напомнил он.

Миссис Фэрфакс поспешно промокнула подбородок маленького Иана салфеткой.

—Это другое! Ты же знаешь: после рождения Генри муж свалился с лошади, пять лет пролежал прикованным к постели. Лишь после лечения в Бате он поправился — и с тех пор постоянно старается доказать, что с его спиной всё в порядке…

—Довольно! — перебил её Иан, поморщившись. — Меня нисколько не интересует ваша супружеская жизнь!

—Как бы то ни было, не сравнивай себя со мной. Подумай: сколько детей может родить женщина в двадцать девять лет?

—От нуля до дюжины. И меня это не заботит.

—А вот это зря. Ты глава рода, и тебе нужен наследник.

—Я ищу жену, а не племенную кобылу. Если условием брака считать только продолжение рода, чем тогда люди лучше животных?

—Но двадцать девять — это слишком много.

—Сестра.

—Я лишь говорю правду: это уже слишком много.

Она крепче прижала к себе ребёнка.

—Ты ослеплён и не хочешь видеть очевидного. Но тебе нужен сын. Наследник. Если ты умрёшь бездетным, Уайтфилд достанется каким-нибудь дальним родственникам, которые и земли-то толком не видели. При нынешней экономике они наверняка продадут его. А через поколение-другое на месте наших лугов будут фабрики. Ты хочешь этого?

Иан тяжело вздохнул. Его чувства не изменились, но он понимал тревогу сестры.

Он и Маргарет унаследовали фамилию Далтон, но росли в разных условиях. Он, как старший сын, получил образование, университет и, окончив его, — Уайтфилд. Она — лишь уроки рукоделия и скромное приданое.

И всё же у них было общее — любовь к Уайтфилду. Даже выйдя замуж и переехав в Данвилл-Парк, Маргарет продолжала любить эти земли не меньше брата, а порой и сильнее.

Именно эта привязанность объясняла её настойчивость. Она верила: земля имеет ценность только для того, кто здесь родился и вырос. Для чужака это всего лишь имущество.

—Будь я на твоём месте, — сказала она, — сразу после наследования взяла бы в жёны крепкую женщину и родила с десяток детей.

—Да, в этом ты бы преуспела, — усмехнулся Иан. — Я часто думаю, что именно ты должна была унаследовать Уайтфилд. Ты сделала бы для него всё. А я тоже сделаю всё ради Уайтфилда. Всё, кроме одного: я не стану жениться ради земли. Даже если она достанется дальнему родственнику.

—Но жертвы ради семьи необходимы.

—А я не могу жить с женщиной, которую не люблю. Скажу прямо: мысль о том, что в моей постели окажется чужая, нелюбимая жена, вызывает у меня отвращение.

Миссис Фэрфакс хотела возразить, но промолчала: спорить с его упрямством было бессмысленно. Она прижала подбородок к мягким волосам сына и задумалась.

Для неё двадцать девять лет были слишком серьёзным возрастом. Даже выйдя замуж немедленно, ребёнка Лора родила бы уже в тридцать.

А роды, как знала она по собственному опыту, — дело для двадцатилетних. Четыре раза она рожала после тридцати, и каждый раз это было испытание, сродни битве. Восстановление занимало целый год. И всё же ей повезло: многие женщины умирали.

Брат этого понять не мог. Мужчины и правда думали, будто дети падают с неба.

Она посмотрела на маленького Иана и вздохнула: может, всё будет хорошо, если брат женится до конца года и у него появится хотя бы один сын.

А ведь он влюблён — и это было очевидно. Иначе зачем бы он дважды за несколько месяцев бросал поместье и надолго уезжал в Лондон? Иан Далтон всегда ставил землю на первое место, но теперь нашёл то, что любил больше Уайтфилда.

Капризный, придирчивый Иан влюбился. Это и впрямь было чудом.