Том 25 · Глава 121. Приятель Ёцуги - 025

Мне, как человеку, который не по своей воле стал вампиром и был превращён в раба, подобная идея никогда бы не пришла в голову.

Идея создания странности.

Хоть она и сказала это с интонацией вроде: «Я собираюсь сделать бумажного журавлика», я не мог просто ударить ладонью себе по лбу и ответить что-то вроде: «Ух ты, даже так можно!»

Если уж на то пошло, её предложение было столь шокирующим, что мне показалось, будто это был не удар ладонью, а настоящий нокаут… В конце концов, мне стоило больших усилий снова стать человеком, и, честно говоря, даже более года спустя я всё ещё страдал от остаточных эффектов своего печального опыта.

Хотя на первый взгляд может показаться, что это не так…

—Н-но разве так можно делать? Создание странности — это же не шутки, разве нет? Я думал, что вы, специалисты, должны как раз предотвращать подобные штуки… Я был уверен, что существует какое-нибудь табу.

—Да. Это поступок из категории чёрных, близких к серым.

—И всё же чёрный!

—Ага. Все пугаются, когда впервые слышат о том, что это запрещено, но тебе не кажется, что если мы всё-таки попробуем, то это не окажется большой проблемой?

—Ты говоришь словами типичного идиота, который вот-вот совершит непоправимую ошибку!

В первую очередь, сама Ононоки-тян была странностью, созданной — воскрешённой — вопреки табу.

Как я уже рассказывал ранее, Кагэнуи-сан и Тэори Тадацуру (будучи студентами университета) участвовали в этом воскрешении и, таким образом, получили свои проклятия…

Проклятие, лишающее возможности ходить по земле.

Я был таким же студентом, как и они, но я не хотел, чтобы меня постигла та же участь, что и их.

—Всё будет нормально. Для тебя, братишка демон, не будет большой разницы между жизнью, проведённой в четырёх стенах, и жизнью, проведённой на вершине этих стен, не так ли?

—Жизнь, проведённая на вершине стен? Кстати говоря, моя младшая сестра, что постарше, часто так делала во время стойки на руках.

Впрочем, в настоящее время не так уж и часто.

С тех пор, как она поступила в старшую школу, она перестала ходить по улице в спортивном костюме.

Интересно, а за модой она начала следить?

—Хорошо, слушай сюда, Ононоки Ёцуги. Давным-давно мы с Синобу с точно таким же настроем решили отправиться в прошлое и в итоге уничтожили мир.

—Это слишком экстремальный пример, чтобы я могла использовать его в качестве образца. Кроме того, разве ты не с тем же настроем спас умирающую Хартандерблейд на весенних каникулах?

—Нет, чёрт возьми, не с таким! В тот момент я был по-настоящему серьёзен и совершил серьёзную ошибку!

—В любом случае, теперь ты послушай меня. Братишка-демон, неужели ты настолько благоразумен, что одна-две ошибки приводят тебя в отчаяние? Как ты вообще так живёшь? Мне тебя жаль. Разве мы с тобой прежде не занимались глупостями? Даже Надэкоо в последнее время совершает ошибки, но до сих пор не унывает.

—Я знаю, не мне это говорить, но какого чёрта ты делаешь с Сэнгоку? Не занимайся с ней глупостями! Если хочешь заняться глупостями, занимайся ими со мной!

—Именно ими я и хочу сейчас заняться с тобой, братишка-демон.

«Всё будет хорошо», — произнесла Ононоки-тян, давая пустое обещание.

Но я не чувствовал ничего, кроме опасности.

—Хоть я и сказала, что хочу «создать странность», но это будет лишь временное изменение. Очень ограниченная монстрофикация… Как шикигами, создающий себе фамильяра.

—Боги не должны создавать демонов![✱]Слово «шикигами» содержит в себе иероглиф 神 (бог), в то время как слово «фамильяр» (tsukaima) содержит в себе иероглиф 魔 (демон). Чёрт возьми… Это определённо должно быть запрещено…

—Не ты ли в ванной заявил, что готов ко всему? Или это была ложь? Ты солгал мне?

—Я не знал, что ложь даже такого уровня непростительна в наших отношениях… Я имел в виду, что готов на всё, лишь бы это не разозлило Гаэн-сан, не уничтожило мир и не лишило бы меня моего безвредного статуса.

—Если этот медвежонок когда-то принадлежал сенсею, то можно сказать, что его временно «оставили на хранение» за пределами квартиры. Другими словами, он всё равно должен иметь признаки зарождающейся странности. Я просто собираюсь ускорить этот процесс. Когда ты вакцинируешься, ты же, по сути, вызываешь ускоренный рост вируса, верно? Ну вот и здесь то же самое.

—Звучит убедительно, но действительно ли это то же самое?

Я часто читал в разных остросюжетных романах истории о вирусе, который выходит из-под контроля и уничтожает человечество…

—Даже если этот медвежонок выйдет из-под контроля, я смогу расправиться с ним в мгновение ока.

—Теперь ты говоришь словами того учёного, который всегда умирает первым…

—От тебя слышно одни только жалобы, братишка-демон. Тебе следует больше мне доверять. Раз уж ты нанял специалиста, то предоставь это дело мне.

—«Предоставь это мне», — сказала она голосом робота…

И хватило же у неё смелости произнести что-то подобное после всех тех разрушений в квартире 333.

В делах, касающихся ремонта, специалистом она точно не была.

—Слушай, создание странностей — это же не твоя специализация, не так ли?

—Это не совсем так. Одно время я жила вместе с очень искусным кукольником.

Тэори Тадацуру, значит… Ну, даже если единственной куклой-трупом, которую он сотворил, была Ононоки-тян, он наверняка сделал и множество других кукол.

—Если ты настолько не доверяешь мне, то как насчёт того, чтобы поручить это братику Тэори?

—Я бы хотел этого избежать. В рейтинге людей, на которых я бы не хотел полагаться, он уступает только Кайки.

—Ты не просто не хочешь на них полагаться, ты просто ненавидишь их, не так ли? Знаешь, мне приятно знать, что даже у тебя есть кто-то, кого ты ненавидишь, братишка-демон… Не то чтобы я пыталась выгораживать своего создателя, но учитывая, что я взорвала Арараги Цукихи, разве нельзя сказать, что нет большой разницы между тем, чтобы полагаться на меня, и тем, чтобы полагаться на братика Тэори, который похитил обеих твоих сестёр и кохая?

Разница действительно незначительная — но, даже если это так, это всё равно вопрос чувств.

За эту противоречивость меня сильно ругала Оги-тян.

—Этот парень всё ещё преследует меня и Синобу, игнорируя наш безвредный статус, как и в случае с моей сестрой, не так ли?

—То же можно сказать и про меня. Я всегда думаю о том, чтобы убить всех вас, если предоставится такая возможность.

—Я ненавижу Тэори. Мне нравится Ононоки-тян. Эти мои чувства не изменятся лишь из-за того, что моей жизни будет грозить опасность. И я буду продолжать защищать Синобу и Цукихи, чтобы ты и дальше продолжала нравиться мне, Ононоки-тян. Хорошо, я сдаюсь. Ты вольна поступать так, как тебе вздумается.

—Ну вот, смутил.

«Ты отнёсся ко мне с большим доверием, чем я ожидала», — произнесла Ононоки-тян, закрыв лицо руками. Жест был очень милым, но я знал, что за руками она прятала всё такое же невозмутимое лицо.

В конце концов, я чувствовал, что поддался на уговоры Ононоки-тян, вернее, на уговоры специалиста… Впрочем, до тех пор, пока у меня не было собственного плана, Ононоки-тян имела полный карт-бланш.

В самом деле, если я не могу довериться ей сейчас, то не стоило на неё полагаться с самого начала. Хотя сейчас у меня действительно не было иного выбора, это не значит, что я полагаюсь на Ононоки-тян лишь ввиду неимения альтернативы.

В этот раз я полагаюсь на неё сознательно.

—Итак… Что ты конкретно планируешь делать? Это что-то, что мы можем сделать прямо в этом парке? Или, если это какой-то ритуал, мы можем отправиться в храм Китасирахэби…

—Ах, да, знаменитый храм Китасирахэби, где Надэко красовалась в школьном купальнике.

—Не выставляй всё в таком свете, будто это святилище непристойностей.

—Это место уже духовно очистилось благодаря моим всеобъемлющим усилиям. Оно больше не является ни воздушным карманом, ни притоном для странностей.

Она сильно переоценивала свои заслуги, но, в целом, была права… К тому же, именно я был тем, кто фактически мешал её всеобъемлющим усилиям.

—Другими словами, храм не соответствует требованиям. Создание странности — это не то, что можно осуществить где угодно. Нельзя так просто взять, пон-пон-пон, и получить странность.

—Теперь я не могу не представлять, как ты делаешь «пон-пон-пон», создавая странность… Но, с другой стороны, сейчас, когда это святилище обрело правильного бога, разве оно не больше подходит для церемоний?

—Если бог узнает об этом, нам конец.

Значит ты всё-таки пытаешься сделать что-то, что может нас погубить… Может быть, нам не стоит делать что-то, что может разозлить Хатикудзи?

Я хотел произнести эту мысль вслух, однако после того, как я выразил полное доверие, было непросто взять свои слова обратно, даже будучи человеком, не отягощённым принципами… Но если мы хотим, чтобы Хатикудзи ни о чём не узнала, то, вероятно, делать это здесь, в парке Сирохэби, тоже было не очень хорошей идее.

Вернее, даже продолжать нашу бесплодную дискуссию в этом месте уже было плохой идеей. Поскольку именно здесь мы с Хатикудзи впервые встретились, этот парк, фактически, был её территорией.

—Да. Мы будем использовать понятие «территория».

—Мм. Что? Что ты имеешь в виду?

—Если мы предположим, что кукла и одежда стали странностями, потому что квартира 333 была территорией сенсея, то и превращение медвежонка в странность также должно пройти на её территории.

—…Значит, мы собираемся вернуться туда? Думаю, к этому моменту там уже должен был начаться переполох.

—Даже если там не начался переполох, нам всё равно не стоит туда возвращаться. Когда ты вакцинируешься, то наверняка не захочешь, чтобы вирус внутри вакцины был той же силы, что и настоящий вирус.

Ну, это да.

Даже простая прививка от гриппа содержала в себе ослабленную версию вируса, которую вводили в наш организм, чтобы он смог выработать антитела… Я слышал, что даже ослабленный вирус может вызвать недомогание, так что в этом деле невозможно быть слишком осторожным.

—В общем, территориальность… Идеальным местом было бы место, менее «приватное», чем её квартира. У тебя есть идеи, братишка-демон?

—Конечно, это её рабочее место. Что насчёт кабинета, в котором я разговаривал с доцентом Иэсуми?

—Её кабинет — это всё ещё её личный кабинет, верно? Всё ещё слишком высокий уровень территориальности… Я бы предпочла более общественное пространство, в которое могли бы заходить и другие люди. Например, её любимый ресторан или что-то в этом духе.

—Университетский кафетерий… Но я не знаю, ела ли там когда-либо доцент Иэсуми. Да и нам, наверное, не стоит заниматься такими вещами в окружении других людей, разве нет?

—Я не против, если нас кто-нибудь увидит. Что плохо в том, чтобы показать другим наши с тобой отношения?

—Не веди себя так, будто у нас с тобой тайное свидание. …Как насчёт лектория? Аудитория, в которой она читает курс лекций по иностранным языкам.

—Слишком низкий уровень территориальности. В конце концов, в этом месте проходит много других занятий. К тому же, разве в первую очередь это не территория студентов?

Ну да, это же университет… Будь это средняя школа, я уверен, что классную комнату можно было бы вполне назвать территорией классного руководителя.

—Чёрт, не думал, что мне придётся когда-либо пожалеть о том, что я учусь в университете… Если бы только я всё ещё учился в Наоэцу!

—Если бы всё ещё там учился, держу пари, ничего бы не поменялось. Ты бы продолжил жить своей бессмысленной жизнью, в которой не произошло бы ничего, кроме расставания с Сэндзёгахарой Хитаги.

Жестоко.

В очередной раз я осознал, что взялся выполнять просьбу человека, о котором ровным счётом ничего не знаю… В голове вообще не было ни единой идеи, какая у доцента Иэсуми могла быть своя территория.

Наверное, именно потому, что она была таким человеком, ей удалось исчезнуть, не оставив ни следа, за исключением маленького медвежонка.

—Это точно. Обычно, если ты хочешь исчезнуть, то, как правило, хотя бы заходишь домой, чтобы подготовиться. Тот факт, что она исчезла прямо с работы, заставляет меня думать, что она, должно быть, готовилась к этому в течение долгого времени, — сказала Ононоки-тян.

Для неё это были просто мысли вслух, возможно, она даже сама не очень в это верила, но её слова заставили меня задуматься.

—Ононоки-тян! Что ты только что сказала?! Нет, до этого!

—Ты даже не дал мне ответить. Когда сказала? То, что она исчезла прямо с работы?

—Нет, до этого — хотя нет, это оно. Прости.

—Ты просто из тех, кому нравится говорить: «Нет, до этого». Итак, что ты понял?

—Что насчёт её машины? — спросил я. — Если закрыть двери, то создаётся ощущение приватности, и хотя это не общественное место, она не находится в нём постоянно, так что у машины не такой уровень «территориальности», как у её квартиры или кабинета, верно?

—Мм… Неплохо, но я даже не знаю. Это значит, что нам придётся вернуться к её дому. Ты не против?

Конечно, если мы вернёмся, это будет очень плохо.

Помимо того, что колёса всех машин на парковке были порваны, там был припаркован и мой «жук», что делало ситуацию ещё более невыгодной. Я не думаю, что захочу когда-либо вернуться туда, не надев какую-нибудь маску.

Тем не менее…

—Если она исчезла прямо с рабочего места, не вернувшись домой, то разве машина доцента Иэсуми не должна быть всё ещё припаркована на университетской парковке?