Том 1 · Глава 297. Кандидаты в рыцари Корпуса столичной обороны и советник по магии 4

Через неделю Артур явился на выпускной экзамен со щитом. Уже на следующий день вся школа обсуждала третьего принца, который окончил курс лучшим мечником, и его новое оружие.

Впрочем, разговоры быстро стихли. Их смыло другой новостью: Мельхиор Риогнан вернулся и явил народу силу, перед которой померкло всё остальное.

Теперь он, вероятно, уже знал, кем является сам и кого на самом деле убил богоубийца. Завладев «Словом» и «Определением существования», Мельхиор больше не нуждался ни в законах, ни в чужих правилах.

Клейо впервые ждал запроса на смягчение почти с надеждой. Оставалось лишь придумать, как увести Тэзертона в сторону. Если Мельхиор войдёт в магический круг Клейо без охраны, лучшего случая убить наследного принца уже не будет.

К Празднику света Лундейн принарядился. После тяжёлого года люди радовались даже осторожнее обычного, словно боялись спугнуть редкую передышку.

Демонические звери тревожили весь континент Дернье, но Альбиону повезло отделаться сравнительно малой кровью. Карапаса остановили вовремя, урожай собрали хороший, а детали из типлаума и магические приборы бойко уходили на экспорт.

На улицах зажгли фонари, над дверями развесили омелу. Витрины ломились от подарков, универмаги гудели, в Королевской опере и балетном театре «Прокорус» шли зимние постановки при полных залах.

Только в королевском дворце праздником и не пахло.

Вернув себе государственную печать, Мельхиор снова взялся за старое. Когда-то, едва став наследным принцем и подчинив Бюро внутренней безопасности, он вычистил всех, кто посмел усомниться в его назначении. Теперь клинок опустился снова.

Не дожидаясь выборов, Мельхиор перекроил кабинет и полностью сменил Королевский консультативный совет. По заведённому четверть века назад порядку состав правительства обновляли раз в пять лет, если только советник не заболевал или не попадался на преступлении. Но после возвращения из «Жемчужного города» Мельхиор больше не слушал ни прошений, ни предостережений.

На местах удержались лишь те, кого король назначал формально: спикер Палаты общин Бенджамин Битон, избранный депутатами, и председатель Палаты лордов герцог Джозеф Крюэль, которого выбрала знать. Остальным повезло меньше.

Министр торговли Верме, успевший набить карманы за время отсутствия наследного принца, лишился должности. Его кресло досталось графу Ислею, прежде возглавлявшему налоговую комиссию.

Среди расчётливых сторонников Мельхиора половина перепугалась и притихла. Другая половина вдруг обнаружила в себе пыл верующих. Первых лучше всего представлял Битон. Вторых повёл за собой Ислей.

И всё это происходило в год выборов в Палату общин. Даже при безусловной поддержке своего округа Битон мог лишиться поста спикера. А без него у тех, кто сомневался в Мельхиоре, не оставалось человека, вокруг которого можно было бы собраться.

Утром перед выпускной церемонией Клейо, как всегда, читал газеты за завтраком.

Вернулся, выгреб всех мудаков, которые без него распоясались, и заодно пустил под нож тех, кто просто раздражал. Удобно.

Накануне вечером он показывал ректору Зеведею щит Ахилла, когда в кабинет влетел секретарь. Несколько почётных гостей разом отказались от приглашений, и рассадку пришлось срочно менять.

Теперь всё вставало на место. Людям, которых зацепила чистка Мельхиора, было не до чужих выпускных.

Клейо допил остывший чай и снова развернул первую полосу «Презентии». Половину страницы занимала гравюра: Мельхиор выступал с террасы над площадью в первый день Праздника света.

Само обращение регента королевства никого бы не удивило. После года бедствий народу полагалось сказать несколько утешительных слов. Но Мельхиор вышел туда не ради речи.

Художник постарался на славу. Каждая линия жила, и сцена выглядела не газетной иллюстрацией, а оттиском с церковной фрески. После трёх месяцев отсутствия наследный принц показался на балконе и сотворил чудо. Пожалуй, рисунок передавал его облик даже точнее фотографии. Похоже, глава дворцовой пресс-службы это прекрасно понимал.

Ни хрена себе. Впечатляет, тут не поспоришь.

Священный туман, сияние, реликвия и почти готовый святой — всё было на месте.

Клейо нехотя включил «Прямое чтение».

За густым зимним туманом Мельхиор стоял на балконе, протянув руки к площади. На лице его играла кроткая, почти отеческая улыбка.

—В эту пору испытаний я стану для вас светом впереди и укажу путь. Да пребудут с нами слава и милость богини.

Закончив речь, он поднял левую руку. Над изуродованной ладонью из пустоты возник «Жезл Мифоса».

—Что это?!

—Свет... Но это же не магия!

—Говорили, он вернулся с божественной реликвией!

—Богиня милосердная...

Холодный туман расступился. Жезл залил площадь тёплым сиянием, словно среди зимы распахнулась дверь в другое время года.

Люди под балконом плакали, опускались на колени, а кто-то просто садился на камни, не в силах устоять.

Мельхиор больше не прятал руки. Ни перчаток, ни повязок. Он открыто показал толпе искривлённые пальцы и грубые шрамы — и в тот миг перестал быть прежним рассудительным, бесконечно терпеливым наследником.

Перед народом стоял потомок Леонида, отважный мечник, добывший святыню собственной доблестью.

Старые следы материнского безумия исчезли из памяти людей. Теперь эти раны доказывали его мужество. Новая история легла поверх старой и стёрла её.

Правда?

Да кому она была нужна.

На площадь пришли простодушные горожане, радовавшиеся возвращению регента. Пришли игроки, желавшие узнать, выиграли ли ставки на его здоровье. Прибежали мальчишки-посыльные. Пришли старики с внуками.

И все они увидели чудо.

Первой среди знати преклонила колени викарный епископ Розамунда Ле Фор. Она стояла позади Мельхиора и готовилась к следующей речи Праздничной недели. Следом один за другим опустились на пол набожные аристократы. Они прижимались лбами к камню и рыдали от благоговейного ужаса.

Сияние «Жезла Мифоса» подчинило себе и площадь, и террасу.

Газетная статья не могла рассказать Клейо об одном человеке.

В глубине балкона, скрытый от площади, стоял секретарь Джереми Тулмин и сверял дальнейшее расписание регента. Он единственный не поддался общему восторгу.

За спиной Мельхиора оставалось единственное слепое пятно — место, которое проглядела даже богиня.

И потому Тулмин заметил то, чего не увидели остальные: наследный принц вернулся из Запомненного мира другим. В нём появилось едва уловимое, страшное несоответствие. Возможно, первый признак безумия.

Клейо сложил газету и отодвинул её. Остаток зачерствевшего тоста пришлось размачивать чаем, зато апельсиновый мармелад госпожи Шарлотты не подвёл: плотные кусочки цедры и мякоти спасали даже холодный хлеб.

Скоро я и сюда почти перестану ходить.

В столовой учебного корпуса он ел чаще, чем где-либо ещё с тех пор, как очутился в этом мире. Здесь же впервые встретил Артура.

Студенты уже разъехались на каникулы, выпускники проводили время с семьями, и зал опустел. Накануне Клейо подарил госпоже Шарлотте платок и брошь. Она прослезилась и велела приходить обедать, сколько душе угодно: исследовательскую комнату за ним всё равно сохраняли.

Клейо и не собирался отказываться. После пожертвований семьи Асер он мог бесплатно есть здесь до старости и не мучиться совестью.

—Рей! В общежитии тебя нет, а ты, оказывается, здесь!

К нему подлетели Липпи и Летиция.

—Ага. Доброе утро. Вы, как всегда, бодры.

—А ты, как всегда, еле живой.

—На улице холодно. С какого хрена мне заранее мёрзнуть в актовом зале?

Столовую пристроили сравнительно недавно и отапливали радиаторами. Актовый зал был почти ровесником Королевского скипетра и, как всякая уважающая себя историческая развалина, тепло не держал. Ассистенты разгонят холод магией, но не раньше, чем прибудут почётные гости. Поэтому Клейо тянул до последнего.

—Артур и Исиэль уже там, — сказала Липпи. — Исиэль репетирует выпускную речь.

—А Сел притащила фотографа, — добавила Летиция. — По-моему, они уже полсотни снимков сделали.

—Исиэль и без репетиции справилась бы. Всё-таки лучшая выпускница курса.

Первое место в общем зачёте и правда досталось Исиэль. Но даже она не сумела победить Артура в выпускном турнире мечников.

—Рей, тебе бы помолчать насчёт чужих успехов.

—Ассистент Грол сказал, тебя вообще вывели из обычного подсчёта баллов, потому что по магии ты и так первый. Великий гений!

Клейо мысленно приближался к тридцати пяти. Похвала от шестнадцатилетних близняшек за школьные отметки вызывала у него лишь неловкость.

—После выпуска я не пойду служить в Столичную оборону. Сяду в лаборатории и буду тихо заниматься исследованиями. Может, обо мне наконец перестанут трепаться.

Близняшки переглянулись.

—Правда?

—Ты сам в это веришь?

—Людям всё быстро надоедает.

—Опять говоришь как дед.

—И опять ошибаешься. Зал ещё закрыт, а народ уже заполнил весь плац. И, кажется, половина пришла поглазеть именно на тебя.

—Сегодня выпускается третий принц, первый член королевской семьи в истории школы. Да ещё и новое воплощение короля-завоевателя. Неужели всё из-за меня?

—Ну-у...

—Ладно, пошли! Уже почти десять!

—Для меня Королевская школа столичной обороны стала не только местом учёбы. Здесь я встретила друзей, с которыми хочу пройти всю жизнь.

Исиэль стояла на кафедре в выпускной мантии. Голос её звучал ровно и твёрдо.

—Здесь я училась владеть мечом и хранить достоинство рыцаря. Но ещё я поняла цену дружбы. В минуту беды нас спасают верность и доверие. Я надеюсь, вы сохраните эту простую истину и после того, как покинете школу. Спасибо.

Зал взорвался аплодисментами.

Речь была без шуток и громких оборотов, зато каждое слово шло от сердца. Артур и Клейо сидели в самом конце — обоих из-за роста посадили подальше — и хлопали вместе со всеми, переговариваясь одними губами.

Хорошо сказала. Даже пробрало.

Исиэль всё делает хорошо. А эту речь она ещё и репетировала до одури.

Она молодец. Ты-то чего гордишься?

Мы с ней одна команда. И вообще, имею право.

Ну да, ну да.

Артур кивнул в сторону первых рядов.

Смотри. Виконт Кисион плачет. Никогда такого не видел.

Отец Исиэль, такой же рыжий, как дочь, сидел у края помоста. Пограничный виконт и опытный рыцарь украдкой вытирал глаза.

После всего, что было, она всё-таки выпускается превосходным кандидатом в рыцари. Конечно, он горд.

А через три места от него сидит твой отец.

Что?

Клейо мгновенно выпрямился. До этого он развалился на стуле, закинув ногу на ногу в позе, от которой любой врач схватился бы за голову.

Артур не ошибся.

В почётном ряду у помоста сидел Гидеон Асер. Холодный, безучастный, будто оказался здесь случайно.

Он не говорил, что приедет.

Последние месяцы Клейо был занят выпуском и моделью адамантиевого защитного поля. Даже обязательные письма домой отправлял всё реже. После домашнего ареста связь почти сошла на нет. Он решил, что отцу-коммерсанту ни к чему лишний раз напоминать о сыне, который то и дело влезает в политическое дерьмо.

У вашей компании своя почтовая сеть. Как можно было совсем не писать? — беззвучно спросил Артур.

Мы не настолько близки, чтобы желать друг другу доброго утра и спокойной ночи.

Но Клейо не верил, что Гидеон пересёк полстраны лишь ради выпускной церемонии сына.

Он здесь не просто так.