Том 1 · Глава 343. Начало конца 5
Скрежет
Двойники Тэзертона сомкнулись вокруг Аслана, но «Пластинчатое копьё» отвело каждый удар. Выиграв себе немного места, Аслан обрушил на них серию тяжёлых рубящих атак и заставил отступить.
Он не превзошёл Тэзертона в фехтовании. Просто залил пространство таким потоком эфира, что образы мастера меча начали терять форму.
Для мечника седьмого уровня такая сила была немыслимой. Белки глаз Аслана налились кровью, по щекам заструились алые капли.
Тэзертон уже собирался ответить.
Ему было плевать, что перед ним законный сын короля Альбиона и великий князь Майнрата. Этот человек поднял меч на Мельхиора — значит, его следовало уничтожить.
Но Мельхиор поднял руку, и защитник остановился. Тэзертон замер в той самой позе, из которой собирался пронзить Аслану темя.
Аслан даже не взглянул на него. Он смотрел только на старшего брата, державшего их мать в плену.
Отпусти её.
Зачем? Стоит мне освободить Её Высочество, и она снова возьмётся сводить счёты с ненавистным бастардом. Разве можно отнимать у неё такое удовольствие?
Насмешка прозвучала почти ласково.
Аслан не стал тратить слова. Клинок пошёл вниз, к белой шее Мельхиора.
Шорох
На шее Зулейки проступила алая полоса.
Королева держала выпавший из чьей-то руки нож для бумаг обратным хватом. Тупое остриё уже вошло ей в горло.
Она двигалась быстрее, чем успел заметить Аслан, хотя сама никогда не училась владеть оружием. По своей воле Зулейка не могла бы сделать ничего подобного.
Мама!
Мельхиор подхватил её прежде, чем она упала, и легко провёл пальцами по краю раны. Тупой клинок смял кожу и сосуды. При каждом вдохе кровь толчками лилась на чёрное траурное платье.
Стой на месте, братец. Сделаешь шаг
Если лезвие протолкнуть ещё немного, Зулейка умрёт сразу. Если выдернуть — кровотечение станет неудержимым.
Пока эфир после уничтожения двойников приходил в равновесие, настоящий Тэзертон бесшумно оказался за спиной Аслана и направил меч ему между лопаток.
«Пластинчатое копьё» уже выдержало столкновение с мастером меча. Его полупрозрачные края расплывались: второй такой удар прибор не переживёт.
Изношенная защита. Тэзертон, готовый атаковать. Мельхиор с его мерзкой властью. И мать, истекающая кровью в руках врага.
Аслан смотрел на брата с такой ненавистью, что взгляд, казалось, мог прожечь кость. Но всё же остановился и опустил клинок.
В стиснутой челюсти что-то сухо хрустнуло.
Мельхиор чуть склонил голову и изобразил заботу.
Осторожнее. Так и зубы сломать недолго. Мать будет волноваться, если ты покалечишь себя.
Он тихо рассмеялся.
Лавровые листья на «Жезле Мифоса» дрогнули от ленивого движения пальцев. Все, кто ещё стоял на коленях, разом обмякли и повалились на пол, словно у кукол перерезали нитки. Герцоги и самые непреклонные вельможи свалились в одну бесформенную кучу.
Из глаз Аслана снова потекла кровь.
Один из двойников Тэзертона принял у Мельхиора Зулейку. Настоящий мастер меча направил на неё [Усиление]. Эфир сжал повреждённые сосуды и остановил кровь. Рана не исчезла, но королева хотя бы не умерла на месте.
Королева пережила тяжёлое испытание, — Как наследный принц, я обязан отвезти её в безопасное место и послать за лучшим магом. Разумеется, если у него после долгого заточения найдутся силы прийти.
Мельхиор не покидал спальни в Кларендон-хаусе, однако знал, что Аслан держал Клейо в Замке на озере Ниневия.
Семена его интриги дали густые всходы, и теперь он любовался плодами. Ярость человека, у которого отняли самое дорогое, должна была стать искрой пожара, способного охватить весь мир.
На этот раз ты меня почти удивил, братец. Но сам понимаешь: мало. Попробуй ещё раз.
Заткнись.
Мельхиор босиком шагнул ближе.
Почему ты отворачиваешься от очевидного? Тебя ведь тоже посещает это чувство
Он поднял лицо.
В его выражении не было ничего человеческого. Перед Асланом словно на миг проступила истина: жизнь, неотделимая от смерти; движение, которое в ту же секунду было остановкой. Разум видел образ, но не мог удержать его.
Аслан отчаянно пытался свести непостижимое к чему-то человеческому. Вычитать в лице Мельхиора тщеславие, злорадство, хотя бы дешёвую гордость победителя.
Но на прекрасном лице Мельхиора не было радости.
Именно это божественное равнодушие довело ярость Аслана до безумия.
Так начался конец.
Через месяц Клейо лежал на диване в гостиной, окружённый сладостями. Трёхъярусное блюдо и серебряный поднос были забиты печеньем, тарталетками и пирожными. Вокруг валялись вечерние газеты.
Он дочитал свежий номер «Лундейн стандарта» и шлёпнул его себе на лицо.
Опять ни черта полезного. Что вообще происходит?
Последние недели столица жила подозрительно тихо.
Официально не происходило ничего, поэтому первые полосы заполняли безопасной дребеденью.
Хотя нет. Кое-что случилось: мне прислали штраф. Вот уж событие века.
Клейо почесал спину Бегемоту. Кот наелся с общего стола, прижался к хозяину и задремал. Возможно, если гладить его достаточно долго, удастся забыть о счёте на чудовищную сумму, который отправили торговому дому Асер в Колпос.
Штраф выписали за незаконное использование железной дороги.
Гидеон Асер заплатил без единого возражения. Сверх того, он пожертвовал такую же сумму комиссии по возмещению ущерба от нашествия демонических зверей.
Мельхиор прекрасно знал, зачем Гидеон силой пустил поезд и что тогда произошло. Вероятно, поэтому наследный принц не стал душить семейное дело санкциями и ограничился разовым взысканием.
Для милости слишком похоже на угрозу. Для угрозы слишком непонятно. От такой хрени только тревожнее.
Впрочем, благодаря официальной версии Клейо оставили в покое. Все приняли историю о болезненном младшем сыне Асеров, который спустился в подземелье, надорвал здоровье и теперь поправляется дома.
Зеведей тоже помог: в отчёте об уничтожении чёрных осадков он аккуратно убрал имя ученика.
И главное, сейчас у столицы хватало более громких тем.
Первой среди них была война двух старших братьев из дома Риогнан.
Последнее заседание Королевского консультативного совета закончилось тем, что боковая часть Кларендон-хауса и северные ворота Томас-холла обрушились. Самый роскошный зал Палаты лордов разнесло эфиром мечников.
Среди обломков нашли изорванные в клочья документы и ни одного внятного объяснения. Газеты не напечатали ни слова о том, что произошло в зале. По городу ползли только осторожные слухи.
Официальное сообщение гласило: королева Зулейка пострадала в результате несчастного случая, после чего Мельхиор лично взял её под защиту в Кларендон-хаусе.
Даже полный идиот понял бы перевод: королева стала заложницей наследного принца.
Герцог Крюэль лежал без сознания. Видимых ран у него не нашли, и врачи не могли назвать причину.
Пирс Клаген мучился от такой боли, что не вставал с постели. Командир магического корпуса пытался облегчить его состояние с помощью [Смягчения], но заметного результата не было.
Мельхиор наверняка выжал стигму до предела и пустил в ход свой жезл. Всех противников одним махом уложил. После такого разговоры об отстранении, конечно, заткнулись.
В тот же день, когда Клейо запустил внутренний барьер и очистил небо, Мельхиор вернулся к обязанностям регента.
Для горожан его появление стало символом возрождения столицы. Клейо от этого бесился, но публично возражать было не с чем.
Вернув власть, Мельхиор принялся разбирать поступки, совершённые в его отсутствие. Рыцарей столичной обороны, нарушивших приказ, наказали сравнительно мягко: урезали жалованье, отправили в глухие гарнизоны и лишили увольнительных. Зато по ключевым сторонникам второго и третьего принцев ударили исподтишка и куда больнее.
На этом фоне штраф торгового дома Асер и правда выглядел смешным.
Палата общин избежала роспуска после возвращения спикера Бенджамина Битона, но заседания приостановили на неопределённый срок. Королевский консультативный совет тоже фактически развалился: почти все его члены внезапно слегли.
Палата лордов, поддержавшая проект отстранения, теперь сидела тише воды, ниже травы. Депутаты Палаты общин не могли раскачать горожан: людям было не до политики, они разбирали завалы и хоронили погибших.
После такого бедствия критика недавней блокады никого не занимала.
Во время катастрофы народ почему-то чаще цепляется за тех, кто уже сидит у власти.
Один маг всё равно ничего не изменил бы в этой каше. Поэтому Клейо отлёживался дома и ел фисташково-малиновые финансье, которые приносила госпожа Кантон.
До этого он почти не вылезал из школы: внутренний барьер приходилось собирать заново, чтобы сделать его сердцем Защитного вала Святой Стеллы. В столичную оборону Клейо так и не заглянул.
Ему это даже нравилось. Войди он сейчас в казармы — и каждая партия попробует перетащить его на свою сторону. Работа над барьером служила отличным предлогом держаться от политики подальше.
Тем временем Мельхиор занялся восстановлением Лундейна. Новые жилые кварталы сперва отдали тем, кто лишился дома. Магический корпус столичной обороны лечил тяжёлых раненых независимо от титула и денег. Закон о возмещении ущерба, который раньше провёл Артур, теперь поддерживал тысячи семей.
Несмотря на дворцовый бардак, столица оживала.
Когда город избавился от тварей под землёй и в небе, люди принялись чинить водопровод, мостовые и мастерские. На лицах снова появлялись улыбки.
Разрушения от земляного дракона использовали как повод заменить старые сети и перестроить целые улицы. Безработица падала, наёмные рабочие были нарасхват.
После снятия транспортных ограничений в город пошли сырьё и детали. На Восточном вокзале Лундейна одна за другой появлялись партии адамантия с рудников барона Гофмана.
Началось строительство опор внешнего кольца Защитного вала Святой Стеллы.
Когда чиновники разгребли первые проблемы, Лундейн и впрямь стал похож на мирный город.
Похож. Только похож.
Лёгкие быстрые шаги оборвали его мысли.
Тонкая рука без перчатки поймала газету, которая уже сползала с лица Клейо.
Он увидел человека, которому действительно обрадовался.
Леди Диона.
В газете нашлось что-то настолько интересное, что вы решили ею накрыться?
Диона заметно побледнела и была одета куда проще обычного. Похоже, во время перебоев с поставками она работала без сна и отдыха.
И всё же при виде Клейо её лицо осветилось прежней улыбкой.
Пишут, что город быстро восстанавливают и водопровод уже починили. Я решил, что от солнца эта газета годится лучше, чем для чтения. На самом деле я ждал вашей сводки, леди Диона.
Ах вот как? Мои сведения дорого стоят. Совсем обнаглели
Не на халяву. Перед вами прекрасный чайный стол.
Стол так себе, но ради госпожи Кантон сделаю вид, что уговорили.
Диона подошла к дивану. Клейо торопливо сел и освободил ей место.
Диван был рассчитан на троих, но Бегемот развалился ровно посередине. Пришлось прижаться к разным подлокотникам.
Диона ничуть не расстроилась. Она с явным удовольствием запустила пальцы в густую шерсть на спине кота.
Бегемот не проснулся. Только кончик хвоста лениво качнулся из стороны в сторону.