Том 1 · Глава 397. Место, которому я принадлежу и которое принадлежит мне 3

—Просто вы до сих пор не знали, насколько я добрый и щедрый человек.

Они сидели в знакомой гостиной, пили душистый чай, который принесла госпожа Кантон, и смотрели на цветы в любимой вазе. Всё было расставлено так же, как прежде. На несколько минут можно было поверить, будто между прошлым и настоящим не случилось ни войны, ни бедствий.

Иногда человеку необходим такой самообман. Иногда только он и утешает.

—Раз силы на шутки нашлись, перейдём к следующему пункту, — сказала Диона. — Половина участка в Ореилсе сейчас отведена под парк. Один предприниматель хочет построить там новый универмаг. Торговый дом «Бернаби» хочет открыть флагманский универмаг поближе к проспекту Мельхиора. Катарина уже платит за соседний участок, поэтому условия можно выбить отличные.

—Универмаг там наверняка будет приносить прибыль. Соглашайтесь.

—Хорошо. Придётся снова творить чудеса.

—Поручу работу великой волшебнице бизнеса и инвестиций, а сам останусь добрым идиотом.

Диона покачала головой, закрыла книгу счетов и нарочно нахмурилась.

—Знаете, ваши похвалы уже похожи на издевательство. Хотя спорить трудно: всё, к чему вы прикасались, приносило успех. Особенно вложение в третьего принца. Когда вы разглядели будущего короля в ничем не примечательном лохматом мальчишке, я не понимала, что вы в нём нашли. А теперь Артура называют главным претендентом на престол. Если вы знали это заранее, то среди инвесторов вам вообще нет равных.

—Получить такой комплимент от леди Дионы и приятно, и страшновато. Но у меня есть стигма [Предвидение]. Я всего лишь заметил будущее чуть раньше остальных.

Никакого навыка [Предвидение] у Клейо, конечно, не было.

Он снова и снова вмешивался в события, заставляя случиться тому, что должно было произойти, и отменяя то, чему нельзя было позволить сбыться. Теперь все эти исправления стали прошлым, надёжно вписанным в историю.

Артуру больше не пришлось относиться к человеческим жизням как к расходному материалу. Он не оказался в положении, где выбор между чужими смертями становился единственным способом выжить. И к трону он шёл уже не как жестокий правитель, который держит людей одним страхом.

Всё, чего не случилось и потому не попало в историю, Клейо оставил за перевёрнутой страницей. Он не собирался туда заглядывать.

Так было легче, чем сойти с ума.

—Чуть раньше остальных, надо же. Вы решили, что я говорю из вежливости?

—Как раз наоборот. Я настолько растроган искренностью, что не нахожу слов.

—Судя по длине вашего языка, слова давно нашлись. Значит, состояние почти нормальное. Прекрасно. Остался один вопрос. К нашим делам он не относится, мне просто нужно ваше мнение.

Диона откусила кусочек миндального пирога с абрикосами и фисташками, достала из портфеля ещё один конверт и разложила бумаги на столе.

—Что это?

—Этикетки для вина «Возлюбленная пилота».

На столе лежали эскизы литографий в стиле ар-нуво. По небу летел самолёт с тёмно-синими крыльями. Рисунков было несколько, но сюжетов всего два: на одном пилот уходил в закат, на другом пересекал ночное небо.

За спиной пилота развевался шарф. Волосы на обеих этикетках были густого синего цвета.

Ошибиться было невозможно: это Селестес.

—Помните вино, которое мы хотели подарить Сел на день рождения? — спросила Диона. — Я подумала: даже если покупать бочками, для воздушной ударной группы всё равно придётся разливать по бутылкам. Так почему бы сразу не оформить всё как следует? При крупной закупке цена ниже. Можно наклеить эти этикетки и продавать часть партии как памятное вино.

—Идея хорошая. Но как обычный подарок успел превратиться в новый торговый проект?

—В последнее время с поставками вина полный бардак. Я отправила дядю в Каролингер. Он договорился напрямую с винодельней, которой принадлежит виноградник второго класса возле Башни епископа. У них дома политика опять летит к чертям, прежняя связь с оптовиком из Бруннена оборвалась, и склады забиты. Представляете? Демонические звери урожай не тронули, а продать его всё равно некому. Когда приехал дядя, они сами предложили большую партию на экспорт. Я попробовала. Вино приличное, цена тоже. Вот я и решила брать.

—Раньше вы спиртным не торговали.

—Потому что всё держала винодельческая гильдия, а лезть туда без особой причины было глупо. Но сейчас воздушная ударная группа пользуется бешеной популярностью. С такой рекламой правила меняются.

Чем громче становилось имя Артура, тем чаще говорили и о Селестес. Полёт боевых самолётов сам по себе заставлял сердце биться быстрее. За последние месяцы профессия пилота взлетела в списке детских мечтаний едва ли не на первое место.

—Всё звучит убедительно, но право использовать образ группы лучше обсудить с Сел.

—Вы правда думаете, что она мне откажет?

Диона улыбнулась из-под простого капора. За прошедшие годы её красота стала ещё ярче и опаснее.

Клейо глотнул остывшего чая и невольно усмехнулся.

Никакого «может быть» тут не существовало. Селестес согласится наверняка.

Когда Диона так улыбалась, Селестес позволила бы ей куда больше, чем напечатать знакомый силуэт на винной этикетке.

—Красное чуть хуже вина с виноградника у Башни епископа, — продолжила Диона. — Но я хочу добавить и белое. Возле виноградника «Священный кот» выращивают семильон и глицину, а потом смешивают. Производство маленькое, поэтому о нём почти не знают, зато за свои деньги вино отличное. Оно пахнет не так пышно, как кошачье вино, а мягче, спокойнее. Самое то для начала осени.

—Поэтому один рисунок с закатом, а второй с ночным небом. Белое и красное.

—Именно.

От её чувства рынка у Клейо кружилась голова. Настоящая Диона Грейер: даже наклонившись завязать шнурок, она заметила бы застрявший между камнями самоцвет, подобрала его и тут же придумала, кому продать.

Бегемот лежал рядом с ней, свернувшись кольцом, и довольно урчал. При словах о вине он поднял уши.

Мр-р-ря-а-ау? «Такое и сия кошачья особа желает отведать».

—Тоже хотите попробовать, господин Мот? Хорошо. Когда партию разольют и наклеят этикетки, я пришлю сюда отдельный ящик.

В этот момент вернулась госпожа Кантон с новым подносом. На нём стояли пирожные, каких в доме прежде не подавали.

—Подарок леди Дионы. Она просила подать сразу, чтобы вы попробовали свежими.

Госпожа Кантон вышла так же тихо, как вошла. Только губы у неё были мягче обычного: оживлённая, тёплая атмосфера в гостиной явно пришлась ей по душе.

—Какой безупречный вкус, — похвалила Диона. — Это новинки из «Гнезда зимородка», сейчас вся столица туда ходит. На фронте таких вещей не достать. Надо же хоть чем-то радоваться возвращению в Лундейн. И день рождения отметить.

—Он давно прошёл. Зачем праздновать сейчас?

—Меньше разговоров, больше торта. Попробуете и перестанете ворчать.

Диона говорила с таким воодушевлением, что Клейо покорно взял вилку.

Пирожных было два вида.

Первым оказался вишнёвый тарт. Основа из миндального бисквита и меренги была пропитана кремом из чёрной смородины. Сверху ровными рядами лежали вишни без косточек, а между ними поднимались мягкие завитки белого крема с густым ароматом жасминового чая.

Второе пирожное сияло жёлтым. Мусс приготовили из манго и маракуйи с континента Меридиес, а нижний слой кокосового бисквита пропитали ромом.

Оба сочетания казались непривычно современными и были до смешного вкусными.

Клейо ел маленькими кусочками, а Диона смотрела на него с довольным видом.

—Погода сегодня чудесная. После чая пойдём гулять в Королевский парк.

Клейо так и застыл с вилкой в руке. Брови жалобно поползли вниз.

—Вас могут поставить в неловкое положение, если вы появитесь там со мной. Вы уверены?

Когда Клейо вернулся в столицу, газеты уже несколько дней подряд печатали его имя.

Публика сходила с ума по магу, который у Тергести поднял над морем сотни кораблей, потопил десятки подводных судов и убил вражеского офицера. Восхищение, страх, благодарность и ненависть успели разрастись до нелепых размеров. Ни одно из этих чувств не имело отношения к настоящему Клейо.

После того как Исиэль вошла в Палату лордов, Артур занялся послевоенными делами и по мере сил сдерживал журналистов. Но он не устраивал цензуру по примеру Мельхиора, поэтому остановить ажиотаж полностью не мог.

Положение самого Артура оставалось странным. Он не был ни регентом королевства, ни наследным принцем. Его единственная официальная должность звучала куда скромнее: временный командир Ниневийского полка.

Поэтому одни обращались к нему «Ваше Высочество», а другие по-прежнему называли командиром полка.

Клейо с тех пор газет не открывал. По правде говоря, лёжа с жаром, он всё равно не мог читать.

—Вы вообще видели свежие газеты? — спросила Диона. — Или просто решили заранее испугаться?

—Последние недели мне было не до них. На фронте накопилась такая усталость, что я только лежал и приходил в себя.

—Я слышала. Говорят, мне оказана великая честь стать первым гостем. Ваши друзья с ума сходят от беспокойства, но боятся лишний раз привлечь внимание к вашему возвращению. Да ещё знают, что вы болеете, и не хотят мешать. Поэтому сегодня я у нас разведчик.

Диона рассказала не всё.

Недавно она помогала в военном госпитале Лундейна и случайно встретила Артура с Летицией, приехавших с официальным визитом. За чаем старые знакомые признались ей, что их тревожит.

Друзья не навещали Клейо отчасти потому, что не хотели выдавать его присутствие в столице. Но главная причина была другой: они боялись, что один их вид вернёт его на войну.

Артур тогда выглядел непривычно подавленным.

—Он держался так, будто обязан лично очистить каждый заражённый клочок земли. Я ничего не мог сделать. Как остановить Рея, если он решил, что должен?

Летиция высказалась прямее:

—Если подумать, он так вымотался, что, может, ему уже тошно видеть нас и вспоминать всё это.

Голос Клейо вернул Диону из воспоминаний.

—Надо же... Они и правда слишком добрые. Я сам упрямо остался на востоке, а потом вернулся в таком виде, что только пугал бы их. Поэтому и решил сперва немного оклематься.

Диона оглядела его с выражением, ясно говорившим: Ну да, конечно.

—Не думаю, что ещё несколько недель за закрытыми дверями сотворят чудо. Может, хватит прятаться?

Только теперь Клейо заметил, как выглядит, и вспомнил о правилах приличия Лундейна.

Он давно не мальчик. Взрослому мужчине не полагалось встречать нарядную гостью босиком в домашних туфлях, в одной рубашке, брюках и халате.

—Я совсем забыл, что одет неподобающе для приёма леди.

—Поздновато спохватились. Говорят, после войны вы даже галстук не можете завязать.

—И это уже обсуждают? По слухам я, должно быть, окончательно развалился.

Клейо неловко потёр открытую шею. Верхние пуговицы рубашки он оставил расстёгнутыми.

—Какие ещё слухи? Достаточно на вас посмотреть. В военном госпитале есть солдаты, которым становится плохо при одном виде эфира. Те, кого держали в темноте, боятся тёмных комнат. Те, кому едва не оторвало ногу, не выносят прикосновений к ступням и голеням. У вас, похоже, всё завязано на шее.

Диона вспыхнула и заговорила ещё резче:

—Вы можете ходить, разговаривать и думать. Кому какое дело до проклятого галстука? Пока вы скрываете это, оно кажется слабостью. Перестанете скрывать — и выяснится, что ничего страшного нет. А если кто-нибудь посмеет цепляться, запишите имя. Я лично объясню этому идиоту, где его место.

Когда-то Диона была его домашней наставницей и требовала безупречных манер, точности и здравого смысла. Теперь она краснела от гнева, словно все прежние уроки этикета не стоили ничего рядом с его спокойствием.

Клейо стало неловко. Он опустил голову и принялся особенно усердно доедать десерт.