Том 1. Глава 140
Граница между Южной империей Пайтал и Альбрехтом.
Лагерь Хальбернов уже несколько недель мобилизовал все силы, лишь нагнетая напряжение.
Зарен, совмещающий должность заместителя командира Рыцарского ордена Сарен, лишился дара речи, услышав план операции.
Э-э, господин? Мне не послышалось насчет плана?
Нет.
То есть вы хотите сказать, что мы действительно попытаемся проникнуть в замок Рок, взяв с собой лишь горстку рыцарей?
Да.
Выражение лица Валера оставалось невозмутимым, в то время как лицо Зарена помрачнело.
Этот человек всерьез собирается в одиночку ворваться в самое сердце вражеской территории?
Думаю, у нас больше шансов, чем у магов.
При чем тут вообще маги? Нам что, придется сражаться еще и с нашими магами?
Зарен переспросил с испуганным видом, но Валер промолчал.
Он просто вспомнил «Операцию по проникновению в замок Рок и похищению», о которой случайно услышал, когда посещал Небесную башню, чтобы встретиться с великим магом.
«В конце концов, моя цель
Разве это не проще, чем развязывать войну?
Если бы Мехен услышал это, он бы разразился стенаниями в духе: «И это мой монарх...», но, к сожалению, его здесь не было.
Проникновение... мы правда идем на проникновение...
Я никого не заставляю. Выбери только тех, кто сам хочет участвовать.
Зарен думал, что никто не заинтересуется такой авантюрой, но...
О, операция по похищению юной госпожи!
Я, я! Я-я-я! Я хочу!
И я! Это была моя мечта! Моя романтика! Мечта всей моей жизни!
Зарен пришел в отчаяние, глядя на рыцарей Сарен, которые наперебой вызывались добровольцами.
Он схватился за голову.
Похоже, в этом ордене я единственный нормальный человек.
Замок Рок.
Ву-у-ух...
Этель, веди себя тише.
Из-за окна состояния, которое ныло, что для получения информации о Сионе требуется «носитель», я оказалась втянута в неожиданную операцию по проникновению.
«Но разве это не путь в покои великой герцогини?»
Не зря дорога показалась мне знакомой — это действительно был хорошо известный мне путь.
Неужели цель находится в покоях великой герцогини? А что, если я снова встречу там регента?
Я заволновалась, но быстро взяла себя в руки.
Если бояться и ничего не делать, ничего не изменится. Пан или пропал!
Я решительно вошла в покои, но среди такого количества вещей было невозможно понять, что именно является носителем.
Да где же этот носитель?
Неужели нельзя было просто сказать?
Я уставилась на окно состояния, которое заставило меня так намучиться, но, услышав шаги внутри, поспешно спряталась.
Уборка закончена?
Да, мы быстро управились.
Пойдемте скорее.
Мне каждый раз здесь не по себе.
Следи за языком.
Шаги удалились. Как только люди ушли, я невольно выдохнула с облегчением.
Думала, попалась.
Какой был бы позор, если бы меня поймали после того, как я проделала такой путь.
К счастью, из-за маленького роста я смогла спрятаться прямо среди платьев.
На всякий случай я проявила еще больше осторожности и аккуратно прошла вглубь комнаты.
О? Это...
Зловещий черный кинжал.
Тот самый кинжал, который в прошлый раз чуть не заставил меня схватиться за него, словно под гипнозом, теперь светился иным светом.
Окно состояния отреагировало.
Первым несчастьем Сионе Сигрии Хальберн было то, что она родилась в семье Хальберн.
Вторым — то, что она была чрезмерно проницательной и умной.
А третьим — то, что у этого слишком умного ребенка не было сил противостоять своей судьбе.
«Прекрасная и мудрая леди».
Если бы она была «просто такой», всем было бы лучше.
И самой Сионе было бы гораздо лучше.
«Все-таки здесь что-то не так».
Сионе обладала столь тонкой проницательностью, что слишком рано осознала всю несправедливость окружающего мира, а ее острый ум позволил ей слишком быстро постичь законы, по которым этот мир вращается.
То, что ребенок не ведет себя как ребенок...
Это было несчастье иного рода.
«Жаль, что ты дочь, а не сын, из тебя вышел бы отличный наследник».
Она узнала даже ту «правду», которую взрослые невольно проговаривали вскользь, хотя ей совсем не хотелось этого знать.
Например, то, что Морден, диктатор Хальбернов и ее отец, считал свою единственную дочь не более чем забавным трюком домашнего питомца.
«Я ненавижу отца».
Ей претил его взгляд, которым он смотрел на нее как на вещь, и то, как он обращался с окружающими людьми, словно с инструментами, не заслуживающими человеческого отношения.
Диктатор не дарил тепла дочери, которая не скрывала своей враждебности.
Впрочем, это было неважно.
Сионе была ребенком, который умел в полной мере пользоваться именем Хальберн, привязанным к ее личности.
«Нужно сбежать».
Сионе была уверена: если она останется в этом доме, то рано или поздно сойдет с ума.
В королевстве отца нельзя было даже нормально вздохнуть. Все, что он давал, вызывало отвращение. Особенно его навязчивая одержимость матерью.
Тем более что она прекрасно понимала: даже если она вела себя дерзко, Морден терпел ее лишь из-за своего извращенного чувства собственничества и жажды обладания — она была «кровью любимой женщины».
«Маму жалко».
Сионе искренне сочувствовала матери.
«Как она могла встретить такого человека?»
«И правда. Как же твоя мать попалась мне на глаза?»
«Ты хоть любил маму?»
«Разумеется».
Сухое и спокойное признание: с того самого момента, как он влюбился с первого взгляда, и до сих пор, даже после смерти, его душа будет привязана к одному человеку.
Сионе знала историю любви этих двоих.
Знала даже уродливую изнанку, скрытую за красивой оберткой.
Ведь в Тайной библиотеке Хальбернов, куда мог войти любой прямой потомок, пробудивший сверхспособность, хранились все секреты.
Слова Мордена были правдой лишь наполовину.
Он действительно сделал предложение матери, потерявшей все, и увез ее, но... именно Морден был тем, кто лишил ее всего.
«Как ты мог так поступить?»
Отец ответил маленькой дочери, не стеснявшейся в обвинениях, словно преподавал важный жизненный урок.
«Если бы я этого не сделал, вышла бы твоя мать за меня замуж?»
Жених, о котором ходили слухи, родители, друзья, даже тот город — все было уничтожено ради одной цели.
Лишить ее места, где она могла бы найти опору.
Чтобы она смотрела только на него.
«Если бы я этого не сделал, ты бы не родилась. Так что ты тоже соучастница, дочка».
«Я соучастница?»
«Все, что нужно
В то время Морден еще довольно мило относился к дочери, которая была так на него похожа.
«Твоя мать счастлива. Этого достаточно».
«Разве это любовь?»
«Дочка, разве ты знаешь, что такое любовь?»
Она не знала.
Но Сионе могла быть уверена в одном.
«Это не любовь».
Это был эгоизм, замаскированный под любовь, жестокое собственничество и жажда обладания.
«Такая грязная и уродливая вещь не может быть любовью».
Маленькая Сионе решила, что не должна держать эту правду в секрете от всех. Она рассказала обо всем матери — несчастной жертве, — и та, глубоко потрясенная, слегла.
«У вас случился выкидыш!»
Из-за этого погиб ребенок, который должен был родиться, но Сионе не жалела.
Гнев Мордена обрушился на нее, но ей было все равно.
«Это не любовь».
Мать имела право знать правду.
Однако было одно сожаление...
«Мама, папа, брат, хнык...»
Она винила себя, умирая от чувства вины, думая, что все несчастья, которые, как ей казалось, свалились на них внезапно, на самом деле произошли по ее вине.
Сионе самым жестоким образом осознала, что «некоторая правда» может убивать.
«Мама, прости меня».
«Нет, мое дитя».
Мать крепко обнимала Сионе, утешая ее и говоря, что это не ее вина.
«Это не твоя вина, доченька».
Даже будучи дочерью мужчины, которого она ненавидела, мать «любила» Сионе.
«Мама, я тебе не противна?»
«Нет, спасибо тебе».
На мгновение Сионе подумала, что, может быть, для матери было бы лучше жить в уютной лжи, как говорил Морден, но мать покачала головой: в мире нет вечных секретов, и если бы она узнала правду позже, то возненавидела бы себя еще сильнее.
«Не беспокойся обо мне. Я беспокоюсь о тебе, Сионе».
В конце концов, родив Валера, мать слегла и больше не поднялась.
И с тех пор Сионе несколько лет не могла даже увидеть лица матери.
Но...
Сионе не была одинока.
«Валер».
У нее был младший брат.
Слегла мать, отец был поглощен только ею. Она сама и новорожденный брат оказались предоставлены сами себе.
«Мой милый братик».
Когда она встретилась взглядом с младенцем, который улыбнулся ей, Сионе предчувствовала.
Что ради этого маленького существа она готова на все.
Даже если для этого придется пойти против отца.