Том 1. Глава 24
Может, всё дело в том, что у моего дяди было слишком много племянников, и если бы он раздавал карманные деньги открыто, его кошелек бы опустел? Так или иначе, он придумал одну хитрость.
Дядя сейчас на мели, поэтому даю деньги только тебе. Потому что ты мой любимчик. Только другим ни слова, договорились?
Вау, правда? Спасибо, дядя!
Суть заключалась в том, чтобы ловить каждого по отдельности и нашептывать: «Это только для тебя, сохрани в секрете».
Этот метод был гениальной уловкой: можно было вовсю строить из себя щедрого благодетеля, не тратя лишних денег на выплаты, которые должны были расти вместе с возрастом племянников.
Юни, это я говорю только тебе, по секрету…
Значит, я всё-таки ваша главная горничная номер один?!
Ага!
Наконец-то! Меня признали! Сейчас же расскажу всем…
Я сказала это только потому, что очень тебя ценю, так что другим ни слова!
Да, госпожа!
Как по мне, главными составляющими этого метода были «скрытность» и «расторопность».
Ты ведь сохранишь это в тайне ради меня? А то другие будут завидовать и начнут обижать. Ты ведь моя главная горничная номер один.
Положитесь на меня, госпожа! Юни, ваша горничная номер один в сердце, всё уладит!
Действуя как бесшумный убийца, я скрытно подзывала каждого по очереди и так же ловко «устраняла» их сомнения.
Что? Я и есть ваша горничная номер один?! Ха, дожила до такого дня.
Секрет? Конечно. Унесу его с собой хоть в могилу, хоть в ад.
В ад не обязательно, почему же так радикально?
Хнык-хнык. Значит, в рай. Госпожа
Наконец-то в особняке Хальберн воцарился мир.
Спасибо тебе, дядя, за твою ложь о том, что даешь деньги только мне.
Я уже собиралась насладиться покоем, с теплом вспоминая, как за пятьдесят тысяч вон заставила племянника молчать о том, что видел мои щедроты, но…
Госпожа сказала, что любит меня больше всех!
Что ты мелешь? Это меня она ценит больше всех.
Кхм-кхм. Я не хотела этого говорить, но…
Запахло второй битвой.
Нет, так не пойдет!
Эй-эй-эй, вы чего?
Хорошо, что я оказалась на месте, иначе всё могло закончиться войной, а мой обман — раскрыться.
Если бы они всё узнали, моё доверие упало бы до нуля, и другие уловки перестали бы работать!
В тот же день я лихорадочно напрягла память шестилетнего ребенка и кое-что смастерила.
Та-да!
Собрав группу по уходу, я вытащила свой козырь.
Э?
Что это?
А-а, это называется «Доска похвальных наклеек».
В комплекте шли наклейки «Молодец».
Я торжественно объявила:
С сегодняшнего дня буду давать наклейки за похвалу тем, кто мне угодит.
Это был единственный способ принести истинный мир в Хальберн!
Глаза моих нянек и слуг округлились.
…!
Доказательство…
…того, что я любимица?!
Группа по уходу зашумела, разглядывая доски, на которых криво-косо были выведены их имена.
Будете стараться
Поскольку они еще не вошли в широкое употребление, найти их было непросто, но на наклейки за похвалу хватило.
Все они горели энтузиазмом, глядя на наклейки в моих руках.
Что здесь за балаган?
Мехен!
Мехен, видимо, пришел из-за шума и нахмурился. Все члены группы по уходу вздрогнули.
Разве ты не был занят?
…Даже если я занят, время заглянуть сюда всегда найдется.
Понятно.
Так что здесь происходит?
Мехен потребовал объяснений, глядя на доску на стене и наклейки у меня в руках. Я вкратце объяснила, что делаю.
Группа по уходу донимает вас, госпожа?
Его голос прозвучал холодно и угрожающе.
Нет! Я сама этого захотела.
В ситуации, когда один неверный шаг мог привести к катастрофе, я прилепила одну наклейку прямо на ногу Мехену.
?
Мехен достоин похвалы просто за то, что он есть.
Напряженное лицо Мехена на мгновение смягчилось.
Кх-х, завидую!
Это несправедливо!
Я ревную!
Зависть группы по уходу прилагалась в комплекте.
Благодаря наклейкам за похвалу в особняке Хальберн воцарился мир.
А я вчера получил целых две.
Ха, да у меня их пока больше всех!
Единственная проблема заключалась в том, что…
Почему? Мехен, хочешь, и тебе дам одну?
Каждый раз, когда начиналось хвастовство наклейками, Мехен смотрел на меня странным взглядом.
Но обычно, когда я давала ему наклейку, он становился спокойнее.
«Мехен тоже хочет наклейку за похвалу?»
Да нет, бред какой-то. Не может быть.
После того как я утолила жажду внимания группы по уходу с помощью метода «дядиных карманных денег», а конкуренцию за любовь пресекла наклейками, для моего безделья больше не осталось никаких препятствий.
Я с гордостью объявляю о начале ленивого образа жизни.
Ах, как же хорошо в кровати.
Сколько времени я ждала такого покоя?
Никто не сможет меня остановить.
«Теперь-то меня ничто не побеспокоит».
Думала я.
А вот и я!
Появился наследный принц.
Арелин!!
Песион ворвался в тихий особняк Хальберн.
Что? Арелин опять не пришла?!
Это была шокирующая новость.
Гром среди ясного неба.
В буквальном смысле. Как это — Арелин не пришла?
Дворецкий Хальберна передал, что из-за плохого самочувствия юная госпожа не сможет присутствовать на сегодняшней встрече.
Она же и в прошлый раз пропустила!
День, два, три, четыре.
Раз, два, три. И вот сегодня.
Терпение Песиона окончательно лопнуло.
А-а-а-а-а!
Хочу видеть Арелин!
Гриам, глядя на мучения Песиона, недоуменно цокнул языком.
Она же болеет, что вы сделаете?
Но, но ведь!
Нельзя так с больным человеком.
Это-то понятно, но!
Гриам, напротив, был даже рад, что юная госпожа пропускает кружок друзей наследного принца из-за болезни.
В последнее время атмосфера на этих встречах была крайне странной из-за наследного принца: он, не думая ни о чем другом, только и делал, что неотступно следовал за Арелин.
«Так, глядишь, и обстановка в кружке немного наладится».
Гриам подумал, что, хотя юная госпожа вряд ли планировала это специально, тайминг вышел весьма удачным.
«Может, это из-за тех событий в прошлом…»
Вспоминая, как раньше наследный принц Песион, близнецы-чертенята из Сперома и Харун из Мювиска создавали свои собственные миры, он мог понять чувства Арелин.
Раз уж так вышло, может, стоит уделить внимание и другим друзьям… Ваше Высочество?
Брови Гриама, пытавшегося ненавязчиво предложить наладить отношения с остальными, поползли вверх.
«Бесполезно. Он меня уже не слышит».
Независимо от разочарования Гриама, мысли Песиона были сосредоточены только на одном — на Арелин.
Почему она заболела именно сейчас? Значит ли это, что он не увидит ее и в следующий раз? И так дальше? Всегда?
«Нет!»
Он уже распробовал, как весело играть с Арелин. Почему так? Он не мог вдоволь побегать, не мог играть в любимые мячи, но играть с Арелин было веселее всего на свете.
Настолько, что он уже не мог представить свою жизнь без нее.
«Есть ли какой-нибудь способ?»
Привести больную Арелин было невозможно. Но он так хотел ее видеть! Прошла уже целая неделя!
Такое сильное желание увидеть кого-то было для Песиона в новинку.
Странное, непривычное чувство.
Но страха не было. Ведь с Арелин всегда весело.
И если добавить еще одну причину…
«Я волнуюсь».
Арелин ведь совсем одна.
«А что, если она опять сидит вот так?»
Арелин, бездумно смотрящая в окно.
Песион нахмурился, почувствовав, как сердце сжалось от боли.
Ваше Высочество?
На голос Гриама Песион обернулся.
Гриам.
Да?
Что такое одиночество?
Для Песиона, который с рождения был окружен людьми и ни разу не был «один», это слово было слишком чуждым.
Чувство, которое не испытаешь сам, невозможно понять через одни лишь знания.
И все же.
Песион хотел знать.
Потому что почему-то чувствовал, что должен.
Что такое тоска?
Он помнил ее пустые глаза, когда она смотрела в окно. Вспоминал, как она выглядела — словно существо из другого мира, отрешенная от всего.
Он был еще мал и неопытен, чтобы выразить словами все свои чувства и мысли, но если бы пришлось дать им имя, это была бы «жалость».
Глядя на профиль Арелин, бесконечно смотрящей куда-то вдаль, Песион чувствовал жалость.
«Арелин…»
Арелин хотела быть одна.
Песион знал это, но почему-то не хотел оставлять ее одну.
Если оставить ее одну…
Если она останется одна, то, казалось, Арелин просто исчезнет куда-то.
Все равно не понимаю.
Не обращая внимания на глупое выражение лица Гриама, Песион долго размышлял, а потом покачал головой.
«Все-таки я хочу видеть Арелин».
Чем больше он думал, тем яснее становилось это чувство.
Разве двух раз в неделю было мало? На самом деле он хотел играть с ней каждый день.
А теперь не видел ее уже больше недели. От внезапной «арелиновой ломки» у Песиона пересохло в горле.
Что же делать?
Хочу видеть.
Так сильно хочу видеть.
И в тот момент, когда он в смятении расхаживал по комнате…
А!
Песион внезапно замер.
Арелин не может прийти?
Тогда я приду сам.
…?
Просто навещу ее, и всё!
Я что, гений?
…Так вот почему вы пришли?
Ага!
Глядя на сияющего Песиона, я лишилась дара речи.