Том 1. Глава 125
Проваливайте!
Лэнгдон сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он дрожал от ярости, но, бросив беглый взгляд по сторонам, стушевался. Гул машин в цехе полностью стих. Ему не нужно было даже смотреть на рабочих, чтобы почувствовать их колючие, полные ненависти взгляды. Он управлял этой фабрикой не один год, и за это время накопил немало обид и проклятий в свой адрес.
Черт бы вас побрал!
Лицо Лэнгдона пошло красными пятнами, и, выплюнув ругательство, он вылетел из цеха.
Как только Лэнгдон исчез, Гаррисон презрительно усмехнулся:
Теперь я глава Текстильного союза Холдена. Думаешь, наш союз примет таких, как вы?
Я не сдержала улыбки от абсурдности его слов. Судя по самодовольному выражению лица Гаррисона, он всерьез полагал, что такая угроза сработает. Это было просто смешно.
Не переживай, мы и не собирались проситься. У нас нет ни малейшего желания иметь с тобой дело, Гаррисон.
Что?
Ну, разве что, если ты сам приползешь к нам на коленях, тогда, может быть, мы и подумаем, принять тебя или нет.
Да что ты несешь?!
Мы будем управлять нашей фабрикой и создадим свой союз. И методы у нас будут совсем другие, не такие, как у вас. Что же тебе делать?
...
От моей улыбки Гаррисона перекосило. Оглядевшись, он попятился. Атмосфера вокруг накалилась: рабочие смотрели на него с нескрываемой враждебностью.
Посмотрим, как у вас это получится!
Взвизгнув напоследок, Гаррисон поспешил ретироваться вслед за Лэнгдоном.
Я с насмешкой проводила его взглядом и обернулась. И тут же вздрогнула. Абсолютно все взгляды были прикованы ко мне.
Луиза,
Он посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на кого-то в толпе.
К нам подошла женщина, с ног до головы покрытая пухом и пылью. В ее глазах читались тревога и слабая надежда.
З-здравствуйте. Я Диана, управляющая этой фабрикой.
Управляющая? Я как раз хотела встретиться с кем-то из руководства, так что мое лицо просветлело.
Вот как. Рада встрече. И всем остальным тоже добрый день.
Я обвела взглядом огромный цех. В тишине, наступившей после остановки машин, мой голос звучал особенно отчетливо. Я посмотрела на Алека, и он представился:
Я Алексис.
А я Луиза. Возможно, вы знаете нас как бывшую чету герцогов Брент? Как вы уже слышали, мы стали новыми владельцами Текстильной фабрики Хауард.
Люди переводили взгляды с меня на Алека. Их глаза блестели, а на лицах появился легкий румянец волнения. Смена владельца, да еще и появление новых хозяев лично — для них это было событием из ряда вон выходящим.
Слегка волнуясь, я продолжила:
Не обращайте внимания на то, что говорил Лэнгдон. Права на эту фабрику теперь официально принадлежат нашей семье.
...
В ответ — тишина. Но я чувствовала их настороженность, тревогу и любопытство.
Вглядевшись в лица, я увидела самых разных людей: мужчин и женщин, стариков и совсем юных мальчишек и девчонок, едва достигших подросткового возраста. Сердце сжалось от жалости. Учитывая, что таких корпусов было еще около двадцати, я даже представить не могла, сколько семей зависело от этой работы.
Я взглянула на Алека, взяла его под руку и снова обратилась к людям:
Теперь эта фабрика будет называться «Текстиль Брент». И изменится не только название. В первую очередь, изменения коснутся самого здания и условий труда.
...
Глаза людей задрожали. В воздухе повис немой вопрос: «Неужели?».
Мы с Алеком прекрасно знали, чего они хотят. Рабочие текстильных фабрик долгое время боролись с владельцами за улучшение условий. Аристократы лишь язвили: «Не нравится — ищите другую работу», но винить нужно было не рабочих, а тех, кто наживался на них, попирая все человеческие нормы. Разве эксплуатация за гроши — это не насилие? Неужели насилием считается только прямой удар? Я не хотела жить в мире, который оправдывает таких дельцов и обвиняет жертв.
Глубоко вздохнув, я продолжила:
Я знаю, чего вы добивались всё это время. Знаю, как велико было ваше разочарование, когда вас не слышали. Но теперь Марсель мертв, а у Лэнгдона нет власти. Мы с мужем не намерены оставлять фабрику в таком состоянии.
Я обвела взглядом цех. Единственными источниками света и воздуха были крошечные окошки под самым потолком. Говорили, что здесь были надсмотрщики с кнутами, но они, похоже, уже сбежали.
С комом в горле я объявила:
Мы обеспечим вам комфортные условия труда. Гарантируем достаточное время для отдыха. И, конечно же, будем предоставлять питание во время смены.
...!
Глаза людей расширились, послышались вздохи изумления. Их реакция была подобна удару грома. Но мне было не радостно, а горько видеть это. Ведь я говорила о вещах, которые должны быть само собой разумеющимися.
В толпе послышался шепот: «Не может быть...», «Неужели это правда?». Недоверие всё еще было сильно.
Это... правда?
Я обернулась на дрожащий голос Дианы.
Если вы действительно сделаете это... мы, мы посвятим всю жизнь работе на вашей фабрике.
В глазах Дианы стояли слезы. Я мягко улыбнулась ей.
Чтобы привести здание в порядок, нам придется остановить производство. Так что пока мы дадим всем отпуск. Разумеется... оплачиваемый.
...!
Боже мой.
Невероятно.
Возгласы изумления стали громче. Кажется, только теперь они поверили, что мы действительно собираемся всё изменить.
Спасибо... Огромное спасибо! Откуда же взялись такие люди...
Диана прикрыла рот руками и заплакала. Я смотрела на нее с теплой улыбкой. Видя радость этих людей, я снова осознала, какое это счастье — приносить кому-то облегчение и надежду.
Спасибо!
Вы наши спасители!
Голоса рабочих слились в овацию. Мы покидали фабрику под их восторженные крики.
«...Ха. Странное чувство».
По дороге домой я чувствовала себя необычно: сердце колотилось, тело дрожало, словно я приняла какое-то сильное лекарство. Всего лишь съездила на фабрику, а эмоции переполняют. Может, я впитала счастье всех этих людей?
Когда мы вернулись в особняк и пили чай, Джеймс со слезами на глазах проговорил дрожащим голосом:
Вы двое просто невероятны. Я был так тронут там, на фабрике.
...Перестань. Мы сделали только то, что должны были.
Я сделала вид, что пью чай как ни в чем не бывало.
В конце концов, текстильная фабрика станет нашим главным источником дохода, и я, сама того не ожидая, стала бизнесменом. Улучшение условий труда — это база, фундамент, и пока рано принимать восхищение.
«Если на такой огромной фабрике просто соблюдать базовые нормы, можно заработать все деньги Империи...»
Я всё еще не могла до конца поверить, что благодаря одному пари мы заполучили лучшую текстильную фабрику в стране.
Джеймс продолжал:
В будущем вы заслужите уважение очень многих. Уважение рабочих текстильной промышленности
...Хе-хе.
Я лишь тихо рассмеялась. Похвалы Джеймса были чрезмерны. Но то, что на «Текстиле Брент» трудится огромное количество людей, было фактом.
Вдруг мне в голову пришла мысль, и я позвала Алека.
Алек.
Да?
Кстати, есть одно дело, в котором мне нужна твоя помощь. Ты ведь отлично разбираешься в счетах и бухгалтерии. Не мог бы ты просмотреть бухгалтерские книги фабрики? Нужно пересчитать стоимость товаров и установить новые зарплаты рабочим.
А, конечно. Я займусь.
Спасибо.
Я улыбнулась его быстрому согласию. Если Алек возьмется за финансы, я буду абсолютно спокойна — надежнее человека не найти.
Вскоре, допив чай, я отправилась в свою комнату отдыхать. Алек, бегло просмотрев книги, снова уехал на фабрику, чтобы лично проверить запасы. Сейчас, в самом начале нашего управления, было критически важно всё увидеть своими глазами.
Ближе к закату в дверь постучали, и вошла служанка.
Госпожа.
Да?
Пришло письмо от виконтессы Мариэн.
Правда?
Что могло случиться в такое время? Я взяла письмо. Мы с виконтессой договорились: она посетит Север в обмен на шкуру белого медведя.
Я развернула послание.
Луиза. Есть разговор, который я хотела бы обсудить с вами наедине. Не могли бы мы встретиться тайно, чтобы никто не знал?