Том 2 · Глава 287. Раскрытая истина
19. Раскрытая истина
Ха-а… Ух…
Было так больно, словно я проглотила огненный шар. Со стоном схватившись за грудь, я с трудом разлепила веки. И увидела перед собой лишь ослепительно белое, абсолютно пустое пространство. В тот самый миг, когда я это осознала, мучительная агония, от которой, казалось, я вот-вот умру, исчезла без следа. Я замерла как вкопанная.
Ну что, наконец-то соизволила очнуться? Не кажется ли тебе, что ты как-то слишком долго провозилась?
Будучи уверенной, что нахожусь здесь совершенно одна, я вздрогнула и резко обернулась. И с изумлением увидела главу Башни, застывшего в весьма странной позе.
Глава Башни?
Уж кого-кого, а его я здесь встретить точно не ожидала. Несколько раз удивлённо моргнув, я нарочито бодрым голосом спросила:
Как вы здесь оказались? А впрочем, неважно, это просто идеально! Пожалуйста, верните меня в реальность.
Судя по его упрёкам в том, что я слишком долго не приходила в себя, времени прошло немало. Представив, как, должно быть, сейчас сходит с ума от волнения Эвклид, я решила, что нужно как можно скорее выбираться из этой иллюзии.
Что? «Глава Башни»?
Но, в отличие от меня, куда-то спешившей, глава Башни недовольно нахмурился и возмущённо переспросил:
Ты только что назвала меня главой Башни?
Да, назвала.
Ну это просто нелепо!
Несколько раз повторив «Ха! Вы только послушайте!», словно и впрямь не веря своим ушам, глава Башни вдруг просиял.
А-а-а, кажется, я понял! Пройдя через все эти испытания, ты наконец-то осознала моё величие, да? Так прониклась уважением, что теперь даже не смеешь называть меня по имени, как раньше?
…
Да ладно тебе, не дрейфь! Неужто думаешь, я стану мелочиться и припоминать старые обиды после всего, что случилось? Так и быть, в виде особого одолжения разрешаю обращаться ко мне по имени, не стесняйся.
В своей излюбленной манере глава Башни тут же продемонстрировал свою алчность, заявив, что если я хочу выразить благодарность, то лучше сделать это звонкой монетой. При этом тон у него был такой, будто он делает мне величайшее одолжение.
Я слегка скосила глаза, пытаясь разгадать, что творится в голове у этого снисходительно ухмыляющегося типа. Хоть я всегда и старалась сдерживаться — всё-таки он был другом Эвклида, — в глубине души меня не раз коробило его непомерное высокомерие. Однако благодаря этой иллюзии я узнала правду: на самом деле глава Башни был не кем иным, как Чёрным драконом Лателем. И теперь, зная его истинную сущность, я перестала удивляться его поведению.
«И всё же я не могу назвать его по имени».
Глава Башни, благодарю за вашу доброту, но разве мы настолько близки, чтобы я позволяла себе подобную фамильярность?
Ха! А ведь раньше, стоит мне отвернуться, ты так запросто полоскала моё имя... Так с чего бы вдруг... А? Погоди-ка. Да нет... Только не говори мне... — Да это просто сводит меня с ума. Неужели ты и впрямь настолько безнадёжна?
...
В любой другой ситуации я бы ни за что не стерпела подобной критики. Будь он хоть трижды другом Эвклида, будь он самим драконом — я бы живо поставила его на место. Но сейчас у меня в голове было абсолютно пусто. Боясь, что моя маска неведения вот-вот слетит, я растерялась и отступила на шаг.
Глава Башни угрожающе двинулся на меня.
Ты серьёзно так ничего и не поняла? Даже после всего, что случилось? — Да я ведь даже целый роман накатал, только чтобы затащить тебя сюда!
?!..
Услышав это, я, до этого понуро опустившая голову, словно пойманная преступница, резко вскинула взгляд.
Только не говорите мне…
Да-да, тот самый алчный до денег писака, которому ты строчила письма,
Да откуда мне было знать?! Каким бы эксцентричным он ни казался, кому вообще придёт в голову, что персонаж из книги окажется писателем в том самом измерении, где жила я?!
«Честно говоря, я допускала мысль, что он может оказаться Богом, но...»
Я и представить себе не могла, что божество станет использовать такой вульгарный псевдоним. Подумать только: я столько раз сталкивалась с этим помешанным на деньгах типом и ни разу даже не заподозрила неладного! Меня слегка задело его пренебрежение, но упрёк в моей непонятливости был справедлив, и я понурилась.
Тогда глава Башни продолжил:
А если серьёзно... Отбросим всё остальное. На этот раз ты ведь снова прокрутила в голове все свои воспоминания, от начала и до самого конца, верно? И после всего этого ты так ничего и не вспомнила?
…
Не верю.
Моё сердце бешено заколотилось. Но я упрямо сжала губы, подавляя волнение. Латель пристально посмотрел на меня, раздражённо цокнул языком и произнёс:
Неужели ты не понимаешь, что своим упрямством лишь продлеваешь мучения этого парня?
…
Даже сейчас, пока ты здесь прохлаждаешься и не приходишь в себя, он там места себе не находит…
Я знаю! Хватит!
Латель вздрогнул от неожиданности. И хотя он сам вынудил меня признаться, в его голосе всё ещё сквозило подозрение:
Ты правда всё знаешь?
Я яростно уставилась на него покрасневшими от слёз глазами, но затем, сделав над собой усилие, успокоилась и устало провела рукой по лицу. Я злилась на Лателя за то, что он безжалостно ткнул меня носом в правду, от которой я так долго — сознательно или нет — пыталась сбежать. Но я понимала: раз уж суждено было этому случиться, вечно прятать голову в песок не выйдет.
Глубоко вздохнув, я медленно, чеканя каждое слово, произнесла:
Да. Знаю.
Я не была просто попаданкой, случайно угодившей в чужое тело. Когда-то меня звали Евой, а после перерождения я стала Евгенией. И пускай какое-то время я прожила под чужим именем в другом мире, в конце концов я вернулась туда, где мне и суждено было быть... к Евгении.
По правде говоря, мне с самого начала всё это казалось странным. Если не брать в расчёт сохранившиеся привычки, то обладать в двух разных жизнях такой феноменальной удачей на деньги — когда богатство буквально само плывёт в руки, даже если палец о палец не ударишь, — это уже слишком. Я не была дурой и много раз чувствовала подвох...
«Но каждый раз, оказавшись в шаге от разгадки, я стискивала зубы и отворачивалась от правды».
Всё потому, что я до одури боялась признать: именно я стала причиной всех страданий Эвклида. Ведь признай я это, и у меня больше не осталось бы ни единого права находиться рядом с ним. Я просто не хотела вспоминать, что я и есть Евгения.
Сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки, я выровняла дыхание и спросила:
Какого чёрта вообще произошло?
Я была свято уверена, что все связи с прошлым разорваны. Так как же вышло, что я, начавшая новую жизнь в другом мире, вдруг вернулась сюда, да ещё и переместившись во времени? И больше всего на свете меня мучил один вопрос:
Зачем ты вообще притащил меня обратно?
Пусть моя та, прошлая жизнь и не была пределом мечтаний, но она хотя бы была спокойной. Я искренне не понимала, ради чего он написал целый роман и вернул меня в тело Евгении — в жизнь, сотканную из боли и отчаяния.
Что значит «притащил»?! — Ты хоть знаешь, что началось после твоей смерти?
…После моей смерти?
Ну, политическая обстановка наверняка была крайне нестабильной. Но разве со временем всё не должно было улечься? Да, Базилианов обвинили бы в государственной измене, но не стоит забывать: это был род, сосредоточивший в своих руках почти все богатства и власть империи. Я даже допускала мысль, что после гибели императора и кронпринца они не только не рухнут, но и захватят реальную власть. Возможно, на троне воцарилась бы династия Базилиан, а может, императором стал бы Ричард. В любом случае, пока Дом Рудион оставался в безопасности, меня это мало волновало.
«Тогда почему у него такое мрачное лицо?»
Я никак не могла взять в толк, к чему он клонит, и Латель в отчаянии выкрикнул:
Мир был уничтожен после твоей смерти!
Что?..
От столь нелепого заявления у меня буквально отвисла челюсть.
Уничтожен?
Как такое вообще возможно? Да, убийство правителя и наследника — событие грандиозное. Но если сама империя не развалилась в тот же миг из-за их гибели, то говорить о «конце света» было просто смешно.
Однако следующие слова Лателя всё расставили по местам:
Кронпринц... этот ублюдок... он выжил.
!..