Том 2. Глава 308

Евгения безошибочно узнала этот голос, и её лицо мгновенно потемнело. Как она и ожидала, когда во мраке вспыхнули свечи, их неверный свет выхватил из темноты фигуру Кайдена, небрежно восседавшего прямо на алтаре.

—Я заждался тебя, Ева.

Мрачный, воспалённый взгляд, потрескавшиеся губы, осунувшееся, бледное лицо... Евгения осталась пугающе невозмутимой, услышав его слова, произнесённые с такой уверенностью, словно он с самого начала знал о её визите. Она на собственной шкуре познала всю глубину одержимости Генри. В прошлой жизни она была настолько раздавлена, увидев их имена, сплетённые вместе в императорской генеалогии, что смерть казалась ей недостаточным избавлением. От человека с такой маниакальной упёртостью можно было ожидать любой, даже самой невообразимой безумной выходки. Именно поэтому она с самого начала с подозрением отнеслась к слухам о бессоннице Кайдена, хотя поначалу и пыталась списать это на пустяк. И действительно, было крайне странно, что его состояние стремительно ухудшалось, несмотря на регулярные вливания чистейшей божественной силы верховного жреца.

—Выходит, к тебе тоже вернулась память.

Того факта, что он поджидал её у тайного алтаря, уже было достаточно для подозрений. Но имя «Ева», сорвавшееся с его губ, превратило эти подозрения в уверенность: с момента её перерождения никто в этом мире ни разу не называл её так.

Очевидно, ожидая от неё паники или хотя бы удивления, Кайден слегка расширил глаза в ответ на её ледяное спокойствие, но кривая улыбка так и осталась блуждать на его губах. Спустя мгновение он запрокинул голову и глухо рассмеялся.

В прошлой жизни он сходил с ума от желания понять: за что Евгения так люто его ненавидит? С самого первого дня их знакомства этот вопрос выжигал его изнутри. Он терзался им, когда наблюдал, как угасает её дыхание, и даже тогда, когда сам встретил свою смерть после устроенной им кровавой бойни — бойни, которую он затеял лишь для того, чтобы стереть с лица земли всё, что могло напомнить о ней. И эта его жизнь наверняка закончилась бы точно так же, если бы в его памяти чудом не вспыхнули воспоминания о прошлом.

—Так вот, значит, в чём дело. Вот за что ты меня так ненавидела.

В воспалённых и налитых кровью глазах Кайдена плескался неописуемый, больной восторг. Его смех, поначалу прерывистый и тихий, быстро набрал силу и гулким эхом заполнил всё пространство подземелья. И вдруг резко оборвался, словно перерезанный невидимым лезвием.

—Это так несправедливо, — с пугающей серьёзностью произнёс Кайден. — В этот раз я хотел всё исправить. Хотел быть первым, кто тебя встретит, кто полюбит тебя и кого ты полюбишь в ответ. Но если ты тоже всё помнишь, выходит, вся эта игра была обречена с самого начала. Скажи, Ева, разве это честно?

Евгения посмотрела на него с нескрываемым презрением, и на губах Кайдена вновь заиграла полуулыбка. Богиня, как же он скучал по ней... Скучал даже по этому обжигающему, полному отвращения взгляду. Разумеется, Кайден не был дураком и прекрасно понимал: то, что память вернулась к нему именно сейчас, — это не благословение небес, а прямой умысел Богини.

«Она явно хотела наказать меня за прошлые грехи».

Но, вопреки планам Богини, Кайден не чувствовал раскаяния. Напротив, осознав истинную причину ненависти Евгении, он испытал лишь колоссальное облегчение и извращённую радость.

—А знаешь, так даже лучше. Теперь я точно знаю, что в следующий раз смогу всё сделать правильно. Да, обещаю, я больше не буду вести себя как неуклюжий идиот, — проворковал Кайден таким неестественным, приторно-нежным тоном, что от него мороз подирал по коже.

Ему казалось, что теперь-то он разгадал всю головоломку. В прошлой жизни он воспринимал любовь как нечто само собой разумеющееся, шёл на поводу у своей жадности и в итоге творил вещи, вызывавшие лишь ненависть. Её холодность и равнодушие уязвляли его гордость, и чем сильнее она отталкивала его, тем маниакальнее он её желал. Он был уверен: если силой запереть её в золотой клетке, рано или поздно она сломается, смирится и начнёт от него зависеть. Но вместо этого он её потерял. Та боль и то всепоглощающее отчаяние, пропитавшее его до мозга костей, до сих пор были свежи в памяти.

И сейчас, рассудив, что её открытая ненависть — это всё равно лучше, чем ледяное безразличие, он искренне радовался возможности «перезапустить» игру. Даже если ради этого ему придётся нацепить маску святого праведника, подражая повадкам этого мерзкого дракона.

—Конечно, мне бы больше понравилось, если бы ты вспомнила обо мне только в нашем совместном будущем... Но даже если нет — плевать. Пусть ты будешь смотреть на меня с ледяным презрением, ты всё равно останешься моей. Потому что так будет и в следующий раз, и после него... Так будет всегда.

Услышав этот жуткий, пробирающий до мурашек шёпот, Евгения недоверчиво фыркнула:

—Между нами никогда не будет никакого «следующего раза». Но даже если бы он и был, и даже если бы мне полностью стёрли память, я бы ни за что в жизни не полюбила такого, как ты.

Эти слова, безжалостно растоптавшие его больные фантазии, вмиг сорвали маску благодушия с лица Кайдена. Он, до этого старательно делавший вид, что в комнате нет никого, кроме них двоих, резко перевёл полный ярости взгляд на Эвклида, который крепко держал её за руку.

—Это всё из-за него?

Увидев этот обезумевший взгляд, в котором смешались ненависть, ревность и неприкрытая жажда крови, Евгения инстинктивно подалась вперёд, желая заслонить Эвклида собой. Но муж, ещё крепче сжав её пальцы, удержал её на месте. Евгения с трудом сглотнула, глядя на его холодный, непроницаемый профиль.

«Серьёзное лицо этого благородного мужчины? Богиня, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой…»

И пусть Эвклид, скорее всего, не понял и половины из их странного диалога, сам вид того, как он рассвирепел из-за больных, собственнических речей Кайдена, был настолько волнующим, что Евгения едва сдерживала дрожь. Возможно, всё дело было в том, что в последнее время они целовались всякий раз, стоило их взглядам встретиться, но сейчас ей до одури захотелось прижаться губами к этому холодному, безупречному лицу прямо на глазах у врага. А что, если рискнуть? Может, увидев это, Кайден окончательно сломается и сдастся?

Да кого она обманывает.

«Этот псих не сдастся. Он просто окончательно слетит с катушек и бросится на нас с мечом».

Бросив на Кайдена брезгливый взгляд, Евгения легонько подтолкнула мужа, возвращая его к реальности:

—Герцог, сердце дракона важнее всего.

Только услышав её голос, Эвклид моргнул, сбрасывая оцепенение, и коротко кивнул.

Евгения тихонько хмыкнула — даже его суровая собранность сейчас казалась ей невероятно милой, — а затем окинула ледяным взглядом Кайдена, который сверлил их глазами, полными неприкрытой жажды убийства. Какие бы больные фантазии он ни вынашивал, какие бы кошмары ни планировал воплотить в жизнь, её планы ему уже не сорвать. Эвклид уже поглотил первую половину сердца в своём замке, а значит, мог пользоваться магией в полную силу, не опасаясь последствий. Более того, вторая половина сердца на алтаре уже начала ритмично пульсировать, чувствуя приближение истинного хозяина.

В этот момент Кайден, проследив за взглядом Евгении, резко развернулся к алтарю. И, не раздумывая ни секунды, схватил пульсирующее сердце и с силой швырнул его прямо в Эвклида.

—!..

Евгения прекрасно знала, что сердце дракона невозможно ни разбить ударом оземь, ни сжечь в самом жарком пламени, и всё же от этого безумного жеста у неё душа ушла в пятки. Но самое страшное началось секундой позже.

БАХ! Едва Эвклид поймал артефакт, он тут же рефлекторно метнул в Кайдена мощное атакующее заклинание. Но в следующую секунду сам сдавленно застонал и тяжело рухнул на одно колено.

—Герцог! Ты как?! — в панике вскрикнула Евгения, бросаясь к нему.

У них был чёткий план: если бы всё прошло гладко, Евгения сама забрала бы артефакт, они бы покинули подземелье, и уже в безопасном месте она заставила бы его поглотить вторую половину. Если бы появился незваный гость — они бы сперва устранили угрозу. Она никак не ожидала, что Кайден сам всучит сердце Эвклиду, вместо того чтобы попытаться его уничтожить или спрятать. Спасибо хоть, что Эвклид не растерялся и успел ударить первым...

—Слабовато бьёшь. Видимо, сердце ещё не успело прижиться. Совсем не тот эффект, как тогда, когда ты буквально стёр меня в порошок одним ударом.

Несмотря на то, что силы брошенного заклинания с лихвой хватило, чтобы разнести каменный алтарь в мелкую крошку, Кайден стоял посреди облака пыли абсолютно невредимый. В руке он небрежно сжимал обнажённый меч — лишнее доказательство того, что титул мастера меча достался ему не за красивые глаза. Кайден криво ухмыльнулся:

—Ты ведь помнишь, как это было в прошлый раз? Та чудовищная мощь, с которой я никогда раньше не сталкивался, просто раздавила меня. Признаюсь, тогда я был неприятно удивлён.

Евгения с нескрываемым отвращением посмотрела на Кайдена, который, судя по всему, получал извращённое удовольствие от предвкушения битвы с достойным противником, и снова перевела тревожный взгляд на мужа. Эвклид, чьё тело уже начало инстинктивный процесс поглощения второй половины сердца, тяжело дышал; его лицо исказила гримаса боли, а лоб покрылся испариной.

—Я в порядке. Главное, супруга...

—Обо мне не беспокойся.

Ещё до того, как спуститься в подземелье, она увешала себя всеми мыслимыми и немыслимыми защитными артефактами. Денег у неё, конечно, хватало, но Латель всё равно сделал ей просто сумасшедшую скидку.

«Наверное, он просто очень не хотел, чтобы я снова умерла».

И Евгения была с ним полностью солидарна. Судьба мира — это, конечно, важно, но, в отличие от самоуверенного Кайдена, бредившего каким-то «следующим разом», она сильно сомневалась, что Богиня расщедрится на третий шанс. А жить в мире без Эвклида она категорически отказывалась. Ей нужно было выбраться отсюда живой хотя бы ради того, чтобы подтвердить свои подозрения о беременности.

Молясь про себя, чтобы Эвклид продержался до конца слияния, Евгения активировала артефакты, выпрямилась во весь рост и бесстрашно посмотрела прямо в глаза Кайдену, отделённому от неё мерцающей полусферой магического щита.

—Кха...

Кайден, который, по всем законам жанра, должен был уже броситься в атаку, вдруг захрипел и выплюнул на пол сгусток тёмной крови. Его подбородок и грудь были залиты алым, но он лишь безумно улыбнулся:

—Я выпил яд. Точно такой же, каким ты отравила себя в тот раз, пытаясь убить меня.

Взгляд Кайдена окончательно утратил даже намёк на человеческий разум, поэтому слово «безумец» так и застряло у неё в горле. Он был настолько жалок и отвратителен, что к горлу подступила тошнота. Ей не хотелось тратить на него ни единого слова, но она всё же заставила себя спросить:

—Чего ты добиваешься?

—Чего добиваюсь? — переспросил Кайден, словно поражаясь её непонятливости, и вновь разразился диким смехом.

Теперь, когда он был на сто процентов уверен в существовании «следующего раза», выбор был для него очевиден. Но даже если этого «следующего раза» не предвидится, он ни за что не позволит Еве стать женой другого мужчины, рожать ему детей и счастливо стареть в его объятиях. Именно поэтому он...

—Я убью тебя, Ева.