Том 1 · Глава 33. Война девушки

«Я… убью… тебя!» — в тот самый миг, когда Панк испытывал удовлетворение от своего «произведения искусства», рядом с ним раздался хриплый, но наполненный глубочайшей яростью и низкий рёв, взорвавший воздух. В этом рёве слышалась нескончаемая ненависть, будто растекавшаяся наружу прямо из самого ада, из Бездны!

Девушка-воительница в лёгких доспехах только что вырвала длинный меч из груди одного из стражников города Корнола. Судя по всему, мгновение назад она взорвалась Боевым дыханием и прорвалась на городскую стену. Сейчас же эта девушка, красота которой на Земле несомненно считалась бы божественной, богиней среди смертных, смотрела на Панка взглядом, полным слёз и одновременно переполненным ненавистью.

Длинный меч в её руках, обе ладони в рукавицах стиснули рукоять так, что костяшки хрустели. Боевое дыхание, колыхавшееся от невыносимой скорби и ярости, поднимало и взметало в воздух её частично повреждённую юбку-доспех, обнажая белоснежные, хотя и слегка запачканные, но всё ещё ослепительно прекрасные ноги изящной формы.

«Похоже, твой друг очень несчастливо оказался… мм… что ж… скажем, почётно павшим воином», — Панк легко махнул рукой, указывая на распростёртую внизу, под стеной, обугленную землю.

«Ты… мерзавец, подлец! Ты убил Цикала! Я… никогда, никогда не… подло…» — но не успела девушка-воительница договорить, как Панк без малейших колебаний активировал заключённое в посох заклинание уровня подмастерья Школы Воплощения «Пылающий огонь Гайка».

Ужасающий поток пламени ринулся прямо в голову девушки-рыцаря. Взметнувшийся вихрем, драконоподобный столб огня обрушился на неё и на находившихся рядом стражников города Корнола. И свои, и чужие — все, оказавшиеся поблизости, в одно мгновение были превращены в обугленные останки.

Панк же, воспользовавшись тем, что «Пылающий огонь Гайка» заслонил обзор воительницы, резко отпрянул назад. Для мага держаться на расстоянии от воинов ближнего боя было делом необходимым!

И всё же девушка-воительница прорвалась сквозь пламя и клубы раскалённого дыма. Благодаря защите Боевого дыхания она устояла против удара Панка, но потратила на это колоссальные силы. Её дыхание стало тяжёлым, грудь сотрясалась в резком ритме, и вместе с изодранным доспехом на её теле, это невольно создавало на поле брани особую, мрачную и опасную красоту — красоту, расцветающую, словно цветок, среди крови и смерти.

Но Панк никогда и ни при каких обстоятельствах не был тем, кто щадит цветы. Ни в прошлом, ни в будущем, и уж тем более сейчас! Пусть это будет не один цветок, а целое цветочное поле — он без колебаний обрушит на него сокрушающее заклинание!

Увидев, что противница вырвалась из огня, Панк, воспользовавшись её слабостью, тут же выпустил ещё одно заклинание – «Катапульта». В отличие от ученического заклинания Школы Призыва «Малая катапульта», настоящее заклинание «Катапульта» было во много раз мощнее. Выпущенная с чудовищной скоростью — в пять-шесть раз превышающей скорость звука — монета, взвизгивая оглушающим свистом, рванулась прямо в глаза девушки-воительницы, горящие ослепительной ненавистью.

«Дзинь!!!» — в критический миг девушка-воительница, двигаясь с такой скоростью, что от неё оставалась лишь размытая тень, махнула своим длинным мечом. Стальная полоса, наполненная Боевым дыханием, ударила по летящей золотой монете и отшвырнула её в сторону, оставив в стене глубокую выбоину!

«Ого, неплохо!» — Панк, продолжая накладывать всё новые и новые заклинания с низкой затратой энергии, непрерывно атаковал девушку-воительницу. Одновременно, под действием заклинания «Малая стремительность», он быстро отступал назад, сбивая с ног всех обычных солдат, оказавшихся у него на пути. Девушка же, измотанная до предела, уже не имела сил применить боевое искусство, чтобы сократить расстояние. Ей оставалось лишь пассивно защищаться от потока заклинаний Панка!

«Подлый мерзавец! Твои жестокие методы не только оскорбили наших воинов, но и… и смелого Цикала! Ты даже собственных соратников втянул в атаку! Разве ты не чувствуешь позора?!» — крикнула девушка. Слёзы катились по её безупречно гладким щекам. Хрипя, она выкрикивала обвинения в адрес Панка.

«Очень жаль. Да, я понимаю, что это можно назвать жестокостью… в широком смысле. Но…» — холодным взглядом Панк посмотрел на разгневанную девушку-воительницу. — «…я не чувствую ничего». Он произнёс вслух то, что исходило из самой глубины его души — подлинную правду.

Девушка-рыцарь словно окаменела. Её глаза широко раскрылись, она с невероятным потрясением смотрела на Панка, будто перед ней был не человек, а чудовище, нечто невообразимое и непостижимое…

«А вот ты… Этот никчёмный Кал∗ оказался настолько для тебя важен. Что он был для тебя — возлюбленным? Ха! Жаль, очень жаль. Теперь же…» — Панк сделал жест в сторону заваленной телами земли под стеной. — «…если поторопишься, возможно, сможешь собрать хоть немного его пепла. Хотя… если у твоего милого не было каких-то особенных примет, то вытащить его останки из этой кучи отвратительного жареного мяса будет непросто».

Его холодный и насмешливый голос безжалостно рвал кровоточащую душевную рану девушки. Уже и без того сокрушённая горем, она сжала белоснежные зубы до скрипа, и кровь закапала из уголка её рта.

«Я… убью… тебя!!!» — низкий рёв, словно у зверя, потерявшего пару. С отчаянием, с гневом, девушка подняла сверкающий длинный меч, напитанный Боевым дыханием. Она выжала из своего тела последнюю каплю силы, отказалась от защиты и ринулась в атаку на Панка!

«Аааааааааа!» — её безумный, пронизанный трагизмом крик, её воля к мести, высеченная в самой глубине костного мозга, сопровождали этот удар. Длинный меч со всей яростью обрушился на Панка… Но ощущения, будто клинок рассекает плоть, не последовало!

Разрубленный пополам мечом «Панк» начал расплываться в воздухе, превращаясь в искривлённый фантомный образ, и вскоре полностью исчез, не оставив ни следа.

«Прощай, безымянная воительница», — настоящий Панк спокойно произнёс слова, наблюдая издалека. Он стоял по диагонали позади, метрах в пяти от разрубленного фантома. Девушка же, лишённая Боевого дыхания, бледная, едва держалась на ногах.

На самом деле, в тот момент, когда Панк завершил своё отступление, он уже наложил заклинание уровня подмастерья Школы Призыва «Малая светотеневая иллюзия». Это заклинание искажало свет и создавало мираж. Его структура проста, но чтобы «идеально» закрыть противнику обзор, требуется филигранная точность.

Оно редко способно обмануть рассудительных противников. Но девушка-воительница, охваченная яростью, потеряла всякое самообладание. Думая лишь о том, чтобы погибнуть вместе с врагом, она напрочь утратила рассудок. А благодаря точному расчету системы Панка, созданный мираж почти полностью исказил свет, попадающий в её глаза. Вот почему её отчаянная атака закончилась крахом!

«Чёрт! Я… не могу… так… пасть! Я ещё… ещё не отомстила за Цикала!» — в отчаянии и слезах кричала девушка. Из последних сил она вонзила меч в землю, опираясь на него, и дрожа всем телом, пыталась встать.

Но Панк не собирался ждать, пока девушка вдруг чудесным образом раскроет в себе «скрытую силу», как это любят показывать в дешёвых сказках и легендах. Здесь не существовало никаких таинственных пробуждений. Это был жестокий мир, и подобные вещи просто не могли здесь произойти!

Золотая монета сверкнула в его сияющих пальцах, вспыхнула и тут же сорвалась. Ещё одна «Катапульта», точная, беспощадная, решительная, устремилась к её голове, больше не защищённой Боевым дыханием…

И в тот миг на стенах города Корнола распустились бесчисленные цветы — раздробленные и обрывочные, ослепительно яркие и пропитанные кровью. Под холодным взглядом Панка они разлетались и брызгали повсюду — по обломкам камня, по разорванным стенам, по почти целый кладке.

∗п.п. В оригинале в данной реплике главного героя имя «Цикал» (茨卡尔) передано усечённо — «Кал» (卡尔). Вероятно, автор допустил опечатку и пропустил первый иероглиф, иного перевода не нашёл. В переводе сохранено как «Кал» для отражения оригинального текста, да и на русском это забавно вышло