Том 1 · Глава 7. Теплые воспоминания и клятва

Часть первая

Наступила вторая «Золотая неделя», и я понял, что сезон дождей пролетел в мгновение ока. Дни мчались, и мчались, и мчались мимо меня с огромной скоростью.

За прошедший месяц, однако, произошло много всего.

Например, однажды поздно вечером я наткнулся на Мисаки в супермаркете и получил от неё бумажный листок, оказавшийся контрактом. «Контракт» был написан чёрной ручкой.

А всего за неделю до этого я собрался встретиться с девушкой, которую знал по литературному клубу своей старшей школы. Мы отправились в кафе в Сибуя, и немного поболтали. Я слегка нервничал, но ничего примечательного не случилось.

Ко всему прочему, моего отца уволили во время «реструктуризации». Со следующего месяца родители прекращали присылать мне деньги.

Мой сосед по дому, Ямазаки, в последнее время тоже сталкивался с разными неприятными неожиданностями. «Мой папа, работавший в сельском хозяйстве, слёг с болезнью печени», — делился он, — «А я старший сын в семье. Получается, я должен перенять семейный бизнес?»

Похоже, выбора у него в самом деле не было. По-моему, ему лучше вернуться домой на семейную молочную ферму с винодельней. Но, видимо, у него какие-то серьёзные разногласия с родителями.

—У них есть деньги, и они не хотят помочь мне получить образование. Они подали заявление в школу фермеров, даже не спросив меня. Мне, в итоге, пришлось подрабатывать весь год в универсаме и охранником, чтобы заработать на оплату обучения в институте анимации Ёёги. А теперь они хотят, чтобы я вернулся — они что, издеваются?!

Я толком не понимал причин гнева Ямазаки, но когда он злился, то переставал на время думать об этих проблемах. Он вёл себя так, будто совершенно не собирался заниматься фермой, даже хоть бы всё вокруг него рухнуло. Я решил последовать его примеру и какое-то время просто избегать реальности.

Кстати о побегах от реальности: мы не забывали и об эротической игре, которую собирались сделать. Даже теперь, когда в нашем проекте не оставалось практически никакого смысла, мы старались работать над ним.

Вообще-то, мне стоило бы порвать со своей жизнью хикикомори как можно скорее, и постараться найти себе нормальную работу; но я почему-то лишь улыбался и говорил Ямазаки:

—Будь добр, отстань от меня со своими лолитами, ладно?

—Конечно. Подстроимся и под твои вкусы, Сато. Я уж думал нас арестуют, когда мы в тот раз фотографировали девчонок возле начальной школы.

«Плевать мне на всё это; нужно искать работу, или мне крышка!» — хотелось воскликнуть мне, но я снова улыбался и поддакивал ему:

—Сегодня буду писать сценарий.

—Смотри, я на тебя рассчитываю. Качество игры напрямую зависит от твоего сценария, Сато.

—Знаю. Я вложу максимум сил в это дело. Я выложусь по полной, создавая эту эротическую игру!

Да, это моя цель. Браво! Вернее, какой кошмар!

Нет ничего более подходящего для бегства от реальности, чем создание эротической игры. В конце концов, сам жанр стремится к бесконечному эскапизму.

Ямазаки, сидя перед своими двумя огромными компьютерами, начал очередную речь:

—Абсолютно верно. Эскапизм — это сама суть эротических игр. Как творцы, мы должны предоставить игроку приятное спасение от реальности. Реальный мир полон причиняющих боль вещей: девушек, дурачащих парней вроде нас, девушек, насмехающихся над нами, дрянных девчонок, вроде той, что изменяла мне с менеджером из супермаркета или студентки колледжа, насмехавшейся над моей неопытностью… Всё это делает мир очень и очень неприятным местом.

Вторая половина его речи описывала вполне конкретные ситуации, касавшиеся только его, но я не стал перебивать. Прервавшись на секунду хлебнуть красного чая, Ямазаки заголосил ещё громче:

—Короче говоря, настоящие женщины ужасны! Практически чудовища во плоти. Поэтому…

—Поэтому...?

—Поэтому, как создатели эротической игры, мы должны создать максимально удобных женских персонажей, таких, каких не бывает в жизни.

Удобные женские персонажи…

—Я имею в виду девушек, которые влюбляются в главного героя без всякой на то причины, пытающихся от чистого сердца сблизиться с ним, такого типа персонажей, — объяснил Ямазаки, — Действующие без каких-либо скрытых мотивов, никогда и ни за что не предавшие бы главного героя. Персонажей, которых в принципе не бывает в реальной жизни.

—Но если делать героев настолько далёкими от реальности, не получится ли вся игра совершенно нереалистичной?

—Какая разница. Никто не ищет реализма в эротических играх. Если б мы сдуру попытались сделать игру реалистичной, игрокам бы она, в конце концов, надоела. Те, кто мечтает влюбиться в реальную девушку, могут просто заговорить с кем-нибудь на улице, а не играть в эротические игры.

—Ясно.

—Тебе придётся использовать кое-какие специальные методы для создания персонажей, — предупредил он.

—В смысле?

—Ну, если ты просто выдумаешь обыкновенную девушку и объявишь «она лучшая девушка на свете!», никто этому не поверит. Нужно использовать специальные ситуационные и комбинационные уловки, чтобы подчеркнуть, что твоя «лучшая девушка» в самом деле лучшая.

—Одна хитрость, например, в том, чтобы сделать её подругой детства. Если она будет героиней игры, их с героем тяга друг к другу будет выглядеть правдоподобно — ведь они были вместе с детства. Такой подтекст даёт убедительный повод считать её очень удобной, идеальной девушкой.

—Второй приём в том, чтобы сделать героиню служанкой. Если героиней будет служанка, то по самой природе её работы между ней и героем разовьются отношения хозяина-слуги. Это опять же даст убедительный повод считать её очень удобной, идеальной девушкой.

—Наконец, ещё один способ — это сделать её роботом. Поскольку роботы не могут идти против воли людей, сознание того, что у неё не может быть скрытых мотивов, и она не может предать своего владельца, предоставляет нам убедительный повод считать её очень удобной, идеальной…

—К-к-каким ещё роботом?… — перебил я.

—Самым обычным роботом. Героиня эротической игры — робот, — хоть речь его была довольно сюрреалистичной, выражение лица у Ямазаки было таким, будто всё это было в порядке вещей.

—Короче говоря, основная задача при создании героев эротической игры — это выдумать причину, по которой героиня не может пойти против главного героя. Это делается, когда ты задаёшь сеттинг. Она должна подчиняться любым приказам главного героя, должна слушаться его и безоговорочно любить. Эти приёмы помогут тебе как можно точнее следовать таким требованиям.

Я подумал, что лучше не слишком ломать над этим голову.

С отчаянием в голосе я спросил:

—Ладно, как насчёт одноклассницы, которая одновременно подруга детства и робот-служанка?

—Отличный расклад! — ответил Ямазаки с искренним видом.

—Хорошо, а дополнительная история о том, что она была любовницей главного героя в прошлой жизни?

—Это п-прекрасно!