Том 1 · Глава 140. Возвращенец плачет от бессилия (часть 2)
Мама и папа умерли?
Тётя и бабушка пропали?
Как же это? Как же так, как же так, как же так?
Если подумать, было множество странностей. Очнувшись, я увидел только Май. Все дальнейшие объяснения проходили без участия моих родителей. Странно ведь. Нет, я не эгоист, но папа и мама наверняка бы бросили работу и примчались бы сюда со всех ног, как и Май. Или, по крайней мере, сразу бы позвонили. Но в действительности…
Неужели?.. Неужели папа и мама правда умерли? — Бабушка и тётя тоже пропали?
Из бабушек и дедушек в живых оставалась лишь бабушка по материнской линии, находившаяся в доме престарелых. Кроме тёти, которая не вышла замуж, других родственников, на которых мы могли положиться, у нас не было. И если они обе исчезли, то… как же Май? Что случилось с ней? Кто с ней остался?
Это, это просто...
Голова закружилась. Дышать стало трудно, сердце застучало сильнее, в ушах жутко зазвенело.
Я должен идти… Я должен, должен, должен, должен.
Пока могу увидеть, пока ещё могу увидеть её, прямо сейчас, я должен идти к ней прямо сейчас!
Охваченный лихорадочным волнением, я сделал шаг, затем другой. Я сбежал вниз по лестнице, стараясь не шуметь, и поискал выход. Парадный вход уже закрыли. Стараясь унять бешено колотившееся сердце, я нашёл место, похожее на служебный вход. Не привлекая внимания зевающего сонного охранника, я незаметно пробрался и бросился прочь от больницы.
Добравшись до большой улицы… я обнаружил, что это место мне совершенно незнакомо. Посреди ночной тьмы, освещаемой ярким светом зданий и магазинчиков, оживлённо сновали толпы людей. Прохладный ночной ветерок немного остудил мою голову, и меня вдруг осенило, что я понятия не имею, как добраться домой.
Дерьмо…
Впрочем, больница должна быть не так далеко от дома, и я примерно представлял себе направление. Мне здесь бывать не приходилось, но если буду бежать вдоль этой широкой улицы, рано или поздно выйду к знакомым местам.
...Э-эй!!! Постой, погоди-и!!!
Я услышал, как кто-то меня зовёт.
Ха, ха-а, ха-а… А ты... очень шустрый. По… подожди немного, дай отдышусь.
Меня окликнула женщина в очках и с прямоугольной чёрной сумкой через плечо. На вид ей было около тридцати, она была одета в пальто и тяжело дышала, выпуская изо рта облачка пара.
Фух… Отдышалась. Ты ведь Укэй-кун, да? Укэй Кайто-кун.
А, ну да, это я...
Ура! Слежка того стоила!
Я не мог припомнить, кто эта дружелюбно улыбавшаяся женщина, которая назвала меня по имени. Не обращая внимания на мой полный недоверия взгляд (откуда она меня знает?), женщина сжала кулаки в торжествующей позе.
Я репортёр из ежемесячника «Геккан Утопия», Каваками Кумико. Не возражаешь, если мы с тобой немного поболтаем?
Нет, я спешу. Я пойду.
Как насчёт того семейного ресторанчика… Э? Что?
Игнорируя представившуюся репортёром женщину, я собрался уйти, но та преградила мне путь:
По-постой! Прошу, хотя бы десять... нет, пять минут!
Бросьте, я должен идти туда прямо сейчас.
Ну уж нет! И вообще, судя по виду, ты сбежал из больницы, так? Я позвоню и сообщу об этом, и они немедленно придут, чтобы тебя вернуть. Если ответишь на мои вопросы...
Меня вернут в больницу? Я не смогу увидеть Май? Что-то невообразимо тёмное пробудилось внутри, когда эти слова вспыхнули у меня в голове.
«Не стой у меня на пути, не стой у меня на пути, не стой у меня на пути. Я должен сделать кое-что важное, не мешай мне».
Хватит, дайте пройти, или я…
...Убью тебя, тварь.
И-и?!
А...
Её испуганный вскрик словно водой окатил разгоравшийся во мне тёмный жар, которого я никогда прежде не испытывал.
Что это за чувство?
Это не было ни шуткой, ни блефом. Ощущение, будто вся кровь в моём теле обратилась во что-то совершенно иное, и я всерьёз собирался убить эту женщину.
«Убить? Откуда у меня вообще возникли такие мысли, эта жестокость?..»
Несмотря на то, что я не сказал их вслух, эти слова, безусловно, несли в себе неподдельную, ощутимую угрозу.
Нет смысла думать об этом, я на такое просто не способен.
Но почему-то это казалось естественным.
П-прости. Я не думала тебе угрожать. Просто целую неделю тебя караулила и наконец-то смогла встретиться, вот на меня и нашло что-то...
Как бы там ни было, но замешательство, вызванное внезапным всплеском эмоций, немного снизило моё раздражение.
В-вы меня тоже простите. Но мне правда надо идти.
Эм, я чего-то не понимаю, но это место где-то поблизости? Если будешь бегать в таком виде, тебя быстро задержит полиция.
Я…
Когда она об этом сказала, я заметил, что окружающие и правда глазеют на мою больничную одежду. А недавний спор между нами привлёк к моей персоне ещё больше внимания. Меня поразило, насколько поспешны были мои действия и то, что я даже не подумал, как, собственно, буду добираться домой.
...Ладно, похоже, так я от тебя ничего не добьюсь… И эта шумиха может и мне проблем доставить… Да и жутковато как-то… — Если ты так спешишь, я поймаю для тебя такси. Денег у тебя наверняка нет, так что одолжу тебе немного.
А? Нет, почему…
Не обращая внимания на моё замешательство, Каваками остановила такси и открыла дверь, затем протянула мне блокнот с ручкой.
Взамен напиши, как с тобой связаться. В таком случае мы ведь сможем поговорить, да?
Так или иначе, это не такая уж плохая сделка. Немного поколебавшись, я записал номер своего мобильного и домашний адрес, а затем вернул ей блокнот.
Да, вот деньги. И чтобы обязательно вернул, договорились? Я заеду за ними позже и выслушаю твой рассказ. Давай, ты же спешишь, да?
...Спасибо… вам большое.
Твоя благодарность мне ни к чему, просто расскажи то, за что хорошо заплатят,
Куда едем?
Я дал водителю адрес и, укачиваемый мягкой вибрацией тронувшегося автомобиля, повернулся и стал смотреть в окно. Если память мне не изменяет, до дома на машине должно быть недалеко. И действительно, через некоторое время показались знакомые улицы. Знакомые, но, определённо, отличные от тех, прежних.
Моё нетерпение росло. Как и в тот раз, Май снова осталась одна в этом доме.
«Да, нельзя оставлять её одну. Нельзя».
Быть одному так плохо, так чертовски невыносимо больно. Достаточно, чтобы потерять всякую надежду. Словно ты тонешь, а все вокруг смотрят на тебя с ненавистью. Поэтому я продолжаю отчаянно плыть, плыть и плыть, не замечая ничего вокруг. Барахтаюсь в этой мутной воде, ища место, где смогу дышать...
...Что? О чём... я думаю?
Голову пронзила острая боль. Постепенно обретающий покой разум был растревожен этими мыслями. Что-то не так. Что-то не сходится. Конечно, я переживаю за Май, но отчего вдруг эта отчаянная спешка?..
Уважаемый, приехали, куда вы сказали.
Да, благодарю. Можете остановить здесь.
Не успев привести мысли в порядок, я оказался у дома.
Небольшой дом на склоне холма. На маленьком дворике аккуратно выстроились горшки с растениями, которые заботливо выращивала мама. В гараже, вычищенный до блеска, стоял любимый мотоцикл отца, его хобби.
Дом, ещё вчера казавшийся таким привычным и знакомым, сейчас вызывал какую-то неизъяснимую тоску. Наверное, оттого, что меня не было здесь более года, хоть я и потерял память об этом времени. Не ожидал, что от созерцания собственного дома у меня навернутся слёзы, но сейчас прежде всего — Май.
Я отпер входную дверь запасным ключом, спрятанным под цветочным горшком, и вошёл внутрь. Войдя в дом и сняв обувь, я почувствовал, что моё беспокойство немного улеглось. Скорее всего, Май за той дверью дальше по коридору, из-под которой исходил слабый свет. Раздумывая, что мне ей сказать, я потихоньку отворил дверь и увидел сестрёнку.
...Я на это надеюсь. Ведь он наконец-то вернулся.
Комната была наполнена запахом курившегося на небольшом алтаре ладана возле обрамлённых чёрными ленточками фотографий моих родителей, весело улыбающихся с них.
Кажется, нии-сама ничего не помнит о времени, когда он пропадал. Его неизменная куриная память не перестаёт меня поражать, но на самом деле, я только рада. Хочу, чтобы он оставался прежним нии-сама. — Нии-сама наконец-то вернулся, но он был весь изранен и так долго не открывал глаза, что я начала думать, что снова останусь одна. Боже, почему в нашей семье все такие жестокие, почему оставили Май совсем одну, куда же вы делись?
Её голос слегка дрожал — она плакала?
Это просто невыносимо. Всё время быть одной. Прошу, возвращайтесь и вы, наконец.
А-а, чёрт, я больше не выдержу.
Май!
Хья?! К-кто…
Прости, прости, что оставил тебя одну, что ничего не могу вспомнить.
Я крепко обнял Май сзади. Мои странные поступки, обуревавшие сердце незнакомые чувства — всё это меня больше не волновало.
Нии-сама?! Но почему?!. Это… это не то, что ты подумал, мама и папа, они… просто...
Ничего, ничего… Всё хорошо...
Крепко-крепко, словно восполняя что-то потерянное. Так крепко, чтобы больше ничего не потерять.
Прости, прости меня, что я такой жалкий, что такой ненадёжный брат, который только и может просить прощения.
...Но ты вернулся, вернулся несмотря ни на что. Когда возвратишься домой, снова будешь заботиться обо мне, будешь помогать мне по дому… Всё будет как прежде...
Да, я буду, я буду рядом… Что бы ни случилось, я больше не исчезну.
Да, я больше ничего не потеряю. Ни за что не позволю потерять. Да, а больше, больше ничего мне...
Тц, опять…
Нии… сама?
Карабкающиеся из самой глубины моего сердца чувства вновь вызвали пульсирующую головную боль.
Нечто исходящее из бездонной пустоты словно пыталось меня опутать.
Мне… ничего...
Не говоря ни слова, я просто обнял Май ещё крепче.
Не обращая внимания на странное неугасимое пламя внутри меня, будто пытавшееся перекрыть что-то неудержимо рвущееся наружу.
Не дающее сказать «больше ничего мне не надо» непреодолимое чувство вины.