Том 2 · Глава 57. Глава седьмая: Школьный фестиваль (19)
Проблемы, семена коих посеяла Симидзу, а Нисино — щедро полил, теперь пышным цветом расцветают на крыше корпуса Б. Спустившись с башни, староста делает несколько шагов и останавливается напротив «дрочерши». Между ними — дистанция в два-три метра.
Для первой расстояние — предел, ближе коего не желает приближаться ни на йоту. Для второй же — дистанция, с коей можно в один миг сократить разрыв и снести противнику голову.
Ой, Симидзу-сан.
Д-добрый... день...
«Хелло, Роуз!»
Как нехорошо... Подглядывать за чужими интимными делами.
Нет, ну, это было...
Её рука действительно остановилась, однако капли влаги всё ещё продолжают ритмично падать из-под подола юбки, образуя на полу под ногами неровные пятна. Она и впрямь невероятно возбуждена. Даже без ласк пальцев любовь, бьющая ключом в душе (и не только) златовласой лоли к своему избраннику, не иссякает.
Видя сие, другая девица мучительно раздумывает над тем, как ей реагировать, пребывая в крайнем замешательстве.
...
...
Они стоят друг против друга да молчат. Несмотря на обилие вопросов, староста не находит в себе сил начать разговор естественным образом. Пускай в голове теснится целая куча слов, при виде девицы, только что занимавшейся мастурбацией, пасует перед её аурой и невольно отступает. С другой стороны, Роуз ведет себя совершенно бесцеремонно и с легкостью спрашивает:
Тебе что-то нужно?
При этом вынимает изо рта ту самую шпажку, кою облизывала до сей секунды. Тонкая нить слюны натягивается между деревом и её языком, образуя прозрачный мостик.
А? Ох... Нет, ну...
Я сейчас занята: представляю себе Нисино-куна и мастурбирую.
У-ух...
«Да что эта девица несёт?!»
Первостепенная задача сейчас — судьба вчерашней выручки. С этой мыслью она задает вопрос:
То, что ты сказала... это правда? Р-Роуз...
Сказала когда?
Ну, о том, что ты... это... подложила украденные деньги в мой шкафчик...
А-а... — И что с того?
Та мягкая, жизнерадостная манера общения, коей славилась, бесследно исчезла. На смену ей пришло ледяное выражение лица и ровный, лишенный эмоций тон. Это не та Роуз, кою знала Симидзу. Её слова звучат пугающе отстранённо. Впрочем, сие — несомненно одна из истинных граней женщины по имени Роуз Рипман.
К-как это «что с того»? Зачем...
... но Роуз подтверждает всё целиком и полностью, отчего вести нормальный диалог становится невозможно. Школьный идол, всеобщая любимица и красавица — таким был образ лолиты в представлении старосты. Образ девушки, коей восхищалась с самой первой встречи. И вот теперь эта иллюзия предательски рушится на глазах, рассыпаясь в прах.
Я не знаю, сколько тебе известно и насколько глубоко понимаешь ситуацию. Но, как бы далеко ни зашла, сейчас дам тебе один предельно ясный ответ.
...Э-э... Ч-ч-что это?
Если посмеешь помешать моей любви, я тебя не прощу.
!..
Глядя в глаза Роуз, коя с серьезным лицом произносит угрозу, Симидзу не находит слов для ответа. Ведь у неё и в мыслях не было мешать.
«Да такая любовь мне и даром не нужна, и смотреть-то на неё не хочу, забери его себе поскорее и дело с концом!» — девушка с весьма высокими запросами, и какой-то там невзрачный юноша с заурядным лицом никогда не входил в сферу её интересов.
Послушай, ты ведь тоже влюбилась в Нисино-куна, верно? Признавайся честно.
И-ии!
Роуз, неверно истолковав её молчание, задает следующий вопрос, от коего старосту пронзает дрожь. Для той, кому адресован сей вопрос, подобный поворот событий кажется невозможным ни при каких обстоятельствах.
Д-да как могла в него влюбиться?! Хватит так шутить! Это же просто омерзительно!
На руках Симидзу, виднеющихся из-под рукавов летней формы, выступают многочисленные мурашки. Похоже, испытывает к Нисино глубочайшее, искреннее отвращение. С прошлой недели при каждом удобном случае придирается к нему, и тот вовсе не цундерное притворство. Если уж выходить замуж, то за того, кто превосходит её в знании языков, обладает душевной широтой и зарабатывает не меньше десяти миллионов в год. Такова непоколебимая позиция популярной и очаровательной старосты. Даже шутка о ком-то вроде Нисино кажется ей оскорбительной.
А ты совсем не разбираешься в мужчинах, не так ли?
...И пускай, мне и так хорошо.
Может, попробуешь хоть немного развить в себе умение видеть людей?
На сие Роуз отвечает с видом искреннего недоумения. Кажется, её подтекст гласит: «Все мужчины, кроме Нисино — и не мужчины вовсе». Она смотрит на одноклассницу как на нечто грязное, словно сомневаясь, принадлежит ли староста к тому же биологическому виду, что и она сама.
Н-не нужно. Меня всё устраивает в моём нынешнем состоянии!
Женщина, не смыслящая в мужчинах, натерпится бед, когда выйдет в большой мир.
Да говорю же, всё в порядке! П-пожалуйста, не беспокойся обо мне!
Во взгляде Роуз читается искренняя жалость. И тогда староста сдаётся — понимает, что продолжать спор бесполезно: любовь слепа. Пускай у неё самой был подобный опыт в прошлом, никогда не заходила так далеко. Вспомнив былое, староста еще раз убеждается: полюбить Нисино не сможет ни при каких условиях.
В ходе этой короткой беседы Симидзу приходит к однозначному выводу. Роуз Рипман — фанатеет по страшилам.
Вслед за сим её внимание естественным образом переключается на дела первостепенной важности. Сейчас не время для дискуссий о мужских типажах; перед старостой стоит проблема куда более значимая, требующая немедленного решения. Ради достижения своей изначальной цели Симидзу решительно меняет тему.
Э-э... Послушай, Роуз-сан, могу тебя кое о чём спросить?
О чём же?
Ты можешь вернуть мне деньги? Ведь преступница... это ты, Роуз-сан?
Натянутая улыбка на лице старосты красноречиво говорит о её нежелании углубляться в детали. Нарочито вежливый тон вызван стремлением как можно скорее покинуть крышу. Добавив к имени «Роуз» вежливый суффикс, Симидзу вступает в переговоры, сохраняя безопасную дистанцию. В её сознании образ Роуз теперь окончательно клеймён как «извращенка».
И какие же проценты мне стоит выплатить?
Н-не нужны мне никакие проценты!
Вот как? Какая скромница.
Это ты тут странные вещи говоришь!
Тогда верну их через несколько дней. — У меня нет привычки носить с собой много наличности.
А? Но... хотя бы ту часть, которую ты забрала...
Всё уже спущено в унитаз. Впрочем, если у тебя есть желание лезть в канализацию, не стану тебя останавливать.
В-вот как...
Похоже, недостающую сумму ей временно придется покрывать из собственного кармана. Пускай косплей-кафе второго «А» класса и процветало, даже выручка за полдня была для неё внушительной потерей. Разумеется, в душе её закипает недовольство.
«Ты, чёртова извращенка, влюбленная в урода! Как собираешься мне это возмещать?!»
Зато у меня тоже есть что тебе сказать.
... Что именно?
Если посмеешь проболтаться о моих чувствах Нисино-куну, я тебя убью.
Ни за что не скажу! Можешь быть спокойна!
Когда тебя угрожает убить извращенка, у коей между ног буквально капает сок любви, ты не чувствуешь никакого давления. Вернее, сие лишь подчеркивает степень её безумия, вызывая желание держаться как можно дальше.
«А вдруг решит брызнуть в меня этой жидкостью?»
Вот и славно.
Но, п-пожалуйста, обязательно верни деньги!
Верну. Раз уж он узнал правду, продолжать всё это нет смысла.
Кстати... зачем вообще их украла?
Потому что Нисино-куну достаточно меня одной. Только способна принять его целиком, и его место
Ну-у-у...
Даже сейчас все мысли её сосредоточены на том, как бы переложить ответственность за череду скандалов на Нисино. Ведь даже если честно расскажет, что воровкой была Роуз, ни один человек в этой школе ей не поверит. Теперь, когда правда известна, нужно искать иной способ разрулить ситуацию.
Ну да ладно. Благодаря вам мне удалось переключить его внимание на себя, пускай всё и рухнуло всего за один день. А ведь казалось, что появился шанс... Право слово, ужасно мешаешь. Так и хочется пустить тебя на фарш и скормить свиньям.
У-ух...
Пройди еще каких-то полмесяца, и его сердце принадлежало бы мне. — Боже мой... Как же мне теперь быть...
Н-у-у... даже не знаю, что тебе и сказать...
А, точно!
Что на этот раз?
Послушай, Симидзу-сан, не могла бы ты поддержать мои отношения с Нисино-куном? Японские девушки ведь обожают вмешиваться в чужую любовь, верно? Уже знаешь всю подноготную, так что ты
Чт...
Ты ведь не откажешься?
Нет, ну... как бы...
Я ведь могу поступить с выручкой твоего класса как мне заблагорассудится.
У-ух...
С милой улыбкой на лице обитательница школьного Олимпа приближается к Симидзу. Шаг за шагом. С пальцев, кои только что вынула из трусиков, всё ещё капают вагинальные соки. Жертва сего натиска совершенно бессильна. Она раздавлена — и морально, и социально.
...Я-я... поняла.
Хи-хи, мне нравятся такие послушные девочки, которые знают свое место.
В это самое мгновение ради успеха Рипман на любовном поприще рождается союз Роуз и Симидзу, преодолевший классовые преграды. Для Нисино, коий уже давно покинул крышу, подобный поворот событий остается за гранью самых смелых фантазий.
Тот же день, шесть часов вечера.
Двухдневный школьный фестиваль в старшей школе Цунума подходит к своему завершению. Посетители со стороны уже покинули территорию учебного заведения, и теперь наступает время для проведения афтерпати — вечернего праздника после фестиваля. В одном из углов спортивной площадки высится четырехметровая пирамида из деревянных брусьев; стоит лишь поднести к ней огонь, как вспыхивает огромный костер, знаменуя начало торжества.
Звучит самая разнообразная музыка — от традиционных народных танцевальных мелодий до неспешных современных хитов. Ученики, собравшиеся вокруг пылающего костра, радостно улыбаются и покачиваются в такт ритму. Юноши и девушки образуют два круга, которые накладываются друг на друга; молодые люди держатся за руки и кружатся в танце — сие зрелище кажется воплощением самой полноты жизни.
Среди танцующих — сплошь обладатели выдающейся внешности, те, кто занимает верхние ступени школьной иерархии. Подобный парный танец, где партнеры сменяют друг друга по кругу, превратился бы в сущий кошмар, если бы в него затесался кто-то из средних или низших слоев. Обязанность же обитателей социальных низов заключается в том, чтобы окружать площадку и издали наблюдать за тем, как общаются главные герои этого вечера. Изредка находятся безумцы из средних или низших классов, что забывают о благоразумии и пытаются примкнуть к танцу, однако таких смельчаков в последующие месяцы ожидают нескончаемые пересуды за спиной, а порой и настоящая травля. В особенности строго данные негласные правила соблюдают девушки.
Разумеется, Нисино среди празднующей толпы нет. Ему, занимающему самую низшую ступень в школьной иерархии, не позволено даже смешаться с толпой наблюдателей среднего звена, чтобы поглазеть на грацию «высших». Хотя и заглядывал на площадку на мгновение, но, поймав на себе полные подозрения взгляды окружающих, поспешил поскорее ретироваться. И вот теперь, в самый разгар праздника, он, терзаемый смутными чувствами и не желая немедленно возвращаться домой, бесцельно бродит по школе. В конце концов ноги приносят его в пустующий класс 2-А. Это место, куда он не отважился ступить ни разу за все время проведения фестиваля.
... Поразительно. — С нетерпением буду ждать следующего года.
Разумеется, ни в коей мере не намерен мириться с текущим положением дел: твердо решает для себя, что в следующем году обязательно должен стоять здесь, в этом самом месте. Единственная в жизни пора старшей школы не может ограничиться лишь одним ярким воспоминанием; дабы их стало два или даже три, вновь закаляет свою волю, ставя перед собой новую цель.
Все делается ради того, чтобы жизнь увенчалась счастливым и благополучным финалом.
...
И именно потому сейчас у него есть миссия, которую необходимо исполнить.
Он проходит из гостевой зоны в служебную. Перегородка, разделяющая эти пространства, отличается от тех, что установлены по периметру класса. За ней обустроена импровизированная кухня, где днем ученики суетились, разливая чай и унося грязную посуду.
...
Взирая на эту сцену, обладатель заурядной внешности небрежно засовывает руку в карман брюк.
Когда рука возвращается, в пальцах его оказывается конверт, точь-в-точь такой же, какой потеряла Симидзу. Внутри лежат деньги — сумма, до копейки соответствующая пропавшей выручке. Ради этого специально зашел в банк, чтобы разменять крупные купюры на тысячные банкноты и монеты. Данный конверт просовывает между нагроможденными перед ним картонными коробками.
Безупречная школьная атмосфера — обязательное условие для его плана по превращению в «попьюлар-мэнчика».
Даже если в дальнейшем его деятельность сосредоточится за пределами школы, правило останется незыблемым. Более того, надеется, что однажды, отточив свои навыки во внешнем мире, сможет с триумфом вернуться в стены родного заведения. Следовательно, неприятности в классе 2-А являются для него задачей, требующей немедленного решения.
... Теперь остается лишь заставить ту женщину замолчать. Невыносимо, вечно создает мне проблемы.
Однако стоит ему выйти обратно в класс, как сталкивается с другим посетителем.
Нисино? Что ты тут забываешь?
А, Такэути.
Перед ним стоит признанный красавец класса. Причем, по какой-то причине, здесь один.
Эй, спрашиваю, ты что тут делаешь?
За все время фестиваля мне так и не представилось возможности зайти сюда. Завтра здесь все приберут, оттого и подумал, что стоит хотя бы разок взглянуть на результат трудов. Разве для одноклассника подобное желание не является вполне естественным?
... А, ну допустим.
Если уж на то пошло, то что здесь делаешь ты, Такуэти?
Да так, ничего особенного...
В руках его зажат конверт, чей узор полностью совпадает с тем, что Нисино только что спрятал среди коробок. Естественно, взгляд заурядного юноши невольно приковывается к предмету. Заметив внимание собеседника, красавец тут же прячет конверт в карман брюк. Вся последовательность его движений выглядит предельно естественной.
Как бы сказать, здесь примерно по той же причине, что и ты. Не бери в голову.
Нисино мгновенно разгадывает намерения Такэути. Одновременно с этим в его душе рождается чувство симпатии к однокласснику, отчего ему становится даже немного радостно.
... Вот оно как.
Ладно, давай, проваливай отсюда.
Красавец явно вознамерился выставить Нисино из класса.
Что ж, лишним оно точно не будет.
А? Ты о чем вообще, эй!
Ни о чем, не обращай внимания.
Послушай, ты до сих пор так разговариваешь? Ужасно раздражает.
Приношу свои извинения, если сие доставило тебе неудовольствие. Прошу простить.
Да говорю же тебе, завязывай с этим тоном! Неужели не понимаешь?!
Тогда до встречи, Такэути-кун.
Да-да, вали уже. Прощаться с тобой
Прощаться с мужчиной
А? Слышь! Сволочь! Ты что, издеваешься надо мной?!
Нисино решает, что ему пора откланяться, и покидает кабинет. По-хорошему, следовало выйти из игры еще несколько дней назад, но момент был безвозвратно упущен, о чем сам герой даже не подозревает.
∗Скрип, хлопок.∗
В тишине вечернего коридора гулко раздается звук закрывшейся двери.
... А ты неплох, Такэути-кун.
