Том 1 · Глава 2. Песня из прошлого

Нэдзуми поднял лицо. Его брови слегка нахмурились.

—Что? Что ты сейчас сказал, Сион?

—Я сказал, что хочу посмотреть.

Сион потягивал горячую воду из кружки. Немного сахара предавало ей сладковатый вкус. В Западном Квартале сахар считался предметом роскоши. Сион и сам давно уже не подслащивал воду.

—Я сказал, что хочу посмотреть на твою игру на сцене.

—Зачем?

—Ну... конкретной причины нет. Просто хочу увидеть.

Нэдзуми дернул подбородком и с довольно громким хлопком закрыл книгу, которую читал.

—Это не ответ. Если ты ищешь способ скоротать время, подумай о других возможностях.

—У меня недостаточно свободного времени, чтобы его коротать. Как минимум дважды в неделю я мою собак, и я обещал читать книжки с картинками Каран и другим детям. А еще я начал работать на полставки у Рикиги-сана. Я как раз к нему идти собирался.

—Работа на полставки? У этого старика? Надеюсь, это не что-то ужасно значимое вроде фотографирования голых женщин.

—Нет, я просто выполняю поручения и делаю разную работу. Вроде сортировки счетов и уборки офиса. На самом деле, Рикига-сан занимается достаточно разносторонним бизнесом. А я и не знал.

—Ну, готов поспорить, скорее, мои мыши отрастят крылья и улетят, чем старик займется приличной торговлей. Ха! Лучше будь поосторожней, Сион. Кто знает, когда какая-нибудь женщина решит напасть на тебя с ножом, как тогда на Рикигу.

—Не думаю, что такое случится, — скептически произнес Сион. — Рикига-сан говорит, что женщин с него достаточно.

—Это лишь разговоры. Он любит своих женщин. У него это в крови. Он без них жить не может. Но если заставить его выбирать между женщинами и алкоголем, он, пожалуй, остановится на алкоголе после долгих сомнений и кучи жалоб.

—Ты определенно не пытаешься смягчить свои слова, да?

—Я просто не могу разбрасываться своей добротой, как ты.

Нэдзуми встал. Маленькое коричневое создание забралось к нему на плечо, как будто этого и ждало. Это был Крават, мышка, получившая от Сиона имя благодаря цвету своего меха.

—Разве плохо быть вежливым со всеми? — слова Сиона стали резкими. Он ощутил беспокойную пульсацию глубоко в груди. Из-за нее стало тяжело дышать. Он никогда не испытал бы это чувство, оставшись в Номере 6. Разные эмоции крутились внутри него. Они складывались в узор за узором, как в калейдоскопе.

С самого начала своей жизни в Западном Квартале Сион был поражен тем, насколько бурные и богатые у него эмоции. Его сердце сбрасывало внешние слои. Душа возрождалась, разрывая напряженную, жесткую внешнюю оболочку.

Нэдзуми положил книгу на полку и взял свой плащ.

—Добрые слова никого не ранят — какой в них смысл? — Нэдзуми закутал плечи в накидку из суперволокна и натянул перчатки. — С твоих губ слетают лишь нежные и теплые слова. Как щебетание птиц или хор насекомых. Они прекрасны, но нигде не задерживаются. Даже в тебе самом.

—Нэдзуми...

—Сион, ты не добрый. Ты просто не хочешь испытывать боль. Поэтому вытаскиваешь все шипы из своих ран. Не ощущая ответственности, ты бросаешься словами, не приносящими вреда или блага. Признай это — я прав.

Сион не мог полностью это отрицать. Он не мог ни показать свой гнев, ни возмутиться, что Нэдзуми его оскорбил. Слова Нэдзуми были полны шипов. Если Сион беспечно коснется одного из них, они пронзят его пальцы и вызовут кровь. По сравнению с этим, его собственные слова определенно были теплыми.

Сион не считал злом попытки избежать причинения боли кому-либо. И эта нежность не казалась ему бесполезной. Он так же знал, что Нэдзуми не критикует его доброту.

В Номере 6 хватало мягких слов, не приносящих никому вреда, и слов, не несущих веса их последствий.

Боже, какая жалость. Кто-то должен что-то с этим сделать.

Жаль. У меня за них сердце болит.

Мы должны изо всех сил постараться, каждая душа и сердце.

Все должны быть дружелюбнее друг с другом.

В таком окружении он вырос, неосознанно отгородясь от истинного значения и веса его слов. Но в поверхностных доброте и заботе, обещаниях и любви не было совершенно никакой ценности. Они были просто отталкивающими. Сион это уже и без Нэдзуми понял. Он знал, но хотел притвориться, что не в курсе.

Нэдзуми ясно видел мысли, бурлящие в глубине сердца Сиона. Его раздражало смирение Сиона и искусственная доброта, вызванные его колючими словами. Сион знал, что заслужил их уколы. Но…

—Я всегда серьезен, когда говорю с тобой.

Нэдзуми обернулся.

—Хм? Что ты сказал?