Том 1. Глава 68
Глава 67
Перидот с испуганным лицом крепко сжал руку Дайи и спрятался у неё за юбкой.
…Да. Здравствуйте,
Хм,
Рубиэна по-прежнему с любопытством смотрела на Марин снизу вверх.
Тогда мы, пожалуй, пойдём.
Дайя едва заметно склонила голову и уже собиралась уходить.
Леди Адриа…
Марин осторожно окликнула Дайю, которая успела повернуться спиной.
Та нехотя медленно повернулась, всем видом показывая, что беседовать не желает.
…Да.
Я тоже живу во флигеле.
Белое лицо Дайи на глазах застыло, словно окаменело.
Да. Я уже слышала от горничной.
Вам не будет неудобно?
Что именно?
Лишь теперь Дайя подняла голову и встретила взгляд собеседницы своими густо-зелёными глазами.
Вы, наверное, хотели бы спокойно отдохнуть, а тут приходится жить рядом с незнакомкой. Если вам не по себе, я попрошу у герцога— вернее, у Джеральда, выяснить, нельзя ли переселить меня в другое место.
Дайя молча выслушала Марин невозмутимым взглядом.
Нет. Насколько мне сказали, вы поселились во флигеле раньше нас. Мы постараемся вести себя максимально спокойно.
Говорила вежливо, но в интонации отчётливо слышалась отстранённость.
Дайя, пошли уже,
Хорошо. Тогда до свидания.
Да.
Марин кивнула, словно подбадривая: идите.
Рубиэна, шагая следом за сёстрами, оглянулась и слегка помахала рукой.
Марин ярко улыбнулась и ответила тем же.
Заметив это, Гарнет резко дёрнула Рубиэну за руку, явно показывая, что не желает никаких контактов, и потащила вперёд.
Больно, Гарнет.
Ни с кем не здоровайся.
Но это же не кто попало.
Делай, как я сказала.
Слушая, как сёстры перешёптываются и препираются, Марин осталась стоять и криво улыбнулась.
Её вдруг охватила тревога: удастся ли подружиться с ними?
«Всё равно надо. Нет
Дети, в одночасье лишившиеся родителей, были так похожи на неё саму. Сердце невольно сжималось.
На следующий день.
Марин нарочно спустилась на второй этаж и принялась бесцельно бродить. Говорят, привязанность рождается от частых встреч; она решила любыми способами пересекаться с ними почаще.
Она медленно шла по коридору, когда распахнулась центральная дверь.
С заспанным лицом, потирая глаза, вышла оттуда Гарнет.
Здрав…
Бац.
Дверь с силой захлопнулась, не дав Марин договорить.
Стальная оборона.
На следующий день.
К позднему полдню Марин нарочно слонялась у флигеля. Вдруг племянники, как в прошлый раз, выйдут на прогулку.
Как раз в этот момент четверо племянников в трауре вышли все разом.
Здравствуйте. Какая сегодня хорошая погода.
Гро-о-омых!
Небо вдруг раскололось от грома среди ясного дня.
Ой, вот это да.
Подняв голову, она увидела, как надвигаются тучи.
«Эх, даже погода не на моей стороне».
Дайя, сегодня погода ни к чёрту. Пойдём внутрь,
Да. Тогда всего доброго.
Дайя слегка кивнула и вновь скрылась во флигеле.
Рубиэна, косясь на старших сестёр, украдкой махнула рукой.
Марин поспешно улыбнулась и ответила жестом.
И всё же она провожала их взглядом с беспокойством.
Лица Дайи и Гарнет заметно осунулись; подбородки заострились от худобы.
Перидот, крепко державший Дайю за руку, выглядел не лучше. Ребёнку всего шесть, а исхудал, под глазами тени — вид у него болезненный.
Неужели у него не только мутизм на почве шока?
Погружённая в думы Марин стояла на том же месте, пока двери флигеля не закрылись за ними.
На следующий день.
Марин вместе с Юлией направилась на кухню.
Когда во флигеле жили только она с матерью, Юлия приносила еду из главного дома. Теперь, когда здесь находились ещё и племянники герцога, три повара из главного дома готовили на месте.
Как только Марин вошла, шеф-повар в белом колпаке прервал приготовления и поклонился. За ним работу остановили и остальные — все разом поприветствовали её.
Здравствуйте, барышня.
Добро пожаловать, барышня.
Здравствуйте. Продолжайте.
Отвечая, Марин подошла к шеф-повару.
Готовите вы прекрасно. Спасибо вам.
Для меня большая радость слышать, что вам всё по душе.
Шеф-повар широко улыбнулся. Похвала от господ — лучшая подпитка для усердия.
Понимаю, вы заняты, но можно вас на минуту?
Почтительно наклонив голову, он поспешил согласиться.
Невеста герцога, как и говорили, и впрямь была ласкова с прислугой.
Конечно. В любое время.
Хотела узнать, как племянники его светлости едят. Не оставляют ли тарелки пустыми?
Лицо шеф-повара, только что светившееся, внезапно омрачилось.
Простите. Похоже, мне никак не удаётся угодить барышням и юному господину.
Плохо едят?
Оставляют больше половины.
Он честно признался и понурил голову.
Для повара пустая тарелка — почти как орден. Но племянники герцога только ковыряли еду и в итоге почти не ели.
А блюда южной кухни вы им предлагали?
Да. Вон тот повар родом с Юга.
Молодой повар, помешивавший суп, поклонился. Марин кивнула ему и вновь посмотрела на шеф-повара.
И когда он готовит по-южному, всё равно едят из рук вон плохо.
Шеф-повар виновато опустил взгляд.
А десерты?
Десерты хотя бы немного едят.
Что ж, хоть что-то…
Марин задумалась.
Если и южная кухня не идёт, значит, дело либо в здоровье, либо в душе.
Ах да, бананан у вас есть?
Есть.
Бананан — фрукт, растущий только в глубоких джунглях Юга. Ей вспомнилась сцена из романа, где героиня делилась им с племянниками.
Тогда сделайте на полдник панкейки, сверху мелко порежьте бананан и полейте мёдом. Подайте племянникам.
Да. Будет сделано.
И прошу, не говорите, что это по моей просьбе.
Понимаю.
Шеф-повар сразу кивнул: мол, понял.
Похоже, среди прислуги уже судачили, что отношения между ней и племянниками не складываются. Когда дети так явно тебя избегают, слухи неизбежны.
Выйдя из кухни, Марин направилась прямо в кабинет Олива.
Пусть племянники любили бананан в книге, одним банананом сыт не будешь.
Нужно было решение по существу.
Постучав в кабинет помощника, она вошла.
Господин Олив.
Да, леди Марин.
Хотела бы посоветоваться.
Я вас слушаю.
Олив поднялся из-за стола и предложил ей диван.
От чтения отчётов она не отказалась, но от повседневной помощи Оливу отошла: по настойчивой просьбе самого Олива — не пристало, мол, заставлять работать невесту герцога.
Племянники плохо едят. Сильно похудели. Я хотела бы показать их личному лекарю.
Мы и сами думали свести доктора из-за Перидота, но…
Они не хотят встречаться с врачом?
Олив скривился, словно её слова и были ответом.
Да. Ещё в графском доме их осматривали многие. И все, как один, твердили: дело в душевной травме. С тех пор дети видеть врачей не желают.