Том 1. Глава 81

Глава 80

Олив, стоявший позади, поставил на стол чёрную шкатулку.

Марин оторвала взгляд от отчёта и с любопытством уставилась на эту шкатулку.

Герцог поднял голову и посмотрел на неё:

—Открой.

—Я?

—Ты спасла рудник, который едва не закрыли. Вот и открывай.

—Хорошо.

Марин осторожно приподняла крышку.

Внутри лежали два камня, круглые, размером с большой палец.

Один — на непрозрачном чёрном фоне с переливами всех цветов радуги; второй — на зелёном, тоже с радужным отливом.

Марин взяла чёрный камень, подошла к окну и поднесла к свету. При каждом повороте он сверкал по-разному, будто в ночном небе вспыхивали разноцветные звёзды.

—Вау, красиво.

Сзади ахнул Перидо, тоже увидев камень.

—Верно. Красота.

—Никогда не видела столь прекрасного камня. Чтобы столько цветов в одном… Дворяне с ума сойдут, — восхищённо пробормотал Олив.

—Марин. Придумай название.

—Я? Можно?

Она так растерялась от неожиданного предложения, что широко распахнула глаза.

—Этот камень ещё никогда не появлялся на свет. Ты первая им заинтересовалась, тебе и называть.

—Опал. Пусть будет опал.

Марин довольно улыбнулась.

Когда-то именно героиня первой обнаружила этот камень и дала ему другое имя, но она-то знает его подлинное название.

—Опал. Нравится. Олив.

—Да.

—Начинай добычу. Отныне охранять участок на уровне алмазного рудника.

—Есть.

Когда Марин положила опалы обратно в шкатулку и оставила её на столе, герцог изогнул бровь.

—Зачем оставляешь здесь?

—Это же ваше, лорд Джеральд.

—Ты нашла, ты дала название, почему это вдруг моё?

—Это… мне?

Марин с улыбкой счастливчика снова подхватила шкатулку.

—Тратим время на очевидности.

—Да-да.

—Отвечай один раз.

—Да.

Олив, наблюдавший из-за спины их перебранку, отвернулся, чтобы не расхохотаться, и уткнулся взглядом прямо в Перидо.

У того губы недовольно вытянулись уткой.

—Леди Марин невеста моего дяди. Руби сказала, что помолвка — это когда люди друг друга любят. Почему дядя так говорит с тем, кого любит?

Браво, Перидо.

Марин тут же закинула удочку:

—А как он говорит?

Мальчик, подперев крошечным пальцем подбородок, подумал и неуверенно произнёс:

—Эм, хм-м… грубо.

—Пф-ф.

Марин пыталась сдержать смех, но не выдержала.

Перидо соскочил с длинного дивана и торопливо затопал к герцогу.

—Тем, кого любят, надо говорить красиво. Так: ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так. Дядя, попробуй.

—…Обязательно?

—Ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так.

Мальчик был бесстрашен и неумолим.

—…А. Ка. Ка. Я. Кра. Са. Ви. Ца.

Под напором Перидо герцог неловко повторил.

Вы только посмотрите, в этой эпохе, оказывается, уже есть роботы.

Марин прикусила нижнюю губу, сдерживая смех.

—Ай-ай, и голосом ласковым, — настоящий ассистент этой эпохи звонким голоском поправил манеру герцога.

—Перидо, ты любишь сахарную вату?

Вдруг герцог вытащил из-под стола корзину и поставил на стол.

Марин уставилась на него с видом абсолютного недоумения.

Вот это да. Подкупать превосходного ассистента сладостями — как низко.

—Сахарную вату! Люблю!

Перидо взметнул вверх обе руки.

Герцог усмехнулся так, будто всё предвидел.

Он снял крышку с корзины, достал белый комок ваты и протянул мальчику; глаза Перидо засияли.

—Ого! Дядя тоже умеет добывать облака. Я думал, так только мама умеет. Папа и сёстры не могут.

От детской беззлобной болтовни лица взрослых застыли.

—Хочу к маме. Хе-хе.

Перидо отщипнул кусочек облачка, сунул в рот и выдавил улыбку; в смехе звякнули слёзы.

—Марин, — неожиданно герцог окликнул её.

—Да? — Марин, вся в тревоге за Перидо, ответила рассеянно.

—Ты красивая. Ты добрая.

—Что-о-о?

От внезапной похвалы она распахнула глаза.

—Перидо, как теперь? — спросил герцог мальчика, утопавшего в печали. Тот бережно сжал вату и медленно покачал головой.

—Не-а. Надо чуть ласковее голосом.

—Марин красивая. Марин добрая. Теперь сойдёт? — герцог проговорил то же быстрее.

—Ай-ай. Помедленнее.

Увлечённое обучение герцога понемногу стирало грусть с лица ребёнка.

Слава богу: ценой герцогской жертвы мальчик отвлёкся.

Довольная Марин охотно принимала их затянувшийся дуэт комплиментов.

Кажется, у герцога с Перидо дела шли всё лучше.

Оставив Перидо на попечение герцога — точнее, поручив герцога инструктору Перидо, — Марин вместе с Оливом отправилась в кузницу.

Как и в романе, Гарнет усердно постигала фехтование. По идее, учиться у дворецкого она должна была намного позже, и Марин похвалила себя за то, что сдвинула всё раньше.

Раз уж дело начато, хотелось подарить Гарнет меч, который подойдёт ей идеально.

Пройдя сквозь лес у герцогского замка и долго идя вперёд, они увидели небольшой домик из дерева. Рядом с ним высилась просторная кузница.

—Суренн, вы тут?

—О-о, заходите.

Наконец-то, ещё один персонаж из романа.

С героиней у неё было немного точек соприкосновения, но женский кузнец — образ, который Марин нравился.

Стоило открыть дверь, как их окутал жар. На дворе стояла стужа, а тут было, как в разгар лета.

С одной стороны висели мечи и топоры, стол был завален инструментами — для чего они, Марин не представляла.

У задней двери громоздилось нечто огромное, накрытое белой тканью.

И такое в кузнице делают?

—Оливковое масло, как съездил на Юг?

Суренн, в майке без рукавов, от которой отлично были видны крепкие мышцы рук, радостно приветствовала их.

—Олив Леон, если точнее, — Олив с привычной мягкой улыбкой поправил её.

—Ага-ага, оливковое масло. По лицу видно — поездка удалась.

А, значит, из тех, кто чужие слова не очень слушает.

Марин кивнула себе и перевела взгляд на Суренн.

Та встретилась с ней пытливым взглядом, и Марин, смутившись, поспешно поклонилась.

—Здравствуйте.

—О, привет. Я Суренн. — Суренн махнула рукой, приветствуя её весело.

—Суренн. Прошу соблюдать формальности. Перед вами невеста герцога — леди Марин Шувенц.

Олив, стоявший между ними, представил Марин.

—О! Наконец познакомились, леди Марин.

—Рада встрече.

—Но что привело вас в такую захудалую мастерскую?

—Хочу заказать меч, удобный для женщины.

—О. Сейчас это часто просят.

—Кто-то ещё заказывал?

Олив спросил с любопытством, а она лукаво подмигнула и ухмыльнулась:

—Секрет.

Марин, стоявшая позади, заметила, как мочка уха Олива слегка порозовела.

Ого. Ого. Почему? Почему покраснел?

Она поспешно отвела взгляд и уставилась на Суренн.

Та вдруг, видимо, почувствовав зуд в ухе, ковырнула его пальцем и метнула на Олива острый взгляд:

—Это кто меня ругает? Оливковое масло, ты же сейчас про себя ворчишь, что я тебе ничего не сказала?

—Не ворчу.

Олив выдохнул слова, как тяжёлый вздох.

Марин, наблюдая за этой сценой, лишь сочувственно покачала головой.

Ц-ц-ц. Нелегко ему.