Глава 11

В обеденный перерыв, когда я в одиночестве сидел в столовой, появился Им Сокён в компании двоих друзей. В самом их появлении не было ничего плохого, но Сокён поставил свой поднос и сел... прямо рядом со мной.

—Держать поднос одной рукой — задача не из легких.

—Со стороны можно подумать, что у тебя рука отвалилась, — сказал Нам Юнсу, садясь напротив меня.

—Так это был ты, — добавил Ким Чханён, присаживаясь рядом с Юнсу.

Нет, это я должен был это сказать. Почему снова вы?

С полным ртом еды и раздутыми щеками я недоуменно уставился на Им Сокёна. Тот молча вложил палочки мне в руку.

Он расставлял мои пальцы по местам один за другим, словно наставляя крепко их держать и не выпускать. Что это вообще такое? Какая-то подозрительно знакомая картина.

«Матушка, съешьте хоть ложечку. Вам нужно набраться сил, чтобы выжить. Слышите?»

Сын, ухаживающий за больной, ослабшей матерью — вот на что это было похоже.

Проглотив еду, я наконец заговорил:

—У меня есть свои палочки.

—А это мои.

—...О чем ты вообще?

Я нахмурился, глядя на Им Сокёна, но ответ прилетел с противоположной стороны стола.

—Этот придурок сказал, что вывихнул палец из-за тебя?

Неужели он уже успел раззвонить об этом на всю округу?

—Ну и не повезло же тебе. Попасться именно такому злопамятному типу.

Пока я молча на него смотрел, Нам Юнсу ткнул в мою сторону ложкой.

—С сегодняшнего дня тебе лучше начать молиться, чтобы с Им Сокёна поскорее сняли гипс.

Что за бред? С чего это я должен молиться?

Я недовольно посмотрел на Нам Юнсу, но тут Им Сокён легонько подтолкнул мою руку с палочками. Обернувшись, я увидел, как он протягивает мне ложку, которую неуклюже держал в левой руке.

—Чего тебе?

—Жареные рыбные кексы.

—Что?

—Положи мне жареные рыбные кексы.

И как только у него хватает наглости говорить такие абсурдные вещи с таким уверенным видом?

С каменным лицом я уставился на Им Сокёна. В этот момент Ким Чханён, который до этого молча ел, перевел взгляд на меня и произнес:

—Ты стал шестёркой.

—А?

—Шестёрка «правой руки» Им Сокёна. Вот кем ты стал.

Это с какой стати?

Я с яростью во взгляде отвернулся, всем своим видом показывая: «Неужели вы думаете, что я буду этим заниматься?». Но Им Сокён склонил голову набок и поднял правую руку.

—Из-за кого это случилось?

Я почувствовал, как у меня заскрипели зубы.

—Ладно хоть ложку я держу сам. Кормить меня с рук было бы слишком противно, — Им Сокён невозмутимо постучал по подносу.

—Жареные рыбные кексы, пожалуйста.

—…….

—Я так до ночи буду ждать закуску.

Так начался великий путь шестёрки «правой руки» Им Сокёна.

Обязанности были самыми разными. Во время обеда я заменял ему палочки, на уроках — записывал за него конспекты. Мне даже пришлось играть за него в мобильную игру, потому что ему нужно было собрать какие-то игровые предметы.

—Нет, вот это нажимай, вон то! — орал мне на ухо Им Сокён, пока Ким Чханён, не выдержав этого зрелища, не забрал телефон.

—Получил предмет.

—О, Чханён, спасибо огромное!

Я был готов расплакаться от облегчения, потому что до этого только и слышал нытье о том, что я не могу забрать предмет и постоянно умираю. Когда я схватил Ким Чханёна за руку, чтобы поблагодарить, он лишь пожал плечами и высвободил руку.

Им Сокён, пристально наблюдавший за этой сценой, буркнул: «Ладно, больше в игры играть не будем», и буквально выхватил телефон.

Сам же просил, а теперь еще и морду воротит. Я сердито смотрел в спину удаляющемуся Сокёну.

Каждый раз, когда он заставлял меня делать какой-то абсурд, прикрываясь нерабочей рукой, я сквозь зубы советовал ему знать меру. В ответ Сокён лишь демонстрировал мне свой гипс. Когда он с видом величайшего одолжения заявлял, что даже не выставляет мне счет за лечение, мне безумно хотелось трижды отвесить ему подзатыльник.

Но самым шокирующим моментом стала чистка зубов. Схватив меня за загривок, он притащил меня к раковине и всунул в руку зубную щетку.

—Я категорически отказываюсь.

—Нельзя. Зубы чистить нужно обязательно.

—Чисти левой.

Когда я попытался вложить щетку в его левую руку, она демонстративно задрожала.

—Не могу. Мог бы — сделал бы сам. Зачем бы я тебя тогда сюда тащил?

И ведь не сбежишь от него.

Когда я поднял на него свирепый взгляд, Им Сокён лишь пошевелил бровями, поторапливая меня.

—А если я не почищу зубы и мне придется ставить импланты? Что тогда делать?

При чем тут вообще импланты?

На мой испепеляющий взгляд Сокён ответил: «Мне тоже это не нравится, честно», и протянул пасту.

Ох... Никогда в жизни не думал, что мне придется чистить кому-то зубы.

Поджав губы, я выдавил на щетку огромную порцию пасты.

—Эй, зачем так много?

Стоило мне остро глянуть на него, как он тут же примолк. Я поманил его рукой. Поняв намек, Им Сокён послушно наклонился.

—И тебе не противно? На твоем месте я бы сам как-нибудь справился, — сказал я, заталкивая щетку ему за щеку.

Им Сокён издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на «ы-а-а». Я велел ему заткнуться, и он послушно притих.

Я чистил его зубы — сначала нижние коренные, потом верхние. Несмотря на бушевавшую внутри ярость, мои движения были осторожными, чтобы, не дай бог, не пошла кровь.

Тщательно вычищая каждый уголок, я невольно перевел взгляд выше. Наши глаза встретились.

Он смотрел на меня всё это время. Это было настолько естественно, что на мгновение моя рука замерла. Пока я стоял неподвижно со щеткой в его рту, Им Сокён моргнул, а затем расплылся в улыбке.

Выпрямившись с пеной у рта, он перехватил щетку левой рукой. Сплюнув пену в раковину, он посмотрел на меня сверху вниз с сияющим лицом.

—Ладно, не пойдет. Я сам дочищу.

Глядя на то, как ловко он управляется со щеткой, я сжал кулак и с силой ударил его по плечу. Сокён, не вынимая щетки изо рта, удивленно обернулся.

—Ты же можешь это делать!

Я дрожал от негодования, а Им Сокён лишь прыснул.

—Да нет же. Просто я видел, как тебе тяжело, вот и решил попробовать сам, хоть мне и трудно.

—Жить надоело?

—Не веришь, значит.

Им Сокён, наклонив голову, преспокойно закончил чистить зубы. Да кто бы тебе поверил? Я подумал о том, что в этом мире вообще никому нельзя верить, но тебе — в первую очередь.

Наконец уроки закончились. Я надеялся, что за пределами школы мои обязанности шестёрки прекратятся, но не тут-то было.

Шедший впереди Им Сокён картинно размахивал правой рукой. Ты всего лишь вывихнул палец и носишь лангетку, зачем притворяться, будто вся рука парализована?

По пути к автобусной остановке я смотрел на его ровную спину и плечи. А всё потому, что его сумку нес я.

Он что, решил переложить на меня всё, что только можно нести в руках?

—Эй, сумку вообще-то на плече носят. Имей совесть, неси сам.

—О, автобус приехал! Хон Чха, бежим!

К остановке как раз подкатил 17-й автобус. Им Сокён рванул вперед. С его сумкой на плече и пакетом в руке мне ничего не оставалось, кроме как броситься вдогонку.

Приложив карту к валидатору, я обернулся и увидел, что Сокён уже занял место и вовсю машет мне рукой.

—Хон Чха!

Приду домой и сразу сделаю так, как советовал Нам Юнсу: наберу воды в чашку и начну молиться.

Я с недовольством посмотрел на него и вошел в салон. Место рядом с ним и место перед ним были свободны. И где же мне сесть? Конечно же, впереди. Я уселся, не снимая его сумки.

Слышать его ворчание о том, почему я сел именно там, не хотелось, поэтому я достал из кармана MP3-плеер и вставил наушники. Заиграла песня группы Sobangcha — «Yesterday’s Story».

—Что слушаешь?

Подавшись вперед, Им Сокён вытащил один наушник и вставил себе в ухо.

Да что же это такое... Отвали от меня...

Я прищурился и смерил его взглядом, отчего лицо Им Сокёна на мгновение застыло. Я нажал на перемотку, возвращаясь к началу строчки.

—Вчера вечером ты мне разонравился. Вчера вечером я тебя возненавидел...

Прежде чем пошла следующая строчка, я снова нажал перемотку.

—Вчера вечером ты мне разонравился. Вчера вечером я тебя возненавидел...

И снова.

—Вчера вечером ты мне разонравился. Вчера вечером я тебя возненавидел...

После нескольких повторов Им Сокён с каменным лицом посмотрел на меня.

—И зачем ты это зациклил?

—Наверное, сломался.

—А по-моему, твой большой палец подозрительно шустро двигался.

—Тебе показалось.

—А, вот как?

—Ага.

Из-за того, что Сокён подался вперед и положил руку на спинку моего сиденья, наши лица оказались странно близко друг к другу. Я дернул за провод наушника, и он выпал из его уха.

—Новенький, я прекрасно понял твои чувства ко мне, — сказал Сокён.

Я поправил наушник и отвернулся. Голос Им Сокёна за моей спиной продолжил:

—Нельзя ненавидеть друзей.

Это с каких это пор мы друзья?

—Если любить буду только я, мне будет обидно.

Неужели?

Каток (KakaoTalk).

Телефон зазвонил ни свет ни заря, и мне пришлось нащупывать его под одеялом. С трудом продрав глаза, я увидел новое сообщение.

Это Им Сокён. Вздохнув от нахлынувшей усталости, я нажал на фото профиля.

На нем он был в синем худи, сидел на клумбе, а из наполовину расстегнутой молнии выглядывала бело-черная пушистая мордочка щенка.

И щенок, и Им Сокён смотрели прямо в камеру. Щенок был милым, и улыбающийся Сокён тоже выглядел довольно мило.

Каток (KakaoTalk), снова уведомление.

С чего это он решает за меня, отвечать мне или нет?

Разозлившись, я начал было что-то печатать, но потом стер всё и выключил экран. Бросив телефон на одеяло, я снова закрыл глаза.

Только я собрался уснуть, как зазвонил телефон. На экране высветилось: «Тот, чей номер я мечтаю удалить».

—Алло?

—Эй, ты что, прочитал и игноришь?

—Чего тебе?

—Я старался, писал одной рукой, а ты так жестоко меня игнорируешь. Мне обидно.

—Что случилось?

—Твои конспекты в той сумке?

—Конспекты? Погоди.

Я выбрался из кровати и подошел к сумке, брошенной в углу комнаты.

Вчера я подрабатывал его «сумочной шестёркой», и когда пришло время выходить из автобуса, Им Сокён даже не попросил сумку назад. Когда я окликнул его и попытался отдать, он просто бросил: «Оставь себе». «Это еще зачем? А ты как же?» — спросил я. На что он ответил: «В отличие от тебя, у меня этих сумок завались», и вышел из автобуса.

Опешив, я высунулся в окно и крикнул: «Отдам в понедельник!». Но Им Сокён лишь помахал рукой в бинтах: «Всё равно тебе же её и нести». Видимо, ему стало меня жалко из-за того пакета, с которым я таскался.

Я расстегнул молнию и заглянул внутрь. Сумка была такой легкой, что казалась пустой, но внутри нашлось две тетради.

—Да, они в сумке.

—И с чего это ты решил присвоить мои конспекты?

Вот наглец. Сам же её бросил.

—Ничего я не присваивал. Ты сам её оставил.

—Но тетради-то я не оставлял.

—Принесу в понедельник.

—Не пойдет. Мне нужно учиться.

—В понедельник и поучишься.

—Ты дурак? В понедельник у нас проверочная работа.

Новость о проверочной застала меня врасплох. Я растерянно уставился на тетрадь в руке. Мы сидели на одних и тех же уроках, так почему он об этом знает, а я нет?

—Я еще когда увидел, что ты спишь с открытыми глазами, всё понял.

Я что, спал с открытыми глазами? От такой новости я даже лишился дара речи.

—Приноси. Я скину адрес.

—...Что?

—Неси конспекты.

—Куда?

—А сам как думаешь?

Да откуда мне знать!

—Ко мне домой.

(Продолжение следует)