Глава 3. Рыбные котлетки и носовые платки
Я безучастно стояла перед деревянным столбом у остановки, а когда увидела номер подошедшего автобуса, со всех ног бросилась к нему. Это был единственный маршрут, идущий в наш район.
Ученический.
Раздался звонкий сигнал, и моим глазам предстал битком набитый салон, где яблоку негде было упасть.
Автобус, подобрав меня последней, закрыл двери и медленно тронулся. Из-за школьников, поваливших гурьбой прямо с уроков, в салоне было не продохнуть. Оглядевшись, я ухватилась за поручень прямо за водительским сиденьем в надежде, что через пару остановок станет свободнее.
У-у-ух!
Каждый раз, когда автобус совершал резкий поворот, крупные парни не могли удержать равновесие и наваливались на меня со всех сторон. Удержаться, вцепившись лишь в один поручень, было той ещё задачкой. Автобус повернул налево, тела стоящих ребят качнулись в унисон, и вся эта масса навалилась мне на плечо.
А-а-а!
В этом мире нет ничего простого.
Пока я, стиснув зубы, сдерживала натиск этих тел, в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, я посмотрела на экран.
Как только я ответила, автобус замер на остановке. Передние и задние двери распахнулись одновременно, и ребята, которые, казалось, ни за что не выйдут, толпой вывалились наружу.
Я слегка развернулась и окинула взглядом опустевший салон. Заметив свободное место, я пулей добежала до него и села. Лишь положив сумку на колени, я смогла произнести:
Да, бабушка.
Ты чего так долго трубку не берёшь?
Разве? А чего ты звонишь?
Работа закончена?
Бросив школу, я устроилась на подработку. Бабушка думала, что я тружусь в сетевом ресторане, но на самом деле я развозила еду из китайской забегаловки. Платили девять тысяч вон в час. Причин отказываться не было.
Китайский ресторан «Тхаксу». Владельца звали Ким Тхаксу. Поначалу я была пешим курьером. Таскала железный ящик для доставки в ближайшие дома.
Работа меня вполне устраивала. Единственным минусом был запах масла, въедавшийся в одежду, но больше нигде так хорошо не платили. Правда, меня немного беспокоил бабушкин «собачий» нюх. Она столько лет провела на кухне, что чуяла запахи еды за версту. Как-то раз я зашла к ней после смены, и первое, что услышала, было: «Откуда это так пахнет китайской кухней?».
После смерти мамы мы с бабушкой жили в жилье для персонала в доме Хон Чхаёна. Каждую ночь после работы мне приходилось сталкиваться с ней, так что либо она скоро узнала бы о моей работе в китайском ресторане, либо мне пришлось бы уволиться.
Поэтому я решила: нужно съезжать в какое-нибудь дешёвое жильё, будь то полуподвал или комнатка на крыше.
А потом в один прекрасный день я разговорилась перед заведением с оппой, который доставлял заказы на скутере. Мы ели мороженое, и я узнала, что наши ставки различаются.
На тысячу вон. Почасовая оплата за доставку на скутере была на тысячу вон выше. Говорят, копейка рубль бережёт, и для меня эта тысяча была совсем не лишней. Я тут же получила права на управление мопедом. Босс с радостью перевёл меня с пешей доставки на скутер.
«Огненная ракета» из «Тхаксу». Таким было моё прозвище в те времена. Это была не просто быстрая доставка, а настоящая ракетная. Я буквально летала, стараясь выполнить как можно больше заказов.
Каждый раз, видя, как растёт остаток на банковском счету, я чувствовала удовлетворение. Так, вопреки протестам бабушки, я начала самостоятельную жизнь.
Бабушка до сих пор была уверена, что я езжу из своей коморки на крыше в сетевой ресторан.
Ага. Я как раз еду домой.
А ужин?
Поем, когда приду. А ты?
Бабка твоя поела ещё до заката. Загляни ко мне перед тем, как идти домой. Я собрала тебе гостинцев.
Закуски? У меня ещё остались те, что ты давала в прошлый раз.
Сегодня я приготовила твои любимые жареные рыбные кексы. Сама их сделала. Наготовила побольше, так что заходи.
...
Ты чего молчишь?
В горле внезапно встал ком. Когда мы ещё жили с мамой, бабушка частенько приносила нам еду из дома Хон Чхаёна. Хоть ей и говорили выбрасывать остатки, она всегда передавала их с опаской, будто чувствовала себя виноватой.
Благодаря бабушке мы с мамой, у которых порой не хватало денег даже на питьевую воду и приходилось её кипятить, могли есть суп из говядины с морской капустой, грызть ребрышки и лакомиться жареной рыбой.
Сначала я просто радовалась, но когда узнала, откуда берётся эта еда, мне стало невыносимо грустно. Каково было бабушке выносить объедки, которые не стали доедать члены той семьи?
...Хорошо. Переоденусь и зайду.
Как придёшь
Ладно, бабуля.
Я отключилась и уставилась на мерцающий экран с длительностью вызова. В носу закололо, на глаза навернулись слёзы. Капля упала прямо на погасший дисплей. И это стало сигналом — рыдания нахлынули изнутри, словно мощная волна.
Я плотно сжала губы и нахмурилась, но слёзы всё равно брызнули из глаз.
Хнык...
Я низко опустила голову и принялась судорожно вытирать лицо. Но в ушах, словно навязчивое эхо, звенело: «Рыбные кексы... кексы... кексы...».
Рыбные кексы. Те самые, которые бабушка своими морщинистыми руками готовила для стола семьи Хон Чхаёна.
Могла бы... просто купить... пусанских кексов... хнык...
Всхлипы вырывались сквозь зубы, плечи вздрагивали. Я вытерла глаза рукавом и шмыгнула носом. Расстегнув сумку на коленях, я попыталась найти бумажные платки. Но там были только пенал и тетради.
Шмыгая носом и сдерживая слёзы, я застёгивала сумку, когда на пустое соседнее сиденье что-то приземлилось.
Слезинка, дрожавшая на кончиках ресниц, скатилась по щеке. Чувствуя её горячий след, я подняла голову. На противоположном сиденье сидел парень в такой же школьной форме, как у меня. Он хмурился и смотрел на меня с таким выражением лица, будто увидел нечто крайне неприятное.
...Им Сокён?
Эй, мне уже тошно слушать, как ты шмыгаешь.
А?
Этот твой звук
А, извини...
Если извиняешься, хватит шмыгать, просто высморкайся. Ты уже столько в себя втянула, что ужином можно и не кормить.
Какая связь между шмыганьем и ужином?
...Спасибо.
Я взяла лежавшую рядом упаковку платков и вытянула сразу несколько штук. Сложив их потолще, я высморкалась.
Испугавшись, что звук получился слишком громким, я округлила глаза и робко глянула в сторону. Мой взгляд встретился с глазами Им Сокёна.
Он нахмурился ещё сильнее. Сначала сам велел высморкаться, а теперь ему звук не нравится. Да как мне под него подстроиться?
Пока я сидела, прижимая платок к носу обеими руками, Им Сокён замахал рукой. Мол, не пялься на меня, доделай свои дела. Я отвернулась и вволю высморкалась, не сдерживая звуков.
Заложенный нос наконец задышал, и мне стало легче. Горькая обида в душе тоже понемногу утихла.
Вот.
Я протянула упаковку платков в сторону Им Сокёна. Мы оба сидели у окон, так что просто вытянутой руки было недостаточно.
Им Сокён, смотревший до этого в окно, повернулся и взглянул на платки в моей руке.
Оставь себе.
Но тут ещё много.
Мне не нужно.
Ну, как хочешь.
Я открыла сумку и убрала платки. Застегнув молнию, я украдкой глянула на него. Он снова смотрел в окно, я видела только его профиль.
Автобус, приблизившись к остановке, медленно притормозил. Им Сокён подхватил сумку и встал у задней двери.
Прежде чем двери открылись, он обернулся и посмотрел на меня, всё ещё сидевшую с отсутствующим видом.
Увидимся завтра, новенькая.
А? А, ну да.
И не плачь больше.
А? Задняя дверь с шумом отъехала в сторону, и Им Сокён, закинув лямку сумки на плечо, спустился по ступеням.
Я в оцепенении смотрела в окно. Было видно, как он идёт прочь своей размашистой походкой. Свернув за угол, Им Сокён скрылся из виду.
Автобус закрыл двери и плавно отъехал от остановки. Я отвела взгляд от окна и прислонилась головой к стеклу. В руке я всё ещё сжимала комок использованных салфеток размером с бейсбольный мяч.
Я думала, что в этой школе одни хулиганы, но, возможно, этот парень, Им Сокён, вполне дружелюбный.
«Пожалуйста, пусть так и будет»,
На следующий день.
Могла бы... купить... пусанских кексов... хр-р-рыть! Хр-р-р-рыть!
Забираю вчерашние слова о том, что Им Сокён может быть дружелюбным, обратно.
С ума сойти, что это за «хр-р-рыть» в конце? Ты динозавр, что ли?
Да я тебе отвечаю, она реально так шмыгала!
Я обходила школу в поисках туалета, где можно было бы уединиться подальше от любопытных глаз. Оказалось, что на четвёртом этаже, где нет учебных классов, тише всего.
Закончив разведку, я возвращалась в класс. И в коридоре наткнулась на Им Сокёна, который болтал с друзьями. Очевидно, история про динозавра была про меня.
Им Сокён, положив руку на плечо парня в чёрном худи, покатывался со смеху, но вдруг с напускной тревогой произнёс:
Но вообще, это не смешно. Видимо, ей тяжело после перевода.
Псих, сам же больше всех ржёшь!
Им Сокён тут же посерьёзнел и покачал головой.
Да нет, я просто как вспомню, с каким усердием она сморкалась, так не могу удержаться.
Сказав это, он снова прыснул. Что за тип? У него раздвоение личности?
Наверное, что-то грустное случилось, придурок. Нельзя издеваться над чужим горем.
Парень в чёрном худи ткнул Им Сокёна в живот, и тот, уклонившись, отступил на шаг.
Кто издевается-то? Я же волнуюсь.
Хр-р-р-рыть! Вот это
Нет. Она правда издавала такие звуки. Слушай, она одна не заметила, а на неё весь автобус пялился.
Точно издеваешься. Ну ты и злобный гад.
Парень в чёрном худи переглянулся с другим мальчишкой и указал пальцем на Им Сокёна, а тот лишь склонил голову набок и рассмеялся.
Какой там злобный. Я ей даже платки дал, чтобы слёзы и сопли вытереть.
То ли им было плевать на тех, кто ходит по коридору, то ли из-за невысокого роста меня не было видно, но эта троица продолжала обсуждать меня. Прямо у меня под носом, даже не подозревая, что я всё слышу.
Чтобы попасть в класс, мне нужно было пройти мимо них, но я медлила — боялась, что они зацепят меня. Я лишь крепко сжала кулаки, прожигая их взглядом.
Если бы из моих глаз могли стрелять лазеры, я бы точно перерезала им всем троим глотки.
Я невольно прищурилась. Эй вы, нормально вообще вот так обсуждать человека прямо при нём?
Я уже раздумывала, не пойти ли мне через другой этаж или проскочить мимо, низко опустив голову, как вдруг один из компании встретился со мной взглядом. Парень в чёрном худи кивнул в мою сторону.
Это же она.
От этого резкого жеста взгляды остальных двоих тут же пригвоздили меня к месту.
Им Сокён, стоявший в расслабленной позе с руками в карманах, издал неопределённый звук. Видимо, не ожидал, что я окажусь в коридоре, и выглядел теперь довольно неловко.
С недовольным лицом я окинула взглядом их именные бейджи. У Им Сокёна было его имя, у парня в чёрном худи — Нам Юнсу, а у третьего — Ким Чханён.
Это она, что ли, плакала про пусанские кексы? По ней и не скажешь, что у неё сопли бывают.
Эй...
Им Сокён легонько пнул Нам Юнсу, подавая знак замолчать. После того как они наговорили лишнего, стоило бы заткнуться, но Нам Юнсу, видимо, был напрочь лишён такта.
Ким Чханён, не желая участвовать в этом, молча прошёл в класс. Только Нам Юнсу с недоумением смотрел на Им Сокёна, не понимая, за что его пнули. В этот момент прозвенел звонок на урок.
О, звонок. Сокён, увидимся.
Нам Юнсу махнул рукой и зашёл в ближайший кабинет. Компания распалась, и Им Сокён остался один.
Моё лицо невольно окаменело. Вроде бы меня и не оскорбили, но на душе было паршиво.
Я возобновила движение. Проходя мимо, я намеренно задела Им Сокёна плечом. Сделала вид, будто случайно, но столкновение было вполне ощутимым.
Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Им Сокён вскинул брови. Казалось, он был озадачен тем, что я специально его толкнула.
Я уже собиралась спросить: «Зачем ты болтаешь за моей спиной?», но в памяти всплыл вчерашний образ Им Сокёна, протягивающего мне платки.
«Увидимся завтра, новенькая. И не плачь больше».
В порыве злости я повела себя вызывающе, но вчерашняя доброта внезапно смягчила мой гнев.
Эх, почему я не вспомнила об этом на пару секунд раньше?
Извини. Коридор узкий...
Им Сокён оглядел практически пустой коридор. Судя по всему, он не понимал, как здесь можно было не разминуться, и лишь озадаченно склонил голову.
Ничего страшного.
Он отряхнул рукав и прошёл мимо.
(Продолжение в следующей серии)