Том 5 · Глава 534. Слова автора [3]
Хан Соён продолжала писать.
Короткие промежутки времени, отведённые ей в предрассветные часы, были полностью посвящены Ким Докчжа.
Эй, Король Токкэби.
Да, моё дорогое божество.
Я же просила тебя перестать меня так называть... В любом случае, отныне «Способы выживания» будут публиковаться в семь вечера. На сайте ещё нет функции запланированного выпуска глав, так что ты придерживай рукопись и загружай её вовремя за меня. Если я буду выкладывать их на рассвете, этот ребёнок будет засиживаться допоздна и ждать. Он совсем не будет спать.
Я исполню ваше повеление.
Хан Соён издала протяжный стон и перевела взгляд на рукопись, над которой работала.
「Ю Джунхёк изучал события предыдущей регрессии.」
Она не могла в подробностях описать жизнь, длившуюся 1863 регрессии. 3149 глав были просто слишком коротким объёмом, чтобы вместить жизнь, прожитую 1864 раза. Ей приходилось опускать некоторые регрессии, а другие – значительно сокращать.
Она знала, что в реальности жизнь так не устроена. Но в то же время ей пришлось признать, что некоторые жизни можно описать только таким образом. Как только она приняла это, писать стало не так уж трудно.
Жизнь Ю Джунхёка из 1863-й регрессии была дана ей во всей полноте, к тому же она обладала информацией от Ким Докчжа из 3-й регрессии. Но самое главное – она была превосходным писателем.
Те пробелы, которые она не могла заполнить, будут прожиты самим Ю Джунхёком.
Ю Джунхёком, который будет дышать среди текучих контекстов слов и ступать по твёрдой земле, устланной иссиня-чёрными буквами.
Всё, что она могла сделать, – это передать историю такого Ю Джунхёка.
Каждый раз, когда она писала очередную главу, жизнь Ким Докчжа продлевалась ещё на один день. По мере того как одно предложение за другим записывалось и сохранялось, её собственное время тоже понемногу отсчитывало секунды вперёд.
Тринадцатилетняя Хан Соён стала четырнадцатилетней, а затем и пятнадцатилетней.
「Началась публикация, которой предстояло длиться десять долгих, мучительных лет.」
Это было тяжело. Ей не хватало выносливости, а её молодое тело было слишком хрупким. Тем не менее Хан Соён терпела. Она думала о Ким Докчжа по ту сторону экрана компьютера, который тоже взрослел, как и она. О Ким Докчжа, который не умер, не сдался и всё ещё выносил тяготы своей жизни.
«Тебе действительно нравится такая история?»
Хотя её и терзали сомнения, Хан Соён продолжала писать.
「«Информация, которую я тебе дал, пригодится позже. Так что просматривай её, когда будет время».」
История не закончится до тех пор, пока её кто-то читает.
Так было и с 1863-й регрессией, которая когда-то считалась последней.
Она проверяла комментарии, которые Ким Докчжа оставлял каждый день. Поскольку она была активна только на рассвете, общаться с ним в реальном времени было сложно, но она отвечала на вопросы, которые, казалось, требовали ответа.
「Черты лица, которых более чем достаточно, чтобы дважды отвесить пощёчину Ю Джунхёку. Прекрасный юноша с блестящими светлыми локонами свирепо посмотрел на Ю Джунхёка и выкрикнул: «Эй ты, пельменный ублюдок».」
Ким Докчжа 16 лет. 17, 18.
Он поглощал эту историю и взрослел, чтобы в конечном итоге стать «Древнейшей Мечтой». Несмотря на знание этого факта, Хан Соён всё равно наслаждалась этим периодом времени. Мир чистого белого заснеженного поля, где свободно блуждали буквы. В этом мире существовал Ким Докчжа, и существовала Хан Соён.
Иногда она подвергала Ю Джунхёка суровым испытаниям. Это происходило только из-за её желания реалистично скопировать и вставить историю, которую она уже знала. Работая над романом в такой манере, она то и дело впадала в замешательство.
Произошло ли это событие на самом деле в прошлом?
Или же оно произошло потому, что я это написала?
Какова бы ни была истина, она выкладывалась на полную. Она гордилась своей работой. Но в то же время ей приходилось признать, что она не в силах полностью властвовать над своим творением.
「С горящими, кипящими глазами Ю Джунхёк яростно посмотрел на небеса.」
Когда-нибудь в будущем Ю Джунхёк, созданный кончиками её пальцев, встретит того самого Ким Докчжа по-настоящему. От одной мысли об этом событии она порой едва не сходила с ума.
Примерно в то же время «дневное эго» тоже начало всерьёз работать писателем. Разумеется, она подчистую украла таланты ночной Хан Соён, так что её роман никак не мог провалиться. Мало того, «дневное эго» даже не поленилось создать анонимный аккаунт, чтобы оставить токсичный комментарий к «Способам Выживания».
Что было ещё более ошеломляющим, так это личное сообщение от Ким Докчжа...
Хан Соён усмехнулась и начала печатать ответ. Она подумала: «Верно, этот парень, пишущий такие сообщения, обвинит меня в плагиате в 1863-й регрессии, а?»
Когда она закончила печатать ответ, слабые лучи рассвета озарили мир за окном. С некоторых пор она не чувствовала бодрости даже после пробуждения. Часто она тратила всё отведённое время на написание романа, и бывали моменты, когда она не могла больше выносить усталость и засыпала, несмотря на то что период самостоятельной активности ещё не закончился.
Что ещё хуже, её память тоже постепенно ухудшалась.
Информация, которую она слышала от Ю Джунхёка и получала от Ким Докчжа, – она не могла её хорошо вспомнить. То, что произошло в 1863-й регрессии, становилось всё более расплывчатым. И ещё…
Даже продолжительность периода её самостоятельной активности постепенно сокращалась.
Время продолжало идти, и Хан Соён продолжала писать почти каждый день.
Порой она не могла проснуться и в итоге теряла целый день. Из-за усиливающейся усталости количество дней, когда она не могла прочитать комментарии Ким Докчжа, тоже росло.
20 лет, 21, 22…
371-я регрессия, 621-я, 972-я…
По мере того как росли номера регрессий Ю Джунхёка, рос и возраст Ким Докчжа. Второй, питающийся трагедиями первого, стал старшеклассником, затем студентом университета и, наконец, солдатом.
Хан Соён наблюдала за ростом этого человека.
Её свободное время сократилось ещё больше, так как «дневное эго», ставшее теперь взрослым, тоже начало бодрствовать на рассвете. Поскольку время на шлифовку романа постепенно таяло, роль Короля Токкэби естественным образом стала гораздо значительнее.
Пожалуйста, не волнуйтесь. Я исправлю все ошибки,
Ты хоть что-нибудь смыслишь в грамматике?
Да, смыслю. Я планирую этим зарабатывать на жизнь. Одно издательство искало корректора на полставки, и я уверенно подал заявку на эту должность.
Этот парень всё ещё казался несколько ненадёжным, но больше ей никто не мог помочь. Она точно не могла рассчитывать на помощь «дневного эго». В последнее время её силы были на исходе, а забывчивость сильно обострилась, так что ей стоило больших трудов даже просто опубликовать ответ на комментарии Ким Докчжа.
「И вот так, словно по волшебству, пролетело ещё несколько лет.」
Читая это предложение, Хан Соён подумала, что в каком-то смысле её жизнь не так уж сильно отличается от жизни Ю Джунхёка.
Иногда жизнь действительно вот так опускается. Однако это не значило, что жизнь, прошедшая таким образом, не оставляла после себя ничего. Вот о чём она думала, глядя на роман, насчитывающий более 3000 глав, собранных перед её глазами.
В один из дней перед завершением Хан Соён открыла окно чата платформы, чтобы, как обычно, написать комментарий.
«Я разве писала такой комментарий раньше?..»
Поначалу она решила, что это результат того, что она печатала всякие случайные вещи, находясь в полудрёме. Однако здесь был не один пост, который она не помнила, чтобы когда-либо публиковала.
Когда это она успела опубликовать такие ответы? Как бы сильно она ни старалась, вспомнить не могла. Мало того, временные метки постов были странными.
Хан Соён немедленно призвала Короля Токкэби. Когда она это сделала, существо в фетровой шляпе появилось из воздуха в сопровождении звука «Кр-р-р-р!».
Она спросила:
Это ты написал?
Да.
С чьего позволения?
Я искренне прошу прощения за то, что не получил вашего разрешения заранее. В последнее время вы выглядели очень уставшей.
Хан Соён молча уставилась на Короля Токкэби.
Это существо пришло в этот мир в поисках своего «бога». И теперь оно знало, кто его творец.
К чему именно ты стремишься?
Я всего лишь «рассказчик». И, как и всякий рассказчик, я люблю повествовать о великом эпосе. О мире, который вы создали, разумеется.
Но у этой истории всего один читатель.
Вы действительно так считаете?
Она сузила глаза и парировала:
Я уже знаю, что ты замышляешь, ясно? Ты планируешь превратить мой роман в «платную услугу», не так ли?
С тех пор как она прибыла в этот мир, она постоянно думала о «том самом дне».
Роман, который она написала, станет «сценариями», которые в конечном итоге разрушат эту вселенную. Но кто посмеет совершить нечто столь ужасающее? Ответ был довольно прост, когда она об этом задумалась.
В конце концов, в этой мировой линии существовало только одно создание, способное на такое.
Ты притащил меня сюда именно для этой цели, не так ли?
Не стану отрицать. Хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как я осознал, какова моя истинная роль.
Слабые искры танцевали по всему телу Короля Токкэби. Это было свидетельством того, что Вероятность системы становится сильнее. Также это означало, что этот токкэби постепенно обретал власть Короля Историй.
Хан Соён посмотрела на танцующие искры, прежде чем заговорить:
Значит, апокалипсис действительно начнётся, так?..
Да.
Честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Ты ведь знаешь, что хронологическая последовательность тоже не имеет смысла.
Хронологическая последовательность?..
Единственная причина, по которой я могу это писать, заключается в том, что Ю Джунхёк проживёт свою жизнь в будущем, а Ким Докчжа прочитает этот роман. Но чтобы я написала роман, который прочитает Ким Докчжа, это…
Временной парадокс. Вот как люди называют это. Однако существуют вселенные, которые функционируют именно по этому принципу. Вселенная, где будущее пишется раньше прошлого, а причина создаётся ради конечного результата. Я уверен, вы уже знакомы с такой вселенной.
Хан Соён нахмурилась, словно спрашивая: «О чём, чёрт возьми, ты говоришь?».
Король Токкэби ухмыльнулся и слегка постучал по монитору компьютера.
Разве вы сейчас не пишете одну из таких?
Там можно было найти случайные мысли и фрагменты букв, которые она набросала.
Бесчисленные сцены, существующие вне самого времени, вне мира, ожидающие объединения в одно целое. Некоторые сцены становились будущим, несмотря на то что были написаны раньше, в то время как другие сцены, будучи написанными позже, становились прошлым. Глаза Хан Соён задрожали.
Ты хочешь сказать, что вся эта вселенная
Если проводить сравнение, то да, что-то в этом роде.
Буквы на экране, казалось, пошли рябью. Буквы, желающие быть кем-то любимыми, вытекали из монитора, образуя пары и группы друг с другом.
Предложения, сияющие подобно звёздам.
Некоторые предложения охотно становились тьмой для других, в то время как определённое предложение становилось светом только благодаря этим тёмным словам. Одни предложения существовали ради следующего предложения, а следующее предложение обретало свой смысл благодаря существованию первого.
В этой вселенной нет «до и после». И именно поэтому «Первая мировая линия» завершается в самую последнюю очередь. — Вселенная была создана только что, но в то же время она существовала на протяжении последних миллиардов лет. И некое начало появляется только после того, как начался апокалипсис.
Предложения каскадом посыпались, словно метеоритный дождь.
«Звёздный Поток» пел в честь своего бога.
Потому что Хан Соён написала «Способы выживания», Ким Докчжа смог их прочитать.
Потому что Ким Докчжа прочитал «Способы выживания», Ю Джунхёк начал свои регрессии.
Потому что Ю Джунхёк начал свои регрессии, Хан Соён смогла написать «Способы выживания».
Она могла их написать, но эти слова обрели завершённость только покинув её руки.
「История, которая спасёт кого-то, разрушит и поможет ему жить.」
Хан Соён уставилась на ужасающую траекторию, прочерченную этими словами, и остро осознала тот факт, что она была брошена в этот бесконечный цикл.
Она могла быть автором, ответственным за создание этого мира, но она также была бессильным богом. Богом, который не мог спасти даже одного-единственного читателя. Богом, который был просто частью этой огромной, вечной истории.
А теперь узрите, разве это не поистине идеальная история?