Том 8 · Глава 147. Последствия
На Левантес опускалась ночь.
В районе города, предназначенном для аристократии, с одном из поместий, несколько человек выпивали и разговаривали.
Четверо мужчин сидели в комнате, обставленной роскошно, но не броско.
Самый старший среди них, старик с длинной белой бородой, глубоко вздохнул.
Хорошо… С ним точно покончено?
Да, отец. Беглый раб по имени Гардот был отправлен Тацуми на встречу с богами.
Ответил ему один из трех сыновей старика. Слэйт, средний брат, рассказал всем остальным о том, чем окончилась битва.
Полагаю, зятю теперь есть о чем подумать…
Это так. Мы с братьями тоже проходили через это. Неважно, насколько решительно настроен человек, убить кого-то все-равно непросто… если не во время самого боя, то после
Тем не менее, это путь воина. Тут вопрос не если, а когда.
Отец и сын кивнули в ответ на слова Лейрука, храмовника церкви Грайбы и младшего из сыновей Джузепе.
К тому же, беглого раба все-равно бы казнили. Убийство на месте даже можно назвать проявлением милосердия.
В королевстве Ларгофили, если человек, совершивший преступление и попавший в рабство, бежал или совершал преступление снова, то, в зависимости от тяжести преступления его приговаривал к публичной казни. Такие казни проводились в виде эдакого «шоу».
Таков мир, где "права человека" и "ценность жизни" не так уж сильно и уважаемы в обществе, в сравнении с современной Землей, а технология передачи информации не развита. Публичные казни, свидетельствующие о кончине лица, совершившего преступление, являются не только средством наказания преступников, но и оказывают сдерживающий эффект.
Преступления, совершенные в состоянии одержимости обычно не осуждаются, если не являются тяжкими.
Однако Гардот при побеге убил множество людей – как других рабов, так и надзирателей, объявился в храме Саваива и напал на жреца. Ему было не избежать казни.
Не думаю, что нам стоит так сильно волноваться о состоянии Тацуми. Ведь Кэлси будет его поддерживать.
Для раненого мужского сердца нет лекарства лучше, чем женская ласка, но… Теперь я беспокоюсь за Кэлси.
Да ладно тебе, Тейлорд.
Когда Тейлорд начал волноваться за Кэлси, а точнее за её нежное тело, Лейрук лишь засмеялся.
Раз уж мы говорим про неё и Тацуми, я не думаю, что Кэлси станет возражать, если он вдруг будет вести себя немного жестче, чем обычно. Может даже наоборот.
Ладно, оставим их личную жизнь в покое. Слэйт, что стало с Бесом, которым был одержим Гардот?
Тацуми прирезал его. Ну, я этого не видел, конечно, но я не вижу причин не доверять его словам.
Когда душа Гардота покинула его тело, Бес последовал сразу за ней.
Вот только его побег был сразу же оборван взмахом меча Тацуми.
Хорошо… Но все еще остается другая проблема, поважнее…
Трое сыновей быстро поняли, о чем говорил их отец, по привычке поглаживавший бороду.
Согласен. Если слова Тацуми верны, а я считаю, что это так, то появился еще один небесный маг. И это
Тейлорд скрестил руки на груди.
Если небесный маг станет преступником – проблем не оберешься. Достаточно посмотреть на способности Тацуми, чтобы понять это.
Нет никаких сомнений в том, что помимо Тацуми существует другой маг небесной системы, а также в том, что именно этот маг стоит за освобождением Гардота.
Королю и Верховным жрецам других церквей уже сообщили, что есть второй небесный, скорее всего злонамеренный. Целей его мы не знаем, так что на какое-то время придется быть настороже и наблюдать за всем Левантесом целиком.
В ответ на слова Джузеппе все трое сыновей кивнули.
Капитан королевских рыцарей, глава воинов церкви Саваива, и храмовник церкви Грайбы. У всех троих было достаточно власти, чтобы защитить этот город.
В то же время.
В одном конкретном доме, о жителях которого так волновались Джузеппе и остальные.
Очаровательный женский голос эхом отдавался в спальне этого дома.
Иногда с примесью боли, иногда голос становился более напряденным. Однако всегда основной эмоцией в этом голосе была радость.
Багровые глаза девушки с любовью, заботой и тревогой смотрели на партнера.
Сегодня он обращался с ней гораздо более свирепо, чем обычно.
Она же старалась держать себя в руках и не поддаваться бушующим внутри чувствам.
В скором времени юноша достиг предела и упал на неё, зарывшись лицом в пару мягких холмов и глубоко дыша.
Девушка осторожно протянула руку и погладила его по голове.
…Если тебе тяжело на душе, просто знай, что я всегда рядом и всегда на твоей стороне, так что…
Она прикоснулась губами к его голове.
…Пожалуйста, просто спокойно отдыхай.
Кальцедония обняла своего мужа и тоже закрыла глаза.
Следующее утро.
Кальцедония, проспавшая дольше обычного, вошла в гостиную. Тацуми, заметив ее, встал и склонил голову.
Прости, Чиико!!
Кальцедония резко проснулась от внезапных извинений.
Но потом до неё дошло, за что извиняется Тацуми, и она мягко улыбнулась.
Не стоит так волноваться об этом. После подобного практически все чувствуют себя не в своей тарелке и часто срываются на окружающих. Я тоже через это прошла.
Кальцедония подошла к нему и взяла за руку.
Так… теперь ты снова в порядке?
Тацуми посмотрел в её рубиновые глаза и тоже улыбнулся, чтобы разрядить атмосферу.
Честно говоря, еще не совсем. Но пусть я и не могу справиться с этой проблемой прямо сейчас, я совершенно точно вскоре смогу это сделать.
Калцедония наконец смогла вздохнуть с облегчением.
Действительно, на разрешение внутреннего конфликта обычно уходит довольно много времени, но раз её муж сказал, что он справится – значит так оно и будет.
Вспомнив кое о чем, Кальцедония покраснела и начала ерзать, но взгляд от лица Тацуми не отвела.
…И я не возражаю, если ты будешь со мной более… ну… как прошлой ночью…
Пусть и стыдясь этого, она все же нашла в себе силы высказаться. Чувства Тацуми к ней вспыхнули с новой силой.
Прошлой ночью ей явно было тяжело справляться с его желаниями. Но все еще, Кальцедония волновалась лишь о нем, а не о себе.
Если бы он не взял ее силой прошлой ночью и все еще корил себя за это, Тацуми, вероятно, прямо сейчас бы понес её в спальню.
Или даже телепортировал.
Но ввиду сложившейся ситуации, Тацуми заставил себя размышлять как можно более трезво. Он лишь обнял и поцеловал свою жену.
Через некоторое время их губы разошлись, и между ними остался только тонкий, сверкающий серебром мостик, который через мгновение тоже рухнул.
В отличии от него, мост, соединяющий их сердца, не обрушится уже никогда. Эти двое будут думать друг о друге вечно.
Когда они снова хотели слиться в жарких объятиях…
Тацуми и Кальцедония наконец осознали, что на них смотрят.
«Вообще, если подумать»
Она только сейчас вспомнила, что сейчас в этом доме жили гости.
Тацуми тоже что-то такое припомнил и начал обильно потеть.
Он вспомнил, что, поскольку Кальцедония сегодня проснулась позднее обычного, завтрак вместо неё готовил другой человек.
Все еще в обнимку, они медленно повернули головы.
Их взгляды пересеклись на ярко-красной девушке, которая закрывала рот обеими руками и внимательно наблюдала за ними.
Ль-Лина…
Голос был такой хриплый и лишенный эмоций, что было непонятно, произнес это Тацуми или Кальцедония.
Так они и стояли все трое, не зная, что делать дальше в сложившейся ситуации.
Первой «раскаменела» Лилинария.
Не отрывая взгляда от своей старшей сестры и её мужа, она медленно пошла назад.
Таким образом она выбралась из гостиной, дошла до места, где её уже не было видно, и выскочила из дома.
После всего произошедшего её было сложно оставаться в этом доме. Лилинария остужала голову гуляя по улице, и вернулась только после полудня.
Кстати, домовой сделал так, чтобы в комнате Лилинарии не было слышно стонов Кальцедонии. Но конечно же, сама Кальцедония об этом не знала.