Том 17 · Глава 571. Престиж

Вся Долина Смерти впала в полную тишину. Престиж и аура, исходящие от Патриарха, Гисласона, давили на всех присутствующих.

«Какая невероятная сила», — правая рука Линлэй онемела и слегка дрожала. Он был как маленький цыпленок, пойманный большим орлом, совершенно не в состоянии сопротивляться. На самом деле рука, которую схватил Патриарх, слегка пульсировала болью. Сила Патриарха была огромной!

«Патриарх, Старейшина Эмануель вызвал меня на дуэль жизни и смерти. Собрание Старейшин одобрило это», — сказал Линлэй ни враждебным, ни покорным тоном.

«Собрание Старейшин одобрило это?», — Патриарх Гисласон взглянул на старейшин вдали, ни один из которых не осмеливался пискнуть. В своих сердцах они чувствовали горе, в особенности те три старейшины, которые одобрили это прошение. Как они могли знать, что Линлэй настолько силен?

«Ну и что с того, что они одобрили? Только что ты не слышал моего приказа?», — Гисласон свирепо уставился на Линлэй.

Линлэй застыл.

Эмануель сказал: «Линлэй, в нашем клане Лазурного Дракона никто не может ослушаться приказов Патриарха. Дела, одобренные Собранием Старейшин, могут быть запрещены одним словом Патриарха. Ты действительно осмелился ослушаться!».

Линлэй краем глаз заметил выражение лиц тех Старейшин вдали, затем он взглянул на выражение лица Эмануеля. Он не мог ни вздохнуть про себя: «Похоже, власть Патриарха в клане Лазурного Дракона очень сильна, значительно превышая власть Собрания Старейшин».

Когда сила человека достигала определенного уровня, целый клан с легкостью станет местом, где его слова являются законом!

В клане Лазурного Дракона слова Гисласона были законом!

«Патриарх, я прибыл в клан Лазурного Дракона меньше века назад. Есть много вещей касательно клана, о которых я не знаю», — прямо сказал Линлэй.

«Ох. Меньше века», — Патриарх Гисласон нахмурился.

«Линлэй, ты осмелился ослушаться приказа Патриарха. Это не имеет никакого отношения к тому, сколько времени ты провел в клане Лазурного Дракона. Нельзя ослушаться приказов Патриарха… ты проигнорировал приказ Патриарха, что значит, что ты не уважаешь его», — гневно рявкнул Эмануель.

Сказав эти слова, Эмануель замолчал. Он знал, что неуважение к Патриарху было большим, тяжким грехом.

Линлэй, услышав это, не мог снова не почувствовать нахлынувший гнев.