Том 1. Глава 32
Ти Сяо приподнял подбородок Е Личжу.
Она спала с закрытыми глазами, такая послушная, белое личико было таким нежным, что, казалось, вот-вот и из него брызнет вода.
До чего же милая.
Он опустил голову и коснулся лбом её лба.
Девушка была слегка прохладной, наверное, во сне ворочалась и скинула одеяло.
На ней была тонкая газовая одежда, верхний слой сполз, обнажив плечо.
Ти Сяо взял её за плечо.
Плечи у неё были узкими, кожа нежной, стоило приложить чуть больше усилий, и остались бы яркие следы.
Он медленно приближался к губам Е Личжу, но когда почти коснулся их, она сжалась, сползла вниз и упёрлась лбом в его шею.
Ти Сяо погладил её длинные волосы, обнял за спину и дал ей спать дальше.
На этот раз он не собирался возвращать её на место.
Е Личжу, прижавшись к Ти Сяо, чувствовала, как тепло разливается по телу. Ей давно не снились хорошие сны, но сегодня ей приснился сон.
Ей снилось, что она в монастыре Ясного Будды, настоятельница Усинь играет на цитре, а она играет с Цин Хуэй и Цин Шуан.
В детстве Е Личжу была слабой — несколько шагов — и уже задыхалась, не то что бегать. Поэтому она всегда только смотрела, как другие бегают.
Во сне она вместе с ними бегала и запускала воздушного змея. Змей летел высоко-высоко. Наигравшись, они сели на траву, и Цин Хуэй сорвала с дерева несколько диких персиков. Е Личжу любила сладкие персики. Она взяла персик и надкусила его.
Ти Сяо: «...»
Он слегка отстранил Е Личжу.
На шее хоть и не выступила кровь, но Ти Сяо знал, остался чёткий след от зубов.
Но она спала так невинно, слегка надув губы, полные, влажные, словно ждали поцелуя.
Делать нечего, он поцеловал её в губы в наказание.
Он хотел лишь слегка коснуться её, украдкой, но, едва прикоснувшись к мягким губам Е Личжу, понял, что удержаться не сможет.
Его холодные губы прильнули к её губам, и её дыхание согрело их.
Ти Сяо не хотел слишком долго мучить Е Личжу. Она ему нравилась, но он не мог дать волю другим чувствам.
Правильнее всего было бы снова уложить её в кровать.
Но когда он в последний раз прижался к её губам и собрался отстраниться, Е Личжу подсознательно приоткрыла их.
К этому моменту она уже не видела снов.
Но и не проснулась.
Инстинктивно она жаждала чего-то, но не могла сказать, чего именно.
Словно долго брела по пустыне, она мучилась от жажды и припала к этому источнику прохлады, как жадный котёнок, лакающий воду.
Впитав достаточно, она почувствовала насыщение. Всё тело стало мягким, вялым.
На её безупречно-белом лице выступил лёгкий румянец.
Она обвила его руками, прижимаясь крепче.
Настоящая лисица-оборотень. Колдунья, что питается мужской сущностью. Маленькая колдунья.
Ти Сяо мог бы дать ей больше, мог бы удовлетворить её, но не сейчас.
Он нажал на её акупунктурную точку и уложил обратно в кровать и укрыл одеялом.
На этот раз она больше не могла встать. Её снежно-белые щёки, мочки ушей, длинная шея — всё окрасилось в нежный персиковый цвет.
До чего же соблазнительно.
В мочках ушей были отверстия для серёг — круглые, мягкие, нежные. Ти Сяо слегка сжал их пальцами, такие маленькие, что всякий раз хотелось сделать что-то недозволенное.
Он был равнодушен к женским чарам, но после встречи с Е Личжу всё изменилось.
Его губы блестели от влаги. Черты его были резкими и холодными, но этот блеск разрушал его аскетичный образ.
Девушка ничего не знала, только что она вцепилась в него зубами. Никто другой не посмел бы так поступить.
Было ещё рано. Ти Сяо отдохнул ещё один час, и лишь только начало светать.
Он разблокировал её точку.
Не прошло и четверти часа, как Е Личжу медленно проснулась.
Всю ночь она проспала крепко, и теперь чувствовала лёгкость во всём теле и необыкновенное удовольствие.
Она обняла подушку и перевернулась на другой бок. Только тогда вспомнила, что Ти Сяо всё ещё в комнате.
Интересно, проснулся ли он.
Она тихонько отодвинула занавеску. Мягкий утренний свет проникал сквозь оконную бумагу. Мужчина всё ещё спал на лежанке: высокий, стройный, с красивым лицом, от которого невозможно было отвести взгляд.
Его меч лежал на столике в стороне.
Е Личжу очень нравился этот меч.
Она помнила, что он назывался «Бездна» — красивое имя, да и выглядел он красиво.
Жаль только, что в прошлый раз она не смогла налюбоваться им и не увидела, каким он бывает без ножен.
Он всё ещё спал, и Е Личжу набралась смелости тайком погладить его меч.
Неизвестно, рассердится ли Ти Сяо, но ей очень хотелось тайком прикоснуться к нему.
Ножны «Бездны» были украшены свирепыми звериными узорами. На ощупь неровный, холодный металл. Очень подходило Ти Сяо.
Е Личжу смотрела на меч, потом на него.
Она не могла представить, кто ещё, кроме Ти Сяо, мог бы носить с собой такой грозный изогнутый клинок.
В нём всё было прекрасно. Хоть он и был немного холодным, Е Личжу знала, что у него доброе сердце, он даже подарил ей подарок на день рождения.
Ту маленькую фигурку — себя — она будет хранить вечно.
Ти Сяо, конечно, притворялся спящим.
Ему хотелось посмотреть, чем займётся эта озорница.
Между ними была разница в возрасте, и он, зрелый и степенный, не всегда понимал её неуёмную натуру.
Она разглядывала его меч так сосредоточенно, что даже не заметила, когда он проснулся и смотрит ей в спину.
Она взялась за рукоять, представляя, как Ти Сяо берёт меч, чтобы напугать врагов. А потом она попыталась поднять его...
«Бездна» выглядела тяжёлой, но на самом деле была ещё тяжелее.
Меч «Зелёный Дракон» Гуань Юя весил восемьдесят два цзиня. Меч Ти Сяо «Бездна» тоже весил восемьдесят два цзиня.
Как Е Личжу было поднять меч, который весил столько же, сколько она сама?
Попробовала одной рукой — не вышло. Попробовала двумя — не сдвинула с места.
Поняв, что у неё нет столько сил, она оставила попытки.
Вздохнув, она подумала, откуда у Ти Сяо берутся силы постоянно носить с собой такую тяжесть?
Она повернулась и увидела, что Ти Сяо стоит рядом и смотрит на неё.
Её лицо мгновенно залилось краской — алой, как закат:
Про-простите...
Без разрешения тайком трогать его меч — очень невежливо.
Её воспитали хорошо, и обычно она не позволяла себе такого. Просто Ти Сяо вызывал у неё необычайное любопытство.
Ти Сяо, конечно, не стал бы возражать.
Вчера этот маленький зверёк уже осмелилась покусать его. Всё, что принадлежало Ти Сяо, принадлежало и Е Личжу.
Тяжелее тебя, — Не поднимешь.
Он очень красивый, — Он мне очень нравится.
Честно говоря, Ти Сяо находил её вкус странным. Девушки любят красивые платья, цветы, драгоценности. А она указывает на меч с такой зловещей аурой и говорит, что он красивый, что он ей нравится.
Ей не стоило бы любить этот меч.
Сам Ти Сяо мог дать ей гораздо больше, чем этот меч.
В этот момент в дверь постучали три раза: один раз тихо, один раз громко, и ещё раз тихо.
Не успела Е Личжу опомниться, как Ти Сяо пошёл открывать.
Хайтань подумала, что князь Цинь мог остаться, поэтому решилась принести вещи. Но когда она увидела, что князь Цинь и госпожа находятся в одной комнате, всё равно удивилась.
Она опустила голову и, как обычно, сделала вид, что не заметила Ти Сяо, обратившись к Е Личжу:
Госпожа, Вам пора одеваться и причёсываться.
Е Личжу остолбенела:
Я... он...
Сегодня я ничего не видела,
Мужчина неторопливо накинул верхнюю одежду. Лицо его было по-прежнему холодным, движения элегантными и сдержанными. Только... на шее красовались следы от укусов?
Ти Сяо поправил воротник, прикрыв следы, оставленные Е Личжу.
Е Личжу смутно догадалась: раз Хайтань была послана императрицей, а императрица — родная сестра Ти Сяо, значит, Хайтань не станет распускать слухи.
Она распорядилась:
Принеси побольше воды. Чтобы никто больше не приходил.
Хайтань принесла воду.
Е Личжу накинула верхнюю одежду и только потом стала причёсываться.
Она села перед зеркалом, взяла гребень и принялась расчёсывать волосы. Она была так сосредоточена, что совсем не замечала мужчину, который смотрел на неё.
Она ещё не знала, что это она укусила Ти Сяо и исцеловала его всего. Она взглянула на хрустальную бутылочку, сегодня можно не опускать жемчужину.
Но после того, как Ти Сяо уедет, она снова не увидит его долгое время.
На душе у неё было тяжело и нерадостно.
Когда она привела себя в порядок, Ти Сяо закрепил свой головной убор и мельком взглянул на неё:
Мне пора уходить.
Её чёрные волосы были аккуратно расчёсаны, киноварная родинка меж бровей стала ещё ярче. Услышав его слова, её персиковые глаза померкли, мягкие губы чуть сжались.
Ти Сяо до сих пор помнил, как сегодня ночью её язык описывал его губы.
Сладкий аромат молока и цветов, такой запах трудно забыть.
Как она нежно покусывала, оставляя влажный след.
Такая нежность могла превратить самую твёрдую сталь в ласковую нить, обвивающую пальцы.
Но Е Личжу ничего не помнила.
Она чувствовала, что взгляд мужчины изменился, стал более агрессивным.
Она теребила прядь волос и наконец сказала:
В прошлый раз Вы сказали, что, когда мы встретимся снова, Вы сами обнимите меня.
Ти Сяо чуть не рассмеялся от таких слов.
Ещё обнять?
Вчера она трижды забиралась к нему в объятия. Неизвестно, сколько раз её обнимали.
Он спокойно произнёс:
Иди сюда. Обниму один раз.
Глаза Е Личжу засияли.
Наглая девчонка. Ти Сяо развёл руки и обнял её.
И тут он услышал, как она тихо сказала:
Не хочу, чтобы Вы уезжали.
Примечания переводчика:
Цзинь — китайская единица веса, около 0,5 кг. Соответственно, 82 цзиня — это около 41 кг.