Том 1 · Глава 15. По ту сторону фусума

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.