Том 1 · Глава 107. Развалюха на улице Ячи

Гуантин всегда был одним из важнейших городов для Управления.

В шумном, ярком мегаполисе слишком много происходило на виду — и не меньше скрывалось в тени.

Но улица Ячи на окраине муниципального района не была оживлённой торговой зоной.

Скорее наоборот — почти пустовала.

Одни магазины торговали серым импортом и дешёвыми подделками и ещё как-то держались.

Другие уже ловили мух и медленно готовились закрыться.

Среди них стояла маленькая лавка «Старый Тун — всякая всячина».

Продавалось здесь буквально всё.

Женская одежда.

Детские игрушки.

Сигареты и алкоголь.

Даже пластыри от ревматизма для стариков.

В помещении меньше тридцати квадратных метров товары были свалены друг на друга в полном беспорядке. Многие покрылись пылью и явно не продавались годами.

И улица, и лавка выглядели одинаково — грубовато, старо, затёрто.

—За это платье сто юаней? Старый Тун, да тебе грабить людей пора! — Полная тётушка держала платье в огромных красных цветах и громко торговалась с хозяином. — Тридцать! Берёшь — беру. Нет — ухожу!

Хозяин, Старый Тун, сидел за кассой у входа.

Мужчине было за пятьдесят, и он уже уверенно приближался к старости.

Хотя в середине октября стояла прохладная погода, на нём была только белая майка без рукавов. Нога лежала на ноге, ступня в шлёпанце лениво покачивалась.

В руках — подпольная лотерейная газета с прогнозами чисел. Шариковой ручкой он то обводил, то зачёркивал цифры.

—За тридцать я в убыток уйду, тётя Ся. Но раз вы сегодня такая красавица — восемьдесят. Двадцать процентов скидки.

Старый Тун взял с прилавка маленькую стальную фляжку, отпил и снова уткнулся в газету.

—В этом тираже вроде тигр должен выйти… а тут тигра убивают…

—Совсем мозги пропил! За восемьдесят в интернете три таких куплю!

Тётушка швырнула платье обратно.

—Не беру!

Она сердито развернулась, но краем глаза всё-таки следила: станет ли он удерживать покупательницу?

Старый Тун даже не поднял головы.

Он вообще хочет что-нибудь продавать?

Тётушка обернулась — и едва не врезалась в несколько крупных мускулистых мужчин с суровыми лицами.

Она испугалась и поспешила уйти.

У обочины стояло несколько чёрных машин.

Рядом — ещё крепкие мужчины и женщины.

Из центральной машины вышел мужчина за сорок, ближе к пятидесяти, в строгом костюме.

Фигура крепкая, взгляд собранный, никакой грузности среднего возраста.

Под охраной людей, похожих на телохранителей, он направился к лавке.

«Ой, Старый Тун, наверное, опять проигрался и задолжал букмекерам», — решила тётушка и ускорила шаг.

На улице Ячи все знали: Старый Тун любит выпить, любит азартные игры, язык у него поганый, а долгов неизвестно сколько.

Настоящая развалина.

Неудивительно, что к такому возрасту ни жены, ни детей.

Сдохнет в своей лавке — и найдут только по запаху.

Тётушка оглянулась.

Мужчина в костюме один вошёл внутрь.

Все «головорезы» остались у двери.

Кто они вообще такие?

Если бы она присмотрелась чуть внимательнее, то поняла бы: лица людей снаружи были не свирепыми.

Торжественно-серьёзными.

А во взгляде мужчины в костюме не было жёсткости.

Там с трудом сдерживались уважение и волнение.

Его звали Ли Минфань.

Он уже пять лет руководил Гуантинским отделением Управления.

Но перед некоторыми людьми прошлого даже директору оставалось только смотреть снизу вверх.

Ли Минфань посмотрел на старика в белой майке и слегка наклонил голову.

—Дядя Тун.

—А? — Старый Тун давно заметил их.

Хмель в старых глазах будто исчез — или, наоборот, стал ещё глубже.

—Дядя Тун, в последнее время по стране случилось слишком много всего. — Ли Минфань положил на прилавок толстую папку. — Здесь материалы.

Аномальные силы активизировались.

Баньяновая болезнь.

А теперь ещё и события в другом пространстве у Дунчжоу.

—И чего хочет начальство? — Старый Тун не прикоснулся к папке. По-прежнему смотрел в лотерейную газету. — Не боятся, что я прочитаю и опять с ума сойду?

—Дядя Тун, ну зачем вы меня так мучаете… — Ли Минфань горько усмехнулся. — Наверху хотят, чтобы вы вернулись. Обстановка изменилась. Ваши решения по тому старому делу и предложения по реформе Управления полностью пересмотрели.

Последние слова он произнёс уже с плохо скрываемым возбуждением.

Дядя Тун был легендой.

Полностью открыть его личное дело можно было только с допуском уровня B.

Даже Ли Минфань как руководитель отделения не знал всего.

Когда-то совсем молодым Хуан Готун один за другим совершал подвиги и стремительно стал командиром мобильной оперативной группы, позже расформированной.

Высокий пост в центральном управлении казался лишь вопросом времени.

Сам Ли Минфань тогда был простым сотрудником уровня G в отделе расследований.

Для его поколения дядя Тун был кумиром.

А потом произошло запутанное дело, которое не раскрыто до сих пор.

Дядя Тун «сошёл с ума».

S-показатель упал ниже 30.

Его признали крайне опасным и принудительно уволили.

С тех пор прошло почти тридцать лет.

Но теперь… его прежние «безумные речи» одна за другой становились реальностью.

Руководство понимало: в нынешнем кризисе нужен человек, уже переживший что-то подобное.

Тридцать лет могут превратить гения в посредственность.

Но в Хуан Готуна всё ещё верили.

Хотели проверить.

—По тому делу… появились новые зацепки? — наконец спросил Старый Тун.

Голос впервые стал серьёзным.

Газета опустилась.

—Есть кое-что. Увидите только в центральном управлении. — Ли Минфань тоже стал серьёзным. — Наверху знают, как вы относитесь к прошлому. Тридцать лет изгнания — перед вами действительно виноваты. Но сейчас, ради того дела или хотя бы ради обычных людей, пожалуйста, вернитесь.

—Вернуться? — Старый Тун отпил из фляжки и усмехнулся. — Мои заклятия, горные даосы, тайные культы — теперь, значит, внезапно существуют?

Ли Минфань ожидал насмешку.

Дядя Тун всегда любил и ненавидел открыто.

—Дядя Тун, вы знаете, я всегда был на вашей стороне. Теперь руководство тоже признало пробел. Планируют новый отдел.

Он терпеливо убеждал:

—Для начала предлагают вам создать экспериментальную мобильную оперативную группу прямого подчинения центральному управлению, которая сможет работать по всей стране. В папке есть кандидаты. Посмотрите, может, кто заинтересует? Дядя Тун, ну посмотрите. Иначе мне нечем отчитываться.

Люди у двери очень старательно делали вид, что ничего не слышат.

Обычно уважаемый директор Ли сейчас почти уговаривал капризного старика.

—Ладно. Посмотрю, кого вы там считаете талантами.

Старый Тун взял папку.

Один-два взгляда — страница перевёрнута.

—Ага. Ага…

Ли Минфань знал: он не делает вид.

Хуан Готун всегда читал с такой скоростью и почти всё запоминал.

—У этого S слишком высокий. Ничего настоящего не видел. Не нужен.

Лист полетел в сторону.

Следующий.

—Обычный. Не нужен. Этот самоуверенный, а сам посредственность. Не нужен. Этот… хм, интереснее.

Одно дело он отложил.

Следующее.

—О… а этот?

Старые глаза прищурились и задержались на листе дольше.

Ли Минфань краем глаза увидел имя.

Гу Цзюнь из Дунчжоу.

—Ха-ха!

Красное от алкоголя лицо Старого Туна ожило.

В глазах появилась радость, которой давно никто не видел.

—Правильно взорвал! Отлично взорвал!

Он хлопнул ладонью по личному делу.

—Вот этот парень хорош!

Старый Тун махнул Ли Минфаню.

—Давай сюда микрофон.

—Э-э… — Ли Минфань кивнул.

Хуан Готун догадался правильно.

На директоре был маленький передатчик, и разговор в реальном времени слушали сотрудники центрального управления — в том числе руководители.

Ли Минфаню заранее разрешили действовать по ситуации.

Он представлял, какие лица сейчас наверху, но всё равно достал устройство.

Старый Тун схватил микрофон и сразу заорал:

—«Мотивы сомнительны»? «Психика нестабильна»? «Низкий S»? Да вы сами спятили! Не взорвал бы — вы бы дождались, пока весь мир сдохнет вместе с вами! Всё правильно он взорвал! Вы понимаете, что этот парень — сокровище? Радуйтесь, что он вообще на стороне Управления!

Он перевёл дух.

—Хотите, чтобы я вернулся? Два условия. Первое: старое дело открыть заново. Второе: Гу Цзюня — мне.