Том 1 · Глава 396. Лес на пустоши

В сельской местности Мобэя людей жило совсем мало. Большинство молодых уехали в города или отправились на заработки на юг, а старики продолжали держаться за землю предков.

Такой была и деревня Бэйдянь в посёлке Юньлин района Маэрвань. Жители селились вдоль реки и обрабатывали немногочисленные поля; почти всё остальное занимали пустоши. Кое-где ещё росла дикая трава, но большая часть земли уже много лет как превратилась в пески: ни сеять, ни пасти скот там было нельзя.

И всё же за последние десятилетия благодаря государственной поддержке даже здесь кое-что изменилось.

С высоты было видно, что часть пустошей за деревней стала зелёной. Это были лесные участки, появившиеся благодаря посадкам.

Для большинства людей День посадки деревьев бывал раз в году. Для семидесятидевятилетнего Ван Фухоу сезон посадки наступал дважды в год, а ухаживать за деревьями приходилось ежедневно.

На рассвете, когда небо ещё оставалось тёмным, Ван Фухоу проснулся под птичий щебет. Они с женой жили в маленьком кирпичном домике прямо на территории лесного участка. Больше тридцати лет назад супруги впервые взяли в аренду пятьдесят му пустоши. Теперь под их уходом было уже больше двухсот му, и вся эта земля была засажена деревьями. Такой образ жизни давно стал привычным.

—Старуха, старуха, — позвал Ван Фухоу свою семидесятисемилетнюю жену Чжан Майдун. — Вставай. Сегодня дел по горло.

—Ну и упрямый же ты старик. В такие годы всё ещё не устал? — будто бы ворчливо ответила Чжан Майдун. — Сидеть спокойно вообще не умеешь…

—Хе-хе. — Ван Фухоу весело рассмеялся и первым поднялся с постели. — Мы люди неучёные, но историю про старика Юйгуна, который горы двигал, знаем. Деревья же кому-то сажать надо. Иначе всё здесь в пустыню превратится — что детям и внукам останется? Хочется ещё несколько лет пожить и побольше деревьев посадить.

—Ладно-ладно. Государство тебя уже похвалило, знаем, — поддела его Чжан Майдун.

Иссечённое морщинами тёмное лицо Ван Фухоу расплылось в улыбке. На недавно прошедшем в этом году Дне посадки деревьев супругов наградили городские власти, а журналисты взяли у них интервью. Сейчас, говорили, по всей стране две темы особенно на слуху: Управление Небесной Тайны и озеленение через лесонасаждение.

Особых денег посадка деревьев не приносила. Подготовка земли требовала много рабочих рук, иногда приходилось нанимать тяжёлую технику; посадочный сезон короток, своими силами не управиться — снова нужны наёмные рабочие; полив и уход тоже стоили денег. Зарабатывали они на саженцах, сухих ветках и листьях, да ещё на тридцати му быстрорастущих тополей — всего несколько десятков тысяч юаней в год. Государство немного субсидировало, на жизнь хватало. Трое детей давно завели семьи. Дети и внуки иногда приезжали помочь, но потом снова уезжали: молодым не хотелось целыми днями смотреть на одну пустошь.

Нельзя сказать, что Ван Фухоу никогда не думал о заработке. Когда он впервые взял землю в аренду, тоже рассчитывал немного заработать.

Но сажал год за годом — и незаметно привязался к этим деревьям.

Он прекрасно знал, что жена только ворчит. Превратить пустошь в лес было тяжело, и страдал все эти годы далеко не он один.

Больше тридцати лет назад здесь не было ни электричества, ни воды, ни дороги — ничего, одна голая земля. Они сами понемногу выравнивали участок, сажали саженцы: сосны, софоры, плакучие ивы, быстрорастущие тополя… Потом наблюдали, как деревья день за днём становятся выше, как бесплодные холмы покрываются густой зеленью.

—Может, ещё несколько десятков му возьмём и засадим? Тогда в следующем году государство опять меня похвалит.

—Конечно! Ты поживёшь подольше, а я помру пораньше.

Ещё немного пошутив с женой, Ван Фухоу надел куртку и стариковскую шапку и вышел из кирпичного домика.

Небо только начинало светлеть. Птицы в лесу щебетали всё громче. Ван Фухоу медленно шёл по земле, присыпанной опавшей листвой, через лес, который вырастил собственными руками. В этот Праздник весны на ветвях появлялась молодая листва, и от нежной зелени на душе становилось легко и просторно.

—Легко и просторно, — повторил Ван Фухоу.

Учиться ему почти не довелось, он едва разбирал иероглифы, но журналист в день интервью всё повторял это выражение. Хорошие слова. При мысли о том, что он прожил столько лет, всю жизнь трудился, а теперь ещё попал в новости и получил государственную награду, старик улыбался ещё шире.

Значит, жизнь всё-таки не прошла впустую.

—Нет, точно надо взять ещё несколько десятков му, — размышлял Ван Фухоу.

Но стоило этой мысли возникнуть, как он наступил на сухую ветку, едва не споткнулся и почувствовал боль в обоих тазобедренных суставах.

—Ноги уже не те, — огорчённо вздохнул он.

Болезни никакой не было. Просто старость.

—Эх!

В молодости он справлялся с любой тяжёлой работой, мог без труда залезть на дерево и подрезать ветви. Теперь даже обычная прогулка давалась всё тяжелее.

Человек стареет, а деревья становятся выше.

Наконец Ван Фухоу почти дошёл до «дерева Фухоу» — одной из самых первых посаженных ими софор. Прямой мощный ствол уже нельзя было обхватить вдвоём. На каждой утренней прогулке старик заходил к нему, смотрел, обнимал — дерево было для них почти как ребёнок.

—…А где оно?

Ван Фухоу застыл.

Он оглядел неожиданно редкий лес. Место, которое он прошёл уже тысячу раз, вдруг показалось чужим.

Эту тропу он знал лучше собственной ладони — сам её проложил. Мог бы с закрытыми глазами дойти куда угодно. Но сейчас он уже должен был дойти до дерева Фухоу — а вместо этого словно заблудился: не увидел той высоченной сосны, исчезли и некоторые другие деревья.

—Это… где я?

Старик никак не мог понять. На всех двухстах с лишним му его леса не было места, похожего на это.

Расстояния между деревьями неправильные. Совсем неправильные. Куда делось столько деревьев?

Вырубили?

От одной мысли Ван Фухоу охватили тревога и гнев, но тут же он понял, что это невозможно. Вырубить столько деревьев за одну ночь бесшумно нельзя. Они с женой обязательно услышали бы. Да и на земле никаких следов, даже пней нет.

Что за чертовщина.

Ван Фухоу в растерянности прошёл ещё немного вперёд. Лес дальше оставался прежним. Потом он вернулся назад и убедился: изменилась только зона примерно в тридцать с лишним метров вокруг того места, где росло дерево Фухоу.

Он снова вошёл внутрь и заметил, что не только деревьев стало меньше. На оставшихся не было молодой листвы.

Все они выглядели безжизненными. У некоторых даже потрескалась кора, словно деревья могли рухнуть в любой момент.

И земля под ногами будто чернела, становясь ещё бесплоднее, чем десятки лет назад.

—Что такое… — пробормотал Ван Фухоу.

Он подошёл к другой софоре и мозолистой правой ладонью нажал на потрескавшийся ствол.

Глаза старика мгновенно расширились. Морщинистое лицо исказилось ужасом.

Рука прямо вошла внутрь дерева — будто в воду, в искривлённую, колышущуюся воду.

И в ту же секунду Ван Фухоу пронзила чудовищная боль. Словно всё тело охватило огнём и вот-вот разорвёт изнутри.

—Старуха! Старуха!..